home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1. В плену

Я хочу поведать об истинной причине гибели отважного португальского путешественника и кузена самого Фернана Магеллана, о знаменитом Франсишку Серране. Серран служил капитаном одного из трёх кораблей под руководством Антониу ди Абреу, посланных из Малакки Альфонсу д'Албукерки на поиски островов пряностей. Меня зовут Мануэль Ортега, и я был партнером Серрана, а также одним из кредиторов этого плавания. Наше путешествие было вызвано высоким спросом на специи и пряности, в изобилии произраставшие в восточной части Малайского архипелага – на Молуккских и Малых Зондских островах, а также Сулавеси – именно этот регион представлял основной интерес для европейцев.

Группа кораблей, в составе которых была и наша «Санта-Мария», вышла десятого мая тысяча пятьсот второго года от Рождества Христова из Португалии и двинулась к группе экзотических островов, находивших уже к тому моменту под протекторатом португальской короны. Плавание прошло без происшествий: бури, характерные для Индийского океана на этот раз обошли нас стороной.

Наш корабль отделился от других, ибо Серрану захотелось самому захватить как можно больше товара. Через полчаса корабль пристал к чрезвычайно заросшей части острова, невзирая на настойчивые протесты половины команды. Один из моряков клялся, что видел среди пальм какое-то странное существо, внушительных размеров и как будто внимательно наблюдавшее за нами из зарослей, но никто тогда не придал серьезного значения его словам. Все сочли это пьяным бредом.

Тем временем, мы высадились на шлюпке и вступили в сумрачные своды джунглей, которые, казалось, жили своей жизнью. На судне остался помощник капитана еще с десятью матросами, а наш отряд, в составе пяти человек, вошел в дремучие дебри. Наши сапоги чавкали в болотистой почве, заставляя сбавлять ход. Из оружия у нас было с собой две аркебузы и три пистолета, кроме того было еще и холодное: у меня как и у капитана висела сабля, и помимо этого в ботфорте прятался еще и кинжал. Огнестрельное оружие мы предварительно зарядили, и поэтому встреча с туземцами нас не сильно беспокоила.

Гораздо сильнее допекала жара, и назойливые укусы насекомых. Обливаясь потом, мы с треском ломились через джунгли, рассчитывая вскоре найти место для привала. Необычайно колючий кустарник также замедлял наш путь, поэтому нашему ликованию не было предела, когда совершенно неожиданно мы оказались на берегу ручья, одним своим видом восстановив наши силы, еще до того как мы жадно бросились пить прохладную воду.

Напившись свежей воды, мы растянулись на траве, в самых крепких выражениях обсуждая эти острова и населяющих их людей, не поддающихся нашему разумению. Особое внимание уделили и отвратительным москитам, внушительных размеров, тучами круживших между деревьев. Огромные лианы, свисавшие сверху, напоминали мне змей, и я со страхом взирал на них, молясь о том, чтобы среди них не притаилась настоящая рептилия.

Отдохнувший капитан, достав компас и взглянув на него, сказал: «Мы не должны уходить далеко от побережья, по моим прикидкам нам осталось около двух миль, и скоро должны очутиться на возвышенности. По-видимому, на ней и должны расти пряности, о которых мне рассказывали бывавшие здесь товарищи».

Наш отряд двинулся дальше в путь через непролазные дебри. Но внезапно джунгли начали редеть, и мы увидели, что находимся на некоей возвышенности, с которой открывался прекрасный вид на долину, затерявшейся в дремучих джунглях подобно жемчужине в морской раковине. Однако глаза наши были намертво прикованы к бескрайним зарослям пряностей, раскинувшихся перед нами. От этого зрелища у нас перехватило дыхание, и мы, потеряв осторожность, стали думать только о богатой наживе по возвращению в Португалию с таким количеством ценного товара.

Посреди долины высился какой-то монумент, но с такого расстояния рассмотреть его было невозможно.

Да и тогда мы об этом не задумывались. Капитан начал спускаться, и на мгновение исчез в зарослях. Я начал осматриваться, а ко мне неожиданно подошел один из матросов, здоровенный малый, звали его Сантуш, он нагнулся и в полголоса сказал: «Слушай, сдается мне, что за нами следят». Я вопросительно посмотрел на него, и внезапно впереди раздался сдавленный крик и звук падения тяжелого предмета.

Мы бросились вперед, сминая кусты, и увидели капитана распростертого на земле, посреди драгоценных зарослей. Сантуш наклонился к нему и начал нащупывать пульс, и в этот момент я почувствовал сильный укол в шею. Потрогав рукой ужаленное место, я вытащил из кожи какую-то колючку. Рассмотреть я ее не успел, так как сознание мое затуманилось, и земля стала приближаться к моим глазам. Последнее, что я услышал, это выстрелы, звучащие, будто через вату, а потом я погрузился в кошмарный сон.

Я боролся с морскими волнами в одиночку, пытаясь заставить плыть свой корабль в нужном направлении.

Огромные волны захлестывали палубу, а корабль ворочало так, как будто некая морская сила управляла им по своему разумению. Выбиваясь из последних сил, я крутил штурвал одеревеневшими пальцами. Но это мало помогало.

И в один из моментов за бортом мелькнуло что-то. Я даже не понял, что это было, пока с громким треском сминаемого борта, на палубу не вползло огромное щупальце. От нее исходил такой нетерпимый смрад, что я стал задыхаться. Щупальце поползло ко мне, и от нахлынувшего на меня ужаса, я потерял сознание, чувствуя, как меня накрывает морская вода.

Я очнулся лежа на земле. Чьи-то руки смачивали мне лицо водой. Подняв взгляд, я увидел здоровяка Сантуша. Он смачивал меня водой, налитой в скорлупу кокоса. Рядом сидел Себастьян Фернандес, худощавый моряк, лет пятидесяти, он давно уже был в нашей компании, и побывал во многих передрягах. В данный момент мы находились в какой-то полутемной хижине, освещаемой изнутри лишь лучами света, проникающими сквозь щели в стенах. Около дальней стены лежало тело капитана.

Пытаясь понять, жив ли он или нет, я задал вопрос товарищам: «Как мы здесь оказались? Что произошло? Капитан жив?»

– Жив конечно – лениво отозвался Фернандес – видимо еще не очухался от действия яда. Нас поймали как мальчишек.

– Я заметил одного из дикарей лишь за несколько минут до нападения – сказал Сантуш. – В кустах мелькнула черная голова, а потом нас обстреляли этими колючками со снотворным. Фернандес успел пристрелить одного из них, но этого было мало. За нами следило несколько десятков этих дьяволов. Пока даже не представляю, что они собираются с нами делать.

– Капитан очнулся – крикнул наш пятый компаньон, Альваро Кошта, но его крик потонул во внезапном гуле голосов снаружи.

Через минуту раздались тяжелые шаги, и дверь хижины распахнулась. На вошедшего человека нельзя было смотреть без содрогания. И вовсе не из-за обилия зловещих татуировок. К его человеческому облику примешивалось что-то инородное, можно даже сказать неземное. Удлиненный лысый череп, который украшала странная диадема, глубоко посаженные глаза, заостренные к низу уши, мелкие острые зубы, почти черный цвет кожи, костлявое туловище с выпирающими ребрами – все это вызывало чувство глубочайшего омерзения и панического страха, от осознания того, что мы находимся в плену у таких богопротивных существ.

В руке этого человекообразного существа, ростом около двух метров, находилось копье, причем полностью сделанное из серебристого металла, сплошь покрытое замысловатой резьбой. Следом за ним вошли еще два таких же страшных дикаря, только ростом поменьше, и стали вытаскивать нас за ноги из хижины.

Когда мы оказались лежащими на земле, с непривычки щуря глаза от слепящего солнца, нас окружило с полдюжины дикарей с железными копьями. Но наше внимание было приковано к гигантской статуе, возвышавшейся перед нами. Статуя, выполненная из сероватого камня, изображала идола, по-видимому, божество этого племени, и выглядела еще более мерзко, чем эти костлявые уродливые дикари-переростки.

Огромные каменные лапы, с длинными пальцами и перепонками между ними цепко держались за постамент. Причем держались все четыре лапы. Отвратительное студенистое тело заканчивалось вверху кошмарной мордой осьминога с длинными щупальцами, за спиной у каменного монстра виднелись сложенные крылья. Трудно было понять, что послужило натурой для такой дьявольской статуи. Пока мы приходили в чувство, лежа на свежем воздухе, вокруг нас происходило движение. Множество дикарей, окруживших идола и нас, явно готовились к какому-то действу. Они толпились и нетерпеливо переминались с ноги на ногу. Наконец вождь, им оказался дикарь с диадемой, громко сказал что-то на своем непонятном языке, и церемония началась.

Толпа туземцев хором распевала жуткие заклинания, корчась в омерзительном танце вокруг идола. Их черные уродливые тела казались сделаны из черного дерева, но никак не из человеческой плоти. Потом толпа расступилась, и к нам приблизился один из дикарей, державшей в руках очередное причудливое оружие. Это была двусторонняя секира. Я уже приметил, что все оружие дикарей слишком совершенно, по сравнению с их первобытным образом жизни. Такие идеально удлиненные копья, и в особенности совершенные плавные изгибы на секире, казалось невозможным изготовить в условиях острова, тем более что на глаза мне ни разу не попалось ничего похожего на сталеплавильную печь или горн.

Особое внимание привлекала замысловатая резьба, которая густо покрывала всю блестящую поверхность, отполированного металла. По всей видимости, дикари заимствовали, либо попросту отняли у кого-то это оружие, которое стало бы украшением любой коллекции, ибо ничего подобного мне не доводилось видеть ни в Португалии, ни в Испании, ни в Англии.

Человек с секирой приблизился к нам, а выражение его лица не предвещало нам ничего хорошего. Не дойдя до нас пару метров, он остановился как вкопанный. В это время вождь, выкрикнувший какое-то слово, указал ему на упитанного Сантуша. А дикари, сторожившие нас, вскинули копья наизготовку, предупреждая наше возможное сопротивление. Мы поняли, что с нашим товарищем нам скоро придется попрощаться навсегда.

Внезапно двое туземцев подхватили обессиленного моряка и понесли к идолу. Накинув на его руки и ноги петли из лиан, они, волоча по земле, потащили моряка к идолу. Пытаясь сопротивляться, несчастный посмотрел на нас, но мы уже ничем не могли помочь ему. Нас жарило солнце, ибо валялись на самом пекле, и сознание постепенно покидало наши тела.

Дикари, теперь уже вчетвером, заканчивали свои приготовления. Они перекинули две лианы над крыльями идола, и, используя их как опоры, начали поднимать Сантуша над землей. Тот задергался, лежа на чудовищной статуе, но внезапно подошедший дикарь, резким взмахом отсек Сантушу голову, а дикари резко дернув лианами за ноги, подняли тело, и теперь оно полулежало на голове каменного чудовища.

Кровь тугой струей хлестала из страшной раны, окатывая идола повсеместно. Безжизненное тело слегка подергивалось. Я отвернулся от невыносимого зрелища, а дикари запели еще громче. Далее у меня произошло видение, наверно от долгого пребывания на страшном пекле. Ибо никак не могло этого быть на самом деле… А именно: когда кровь почти полностью залила жуткого идола, и весь покрытый кровавыми испарениями он зловеще взирал на всех нас, одно из его крыльев неожиданно дернулось и тут же вернулось на свое место. Повторяю, это наверняка был мираж, и эта мысль настойчиво вертелась у меня в голове, когда нас волочили обратно в хижину.

В прохладной хижине мы почувствовали себя лучше, но, тем не менее, долго приходили в себя от увиденного. «Что будем делать?» – спросил я у капитана. Он молчал. И я еще раз убедился в его бесполезности в данной ситуации. Серран совсем потерял голову, и ждать от него осмысленных действий в данной ситуации не представлялось возможным.

«Да что делать, надо выбираться отсюда!» – воскликнул Фернандес. Но сказать было легче, чем сделать. Снаружи нас стерегло четверо охранников, вооруженных острыми копьями. А дверь была заперта снаружи мощным засовом. К тому же мы были полностью обессилены, ибо в желудке было пусто уже около суток. Примерно через час после дикой церемонии жертвоприношения дикари посетили нас опять, нас этот раз они принесли нам еду и питье. Перед нами поставили два блюда с жареным мясом и фруктами, а также кувшин со свежей водой. После этого дверь хижины опять заперли.

Мы жадно набросились на еду, нисколько не думая о том, что нас могли отравить. Мясо было слегка жестковато и солоновато, и я так и не пришел к выводу, какому животному оно могло принадлежать. Но в тот момент это нас заботило меньше всего. Фрукты были гораздо вкуснее, и одновременно их сок утолил жажду. Однако внутренняя тревога никуда не делась: перед нашими глазами по-прежнему стояла картина хладнокровного убийства Сантуша, и мы понимали, что если нас и кормят, то только на убой.

Оказалось все намного хуже. Я неожиданно очнулся уже на улице, а рядом со мной лежал, казалось, бездыханный, Альваро Кошта. А Фернандес молча уставился на что-то. Оказалось, что мы были в беспамятстве не менее суток, и даже не почувствовали как нас опять вытащили на улицу. Солнце только недавно поднялось и еще не вошло в зенит.

Капитан Франсишку Серран, висел вниз головой, которой теперь у него не было. Голова валялась внизу около гиганстких лап каменного чудища. Безголовое тело Серрана повисло неподвижно как мешок с тряпьем на кошмарной статуе. Однако крови на каменном изваянии видно уже не было. Рассеянно озираясь, мы пытались полностью прийти в себя.

Очевидно, что нас усыпили каким-то ядом и незаметно скормили нашего капитана монстру. Вся ужасающая реальность встрепенула нас как нельзя кстати. Надо было что-то делать: никто из нас не хотел умирать, тем более что наши товарищи на корабле ждали нас уже долго, и могли направиться на наши поиски и угодить, как и мы в плен к безжалостным туземцам.


Возвращение к истоку | Великие Древние (сборник) | 2.  Побег