home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



I

Меня зовут Марк Эверетт. Я служил мичманом на эсминце «Миссури» входящего в состав военно-морских сил США. Этот видавший виды проверенный военный корабль был задействован командованием в одной необычной боевой операции.

Прослужив пять лет, я был списан с корабля и отправлен в одну из психиатрических лечебниц города Аркхэма после случая, происшедшего в ходе выполнения одного странного боевого рейда. В течение всей зимы 1927-28 годов официальные представители федерального правительства проводили строго секретное изучение состояния находящегося в Массачусетсе старого иннсмаутского порта.

Именно из-за сверхсекретной стороны этого дела я и был изолирован от общества, что, однако, уже не особо сильно меня обеспокоило, ибо я видел настоящий ужас. О существовании такого кошмара и помыслить нельзя было. Он возник внезапно, прервав обыденный ход повседневной жизни, и навсегда изменил мои представления об окружающем мире. Он воочию доказал, что где-то рядом существуют настоящее Зло, которое иногда открывается людям в своем полном обличии. В своей палате я обрел даже некоторое спокойствие. Тишина успокаивала меня. Однако по ночам приходили ужасающие видения, но то были только сны…. Впрочем, буду излагать обо всем по порядку.

После странных происшествий в маленьком городке Иннсмаут, подробности которых не разглашались [1], капитану нашего корабля, закаленному служаке, Брайану Ламли, было приказано, выдвинутся к берегам, на которых ютился этот выродившийся городишко. Мы сопровождали подводную лодку, которая проводила торпедирования на глубине. Наш эсминец остановился неподалеку от так называемого «рифа Дьявола».

Что именно потребовало принятия столь серьезных военных мер, не догадывался и наш экипаж, который, кстати, за три дня до отплытия был почти полностью сменен, кроме капитана, меня и рулевого. Так что из пришлых я запомнил имя только нового помощника капитана. Звали его Уильям Райли. Нам сообщили лишь, о банде контрабандистов, которая промышляла в этом городке. Однако, возможно, что капитан знал что-то большее, но он был достаточно умен, чтобы держать язык за зубами. К расследованию дела было подключено ФБР, а с этим ведомством шутки плохи. К тому же само название рифа навевало на кое-какие мысли, правда, по большей части настолько подсказанные игрой воображения, что никто из экипажа не решился высказывать их вслух.

Погода стояла ясная и солнечная, когда мы вышли в море. Достигнув заданных координат, мы легли в свободный дрейф, а подлодка подошла ближе к берегу и погрузилась на глубину. Чайки резкими криками оглашали воздух. Легкий бриз освежал кожу, нагретую лучами весеннего солнца. Береговаялиния выделялась надгоризонтом неровностью строений, большая часть из которых была очень ветхой. Капитан, Брайан Ламли, опытный морской волк, стоял на мостике и курил трубку, думая о чем-то. Ему было около пятидесяти, и его вид говорил о том, что капитана трудно чем-либо удивить, ибо за свою службу он навидался всякого.

Пара матросов находилась около заряженного носового орудия и оживленно беседовала, глядя на темный силуэт города, лежащему, подобно гигантскому разложившемуся трупу на берегу моря. Я подошел к борту корабля и, облокотившись на поручни, началразглядывать темную морскую воду. Водную гладь не нарушало никакое беспокойство. Темная толща воды была непроницаема.

Внезапно мне показалось, что какая-то вспышка прорезала толщу воды. Солнце светило вовсю, и я стал думать уже на отблеск солнечных лучей, как вдруг где-то в глубине ещё раз сверкнуло что-то яркое. А потом я услышал гул, и эсминец содрогнулся. Через минуту раздался еще один глубинный взрыв. Подлодка бомбила что-то под водой. Весь экипаж бросился к бортам в надежде понять, что же за причина побудила командование срочно принять такие экстраординарные меры. Десяток пар глаз напряженно всматривался в море, пытаясь увидеть объект подводных бомбардировок.

Прошло около получаса, прежде чем прозвучал последний взрыв. И тут я заметил, что небо у нас над головой потемнело от туч. Солнца уже не было видно. Однако это было не самое удивительное. Я не увидел береговой линии! Видимо нас отнесло в море. Капитан тоже это заметил. Он побежал в рубку к рулевому, крича на бегу ругательства, которые потонули в мощном раскате грома, прозвучавшем с небес. Капитан остановился и поглядел вверх. Сверкнула молния, а потом раздался такой оглушительный раскат грома, что наш корабль содрогнулся.

Я бросился за капитаном в рубку. Небеса разверзлись, и хлынул сильный ливень. В рубке я застал капитана, его помощника и рулевого, которые склонились над картой и измерительными приборами, горячо обсуждая сложившуюся ситуацию.

– Корабль относит к юго-востоку – растерянно говорил рулевой Паркинс – гребной винт заклинило, и пока мы предоставлены сами себе.

– Надо связаться с подлодкой – сказал капитан.

– Связь не работает – ответил помощник капитана.

– А это еще почему? – взорвался капитан.

Дверь рубки внезапно распахнулась. Промокший до нитки матрос, запыхавшись, сказал:

– Молния попала в радиоантенну!

Это было уже слишком. Хотя от разбушевавшейся стихии нас отделяли прочные стальные стены, думаю, все находящиеся в рубке ощутили неуверенность, переходящую понемногу в панику.

– Что же нам делать? – капитан скорее задал этот вопрос себе, чем нам. Он подошел к стеклу, в которое с яростью барабанил дождь. Потоки воды струились по стеклу и устремлялись вниз. Корабль трясло. Один раз показалось, что мы налетели на рифы, но к счастью обошлось. Я напряг зрение. По-моему, небо на востоке начинало светлеть. И действительно, через час дождь прекратился, и тучи стали рассеиваться.

– Капитан, вы не поверите – удивленно сказал Паркинс – нас отнесло на триста миль к югу!

– Этого не может быть! – вскричал Ламли и поглядел на часы – за четыре часа нас отнесло на такое расстояние, которое мы не проплыли бы и на полном ходу за такое же время!

Это было действительно невероятно. Может быть, рулевой ошибся, думал я. Паркинс тоже был изумлен, хотя не был совсем уж новичком в морском деле, но выглядел очень молодым даже для своих неполных двадцати трех лет. Тем временем капитан напряженно всматривался в стекло рубки, пытаясь увидеть, что творится на палубе.

– Я никого не вижу – тихо проговорил он.

Посмотрев в окно на палубу, я тоже никого не увидел, и это было странно. Кто-то из экипажа должен был после бури выйти на палубу. Может, они еще прячутся от дождя?

– Пойдем на палубу – командным голосом обратился к мне Ламли – а вы оставайтесь здесь.

Мы с капитаном вышли на мокрую палубу. Первое что неприятно поразило меня – это странный запах на палубе. Запах протухшей рыбы. Тягучий и чрезвычайно сильный. Но откуда ему здесь взяться? Разве что, буря выбросила несколько мертвых рыбин из моря к нам на корабль. В недрах моего тела зарождалась тревога. Капитан тоже почувствовал запах. Мы начали осматриваться, пытаясь определить его источник. Подойдя к двери, ведущую к внутренним помещения корабля, мы увидели страшную вмятину в стенке.

У меня похолодело внутри, когда я стал ее осматривать. Как будто чей-то молот, увеличенный в сотни раз ударил в стальную стенку под острым углом. Впрочем, воображение наверно меня подвело, думал я, наверное, корабль зацепился за скалу. Это было вполне обычное объяснение, но… Откуда в открытом море взяться скале? Мы были очень далеко от любого побережья. Капитан попытался открыть дверь, и она легко отворилась, так как дверной проем был значительно чем-то (или кем-то?) расширен, и принял форму неправильного овала. Ламли также был явно встревожен.

На полу в небольшом помещении, служившем складом для всякого барахла, вроде ведер, швабр, каких-то железяк, виднелись гораздо более ужасные следы. Но следы чего? На этот вопрос ответить было пока невозможно.

Четыре глубокие борозды шириною в фут на железном полу. Листовое железо было порвано, словно эта была не легированная сталь, а обычная бумага. Через эти разрывы в полу виднелись нижние помещения корабля. На полу виднелись капли засохшей крови. Предметы, находившиеся в помещении, были раскиданы по всему полу. Запах протухшей рыбы, царивший на палубе, здесь чувствовался не особенно сильно, но он был! Капитан побледнел, а у меня внутри сжался ледяной комок страха. Случившееся больше всего пугало своей неизвестностью.

Мы спустились в трюм. Пока никто из нас еще так и не увидел ни одного живого человека, за исключением тех, кто находился в рубке во время ливня. Капитан снял заряженный револьвер, висевший на поясе, и двинулся к камбузу. Я осторожно последовал за ним. Из-за двери камбуза доносилось чье-то испуганное бормотание. На стук никто не ответил, несмотря на то, что кто-то живой в помещении всё-таки был. Тогда капитан прокричал:

– А ну, открывай, живо!

Железная дверь с лязгом отворилась, и мы увидели трясущееся лицо кока. Сам он сидел на полу и сжимал в руке кухонный тесак. Капитан вырвал из его руки нож и резко спросил:

– Что здесь происходит?

– Я слышал крики на палубе. Страшные крики. – пролепетал кок – на палубе. там что-то было. оно напало на них. что-то ударило в стену.

– Да успокойся ты, мы просто налетели на рифы – капитан и сам не верил своим словам, однако продолжил – и гребной винт, поэтому не работает.

– Нет, сэр. – сказал кок – там все-таки что-то было.

Капитан не стал его больше слушать и вышел. Я слышал его удаляющиеся шаги. Видимо капитан был в полнейшем смятении, но старался не показывать этого. Посмотрев на кока, мне стало ясно, что и он сильно напуган. Признаться, мое состояние было не намного лучше. И тут кок заговорил опять, уже более спокойно, видимо, пытаясь донести до меня смысл произошедшего:

– У меня есть двоюродный брат, он работал в Иннсмауте. В последний раз, когда я его видел, он рассказывал странные вещи. На рифе Дьявола он как-то в полночь видел диковинные фигуры. Они лишь отдаленно напоминали людей, но сами жили якобы под водой. Они могли плавать как рыбы, и погружаться на самое дно. Существа поклонялись какому-то морскому богу. В городе даже была какая-то секта в честь этого бога. Я запомнил… Они называли его Дагон. Жители верили, что он существует, а некоторые даже видели его собственными глазами.

Однако этот Дагон в свою очередь являлся слугой ещё более могущественного морского божества, название которого я даже выговорить не могу, не то, что запомнить. Помню только, что про него говорили, что он лежит мертвый под водой и видит сны. А Дагон и глубоководные существа служат ему, и однажды он поднимется из глубин, сея ужас и разрушение.

В нормальной обстановке я бы посмеялся над этим рассказом, но тогда на корабле в той пугающей обстановке мне стало страшно. Первобытный страх, возникший в душе, стал вытеснять разум. Начав размышлять над услышанным, а главное над увиденным, я услышал крик рулевого Паркинса:

– Капитан! Земля! Я вижу землю!

Выбежав на палубу, я увидел на горизонте землю. Капитан с помощником всматривались вдаль и тихо переговаривались. Наш корабль относило, правда, очень медленно, к видневшемуся вдали берегу. К нам подошел матрос, который был с нами в рубке и сказал, что с правого борта имеется повреждение.

Мы бросились на другую сторону корабля и увидели, что из борта был выломан кусок. Подойдя ближе, я увидел, что кусок был выломан со стороны судна и видимо упал в море. Однако я разглядел нечто ужасное на краях пробоины. Это были клочки человеческого мяса и кожи, а также обрывки одежды. Сомневаться в том, что это принадлежало одному из матросов, не приходилось. Очевидно, что он оказался за бортом. Полные плохих предчувствий, мы разошлись по каютам не в силах что-либо изменить. Наше будущее целиком зависело от моря.

Я пытался заснуть и, наконец, мне это удалось. Мне приснился совершенно невероятный сон об огромных подводных циклопических городах из титанических блоков и о вздымающихся до неба монолитах, истекающих зеленой вязкой жидкостью и начиненных скрытым ужасом. Все стены и колонны там были покрыты непонятными письменами, не похожими ни на один из известных языков, а снизу, с какой-то неопределенной точки звучал голос, который даже голосом то не был; трудно осязаемое ощущение, которое лишь силой воображения могло быть преобразовано в низкий приближающийся вибрирующий звук: «Пх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'лайх угах'нагл фхтагн».


Бог океанской бездны | Великие Древние (сборник) | cледующая глава