home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12.00–13.00

Становлюсь за стойку. Лиз озадачена. Как раз примерно в это время суток порой внезапно обнаруживаешь, что кое-кто из постояльцев еще не уехал. Иногда звонят горничные и сообщают, что не могут войти в номер из-за таблички «Не беспокоить» на двери. Или же сам замечаешь, что значки на экране, которые должны окраситься в зеленый, что означает «проверен и чист», до сих пор красные — «занят и не убран». Обычное время выписки в нашем отеле — половина двенадцатого, и мы строго следим за соблюдением установленного правила. Бывает, постоялец говорит, что вынужден задержаться, и ему позволяют пробыть до двух дня, но ровно в два он должен рассчитаться и уехать; в противном случае ему звонят и спрашивают, готов ли он заплатить за дополнительные полусутки или даже за целые, если его пребывание в отеле слишком затянется. Это вовсе не грубость. Просто на совести горничных так много номеров, которые следует подготовить к вселению гостей, что, поверьте, нам в самом деле нужен запас времени.

— Простите за беспокойство, сэр, — говорит Лиз, когда я прихожу. — Выписываются у нас в одиннадцать тридцать, а на часах уже двенадцать. Когда вы освободите номер?

Понимаю, что клиент в бешенстве, поскольку вижу, как, выслушивая его крики, Лиз слегка морщится.

— Очень сожалею, сэр, — говорит она. — Может, спуститесь к приемной стойке, и мы побеседуем здесь?

Постоялец что-то отвечает и, по-видимому, бросает трубку.

— Ну? — интересуюсь я.

— Он заявляет, что у него из номера украл и сотню фунтов и что ответственность понесем мы.

— Конечно. — Киваю. — Готов поспорить, случай типичный: придурок так нарезался накануне, что просто спустил свою сотню и ни черта не помнит.

— Возможно. — Лиз поворачивает голову и улыбается.

— Что?

— Сделаешь мне одолжение? — спрашивает она.

— Ладно.

— Понимаешь, еще один номер до сих пор занят, но на звонки клиент не отвечает. Я пыталась связаться с ним полдюжины раз — никто не берет трубку. Может, поднимешься и выяснишь, в чем там дело?

— Думаешь, он отбросил коньки? — предполагаю я.

— Не болтай ерунды, — отклоняет мою версию Лиз.

Поднимаюсь на четвертый этаж на лифте — чувствую себя слишком разбитым, чтобы тащиться по лестнице. В коридоре кипит работа. Двое техников-поляков пытаются расправить складки на ковровой дорожке, молчаливый уборщик пылесосит ее. По моему мнению, дорожку пора заменить. Отель только проигрывает из-за нее в глазах постояльцев. Она красная с золотистой полосой сбоку, ворс примят, поблескивает, а местами совсем вытерся. На такой в самую пору посходить с ума рок-музыкантам.

Распоясавшиеся знаменитости — лучший способ раскрутить администрацию на покупку чего-то нового. В одном отеле полностью обновили столовую — заменили ковры, поклеили другие обои и прочее — после того как в ней «постреляли» друг в друга едой расшалившиеся звезды. Менеджер артистов в беседе с управляющим спросил, на какую сумму нанесен ущерб, а некоторое время спустя прислал счет на восстановление всего испорченного. Уборкой занимались, естественно, работники отеля. Впрочем, опять же — такова их участь. Помню, я слушал с улыбкой рассказ о том, как члены группы «Оазис» изуродовали атриум в отеле «Лэндмарк». Ребята скакали на столах, разбрасывали бутылки с выпивкой и били по клавишам пианино, в общем, устроили настоящий бедлам. Представляю, как просияла физиономия управляющего, когда он узнал, что сделает ремонт благодаря Лайэму и Ноэлю.

Киваю техникам, которые разговаривают между собой по-польски и словно совершенно меня не замечают. Порой возникает ощущение, что ты работаешь в Организации Объединенных Наций. Только представьте себе: в столовой для персонала почти не услышать английскую речь! В половине случаев служащие-иностранцы не могут взять в толк, что ты пытаешься им объяснить. Если в разговоре с ними употребляешь не те слова, которыми они пользуются в ходе работы, тебя наверняка не поймут.

Нужный мне номер как раз там, где пылесосит уборщик. Таблички на двери «Не беспокоить» нет — громко стучу. Никто не реагирует. Снова стучу. Открываю дверь ключом-картой и вхожу. В номере страшный бардак. Горничная ждет, когда же клиент выпишется, чтобы приступить к уборке, а его нет. Заглядываю в ванную. Никого. Выход один — позвонить Линнет и узнать, не планируем ли мы вселить в этот номер кого-то из приезжающих сегодня гостей. Если нет, дождаться постояльца и снять с него плату за дополнительные сутки.

Звоню Линнет, она приходит в ужас. На момент разговора в отеле и так не хватает мест — заказов выше крыши. Номер следует немедленно подготовить. Линнет, если есть возможность, всегда берет больше заказов — в нашу эпоху мобильных телефонов многие отменяют заказ в последнюю минуту или же переносят дату. Бизнес развивается теперь со столь поразительной скоростью, что никто не в состоянии сказать наверняка, где он или она будет в такое-то время в такой-то день. Словом, Линнет принимает максимум заказов, причем общее их количество может поменяться до тридцати раз в день. Линнет столь ловкий жонглер, что с успехом выступала бы в цирке. В данную же минуту лучше бы я вовсе с ней не связывался. Она паникует, говорит, клиент должен освободить номер, потому как не предупредил, что задержится еще на сутки. А сегодня после обеда явится пара из Ланкашира — отпраздновать годовщину свадьбы.

Раскидываю мозгами. Что делать? Звоню в офис Адриана, но, по словам Анджи, тот все еще беседует с Мишель. Остается лишь самому собрать вещи. На что я и решаюсь. Достаю из шкафа чемодан и упаковываю в него одежду. Предметы личной гигиены складываю в сумку для туалетных принадлежностей, ее тоже засовываю в чемодан. Туда же запихиваю книги, газеты и автомобильные журналы; «Стафф» предварительно быстро пролистываю. И тащу чемодан вниз.

Лиз, узнав, что я натворил, ужасается. Прижимает ладони к щекам, как на той картине Мунка, и твердит:

— Ты не имел права! Не имел права!

— Плевать, — отвечаю я, пожимая плечами. — Что сделано, то сделано. И потом нам ведь нужен номер.

К счастью, внимание Лиз переключается на второго клиента, что не выехал вовремя и обвиняет гостиницу в воровстве. Для постояльца пятизвездочного отеля выглядит он не очень-то привычно: волосы не мешало бы расчесать, костюм почистить, а сальную физиономию умыть после сна.

— Добрый день, сэр! — вежливо, но умышленно делая ударение на слове «день», произносит Лиз.

— Доброе утро, — отвечает клиент. — Итак, — с ходу начинает он, — я хотел бы немедленно сделать письменное заявление о пропаже из моей комнаты ста фунтов. Где управляющий?

— Мне очень жаль, сэр, — говорит Лиз. — А вы уверены, что деньги пропали? Может, вы просто положили их не туда, куда обычно кладете? У нас в отеле не воруют. С такой проблемой мы просто не сталкиваемся, — лжет она.

Это наш метод. Все время отрицать вероятность того, что обслуживающий персонал нечист на руку. Самая удобная политика. По закону за все, что находится в номере клиента, отвечает он сам; мы не несем за его имущество никакой ответственности. Ценности следует сдать на хранение или положить в сейф.

— Деньги были в сейфе? — спрашивает Лиз. Я сам постоянно задаю этот вопрос, хоть он и несколько взвинчивает постояльцев.

— Нет, разумеется, они были не в сейфе! — отвечает клиент. Его голос начинает дребезжать от гнева. — Если бы я знал, что в гостинице воры, естественно, спрятал бы деньги подальше!

— В гостинице нет воров, — утверждает Лиз.

— Так как же тогда получилось, что у меня пропала сотня? — требует клиент, подаваясь ближе к стойке.

— Чем вы занимались вчера вечером, сэр? — интересуется Лиз.

— Ходил ужинать. Потом в казино. А после вернулся сюда.

— Вы уверены, что не проиграли деньги? — осторожно высказывает предположение Лиз.

— Нет. То есть да. Конечно, уверен, — заявляет клиент.

— Если так, наверное, следует обратиться в полицию, — говорит Лиз, поднимая телефонную трубку.

— Видите ли, — внезапно выдает клиент, — на возню с полицией у меня совершенно нет времени. Дайте мне счет, и я пойду.

Обычное дело. Не знаю, специально ли он разыграл этот спектакль, чтобы снять с отеля деньги — у него в любом случае ничего не вышло бы, — или же правда проиграл их и совершенно забыл об этом, либо сотню в самом деле прикарманил какой-то жулик из обслуги. Так или иначе, при одном упоминании о полиции все — будь то ярый поборник справедливости либо алкоголик, у которого спиртное отшибает память, — тотчас идут на попятную.

Клиент без слов платит и смывается. Хозяйственная служба вздыхает с облегчением. Слава Богу, номер благополучно освободился.

Смотрю на часы: без двадцати час. Долго же Мишель обсуждает причины своего ухода! Впрочем, возможно, Адриана перехватил ревизор, и ей пришлось сидеть перед кабинетом, ожидая, когда управляющий освободится.

Движение в вестибюле становится все более оживленным. Прибывают те, кто не прочь пропустить рюмочку во время ленча, — сначала их путь лежит в бар, потом в ресторан.

Любителей питаться средь бела дня в дорогих отелях типа нашего, чья кухня славится современными блюдами, равно как и традиционными, можно разделить на несколько различных групп. Первая — богачи, бизнесмены, что ведут дела где-то поблизости и во время ленча встречаются с важными клиентами. Их заказы основательные — говядина на кости, спиртное, потом кофе. Вторая группа — гламурные дамы, которые потребляют лишь салаты и шипучие вина. Едят и пьют они мало, однако задерживаются надолго и удаляются, лишь когда подходит время забирать детей из школ. Третья группа разношерстная. В нее входят иногородние, что приезжают в столицу на какое-нибудь шоу или привозят бабушек и дедушек отметить их восьмидесятилетие. Либо это молодые люди, решившие познакомить невесту с родителями. Представители третьей группы являются в отель компаниями, иногда по пять-шесть человек, и тоже сидят в ресторанах подолгу, а заказы делают довольно приличные.

В бар же идут перед ленчем в основном предприниматели. Едва человек появляется перед стойкой и заказывает первый напиток, Джино уже определяет, планирует ли клиент раскошелиться или нет и имеет ли смысл перед ним расшаркиваться. Помню, как-то раз он сказал: если люди приходят и тут же заказывают двойную порцию алкоголя, значит, намерения серьёзные. Если же тянут резину, не зная, на чем остановить выбор, им и зубы-то заговаривать без толку — все равно не заглянут потом ни за конфетами, ни за шоколадом.

Улыбаюсь, глядя на типичных представителей в элегантных полосатых костюмах, рубашках ручной работы и красных подтяжках. Желаю им доброго утра и сосредоточиваю на них так много внимания, что чуть не пропускаю Мишель, которая выходит из стеклянных дверей.

— Мисс Лейн, — окликаю я ее, когда она пытается прошмыгнуть мимо.

— А, привет, — отвечает Мишель, тормозя.

— Ты бы не ушла, не сказав «до свидания», правда? — произношу я, старательно делая вид, что смертельно обижен. Мишель мне нравится. Мы проработали бок о бок целых восемь месяцев. С ней гораздо интереснее, чем с Лиз. Мишель не прочь посплетничать и опрокинуть бокальчик. Такие девочки в моем вкусе.

— Нет.

Мишель улыбается, поворачиваясь к столу Тони в ожидании хлесткого комментария. Но Тони занят: разговаривает с клиентом, молодым парнем, который приходил уже раза два. Он бизнесмен, у него за углом офис. В наш отель предприниматель присылает партнеров по бизнесу, россиян, и ежемесячно платит Тони по пятьсот фунтов наличными, чтобы мы как следует о его гостях заботились. У Тони не один такой клиент, но о делах подобного рода он предпочитает не распространяться. Если о них узнает Адриан, наверное, не очень-то обрадуется. Сделки с людьми, не имеющими отношения к гостиничному бизнесу, — игра небезопасная; предсказать, как к ним отнесется начальство, совершенно невозможно.

Мишель подходит ближе и становится перед огромным цветочным украшением, надеясь, что Тони ее не заметит. Лиз разговаривает по телефону и отщипывает малюсенькие кусочки от печенья «Слим фаст».

— Как прошла беседа? — любопытствую я.

— Гораздо лучше, чем я думала, — отвечает Мишель. — Он упомянул буквально обо всем. Высказался по поводу каждого отзыва, что когда-либо делали в мой адрес клиенты. И все в таком духе.

— Правда? Поэтому-то он и держал тебя так долго? Сделал все, как полагается.

— Да. — Мишель кивает. — Может, посчитал своим долгом восполнить отсутствие начальницы отдела кадров, у которой медовый месяц.

— О вчерашнем не упоминал? — спрашиваю я.

— Ни словом, — отвечает Мишель. — Слава Богу. Мне было так неловко, когда я к нему входила. Сам подумай: каких-то семь часов назад он стоял передо мной в мужской уборной. — Хихикает. — Так и вижу его со спущенными штанами… Сегодня он держался безупречно. Настоящий профессионал. И как люди умудряются быть то такими, то совершенно другими?

— Удивительно, — соглашаюсь я. — Но в этом весь Адриан, разве не так? Может быть рубахой-парнем, когда хочет. Или идеальным боссом.

— Ну. — Мишель пожимает плечами. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Надо кое-что успеть сделать.

— Все в порядке? — спрашивает Лиз, кладя трубку.

— Да, спасибо, — говорит Мишель. — Как ты?

— Дел по горло. — Лиз улыбается.

— Могу себе представить.

— Когда выходишь на новую работу? — интересуется Лиз.

— Через неделю. Сначала съезжу отдохнуть.

— М-м, — произносит Лиз. — Замечательно.

— В Испанию, — добавляет Мишель.

— Отлично, — одобряет Лиз. Звонит телефон. — Еще увидимся, — одними губами говорит она, поднимая трубку.

— Пойду, — повторяет Мишель.

— Я провожу тебя до двери, — отвечаю я.

Мишель проходит мимо стола Тони, и тот не произносит ни слова. Позволить себе отпустить какую-нибудь гадость в присутствии клиента он не может — слишком ответственно подходит к работе.

Стив толкает дверь, и мы выходим на улицу.

— Пока, Мишель! — Стив протягивает ей руку в белой перчатке. — Удачи.

Мы проходим какое-то расстояние вместе, я чмокаю Мишель в щеку и прошу не теряться. Она лжет, что будет звонить. Я отвечаю тем же. Но мы оба прекрасно знаем, что поддерживать отношения сможем только в том случае, если я вслед за ней перейду в «Савой». Такова уж судьба гостиничных работников — возможности общаться с друзьями у нас почти нет. Большую часть свободного времени я выжатый как лимон, поэтому сижу дома перед ящиком. Мишель шагает вверх по улице, а я машу ей рукой. Мне будет ее не хватать. У стойки воцарится нестерпимая тоска.

Киваю Стиву, который открывает дверцу такси, надеясь, что клиент ему заплатит. У Стива ловко получается раскручивать народ на деньги. Каждый раз, когда он толкает вращающуюся дверь, ловит такси, берет чью-нибудь сумку, ему непременно протягивают монетки. Они отправляются Стиву в карман и там дружно позвякивают. К концу недели набирается от шестисот до тысячи фунтов монетами. Неудивительно, что многие мечтают очутиться на его месте. Несмотря на то что ему приходится торчать на улице в любую погоду, носить тяжелую форменную ливрею и ни на минуту не забывать о любезности.

Решаю пройти за угол и быстренько перекурить. Из кухни доносится страшный шум. Похоже, у шефа истерика, потому что не привезли куриную печень. Только и слышу ругательства и крики «печень, печень, печень!». Из открытых кухонных окон валит пар, внутри носятся как угорелые.

Час перед ленчем всегда настоящее безумие, прекрасно это помню. И дело больше в том, что сам заранее настраиваешься на запарку. Шеф-повар готовится командовать парадом. Казалось бы, задача весьма простая, но впечатление обманчивое. Работа шефа, пожалуй, труднейшая во всей кухне. Ему приходится управлять действиями полутора сотен подчиненных. Он вроде дирижера симфонического оркестра: должен организовать все так, чтобы каждый справился с заданием вовремя и функционировал с остальными как единый организм. Стоит одному человеку допустить оплошность, и расстроится весь отлаженный ход работы. Руководителю несладко, он постоянно в напряжении, особенно если кто-то не делает, что от него требуют. Быть шеф-поваром — истинное искусство. Когда же что-то не ладится, он рвет и мечет. После главного идут помощники. Зная о кухонных делах почти все, они жужжат, точно синезадые мухи. Повара, ответственные за отдельные виды работ — например, за приготовление овощей либо рыбы, — тоже не знают ни минуты покоя и постоянно в делах. На ступень ниже стоят те, кто проработал на кухне около двух лет, — младшие повара первой категории. Они заколачивают вполне приличные деньги — примерно четырнадцать тысяч фунтов, — работая по сорок часов в неделю; впрочем, вкалывать приходится иногда и вдвое больше. Опыта у них все же еще маловато, и они, бывает, допускают ошибки. Младшим поварам второй категории по восемнадцать-девятнадцать лет. Они стажеры, ни черта не знают, и на кухне в них летят все шишки. На этой должности работал и я. Наконец, грузчики. Их много, и они таскают огромное количество продуктов. Ужас. Словом, работы на кухне невпроворот. Напряжение немыслимое, пахать надо на износ, без перекуров и передышек. Теперь, надеюсь, вы понимаете, почему перед ленчем с его неизменной беготней накаляются страсти.

Тушу сигарету под радостные возгласы из кухни — наконец-то прибыла куриная печень. Возвращаюсь в гостиничный вестибюль — Тони заканчивает беседовать с предпринимателем. И выглядит весьма довольным. На лице широкая улыбка, в кармане пиджака коричневый конверт с наличными. Лиз зовет меня частыми кивками и быстрее обычного щелкает ногтями.

— Наконец-то явился! — восклицает она. — Я даже отправила тебе сообщение на пейджер. Ужасно хочу в туалет, а телефон все звонит и звонит.

— Ой, прости, — говорю я, извлекая из кармана маленький красный пейджер. — Забыл включить.

— Разумеется! — Лиз закатывает глаза.

— Ну, иди. — Встаю за стойку. — И можешь не торопиться, — добавляю я, планируя в ее отсутствие улучить минутку и позвонить Бену — сообщить ему последние новости о Мишель, ставшей столь популярной из-за вчерашнего минета. Удобного случая пока не выдается — снова трезвонит телефон. Это Джеки.

— Привет, — говорит она. — Послушай, не мог бы ты отправить наверх Бена? Надо проверить четыреста седьмой номер.

— Серьезно? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает Джеки.

— Бен будет позднее. На этой неделе он в ночную смену.

— А, точно! — восклицает она.

— Но вместо него мог бы подняться я. Через несколько минут.

— Нет-нет, не беспокойся, — говорит Джеки. — Я справлюсь сама. — В трубке щелкает.

Смеюсь:

— Ни стыда, ни совести.

— Ты о ком? — любопытствует Тони, чей идеальный слух уловит сплетню при любой удобной возможности.

— Да о Джеки.

— Что, опять приспичило трахнуться? — Тони ухмыляется.

— А ты откуда знаешь? — спрашиваю я. — По-моему, это нечто вроде секрета.

— Во-первых — давно пора это уяснить, — в отелях не бывает секретов; во-вторых, если что-то и остается в тайне, то уж мне-то положено знать об этом по долгу службы; а в-третьих, Джеки и раньше играла в эти игры. Бен не первый красавчик, что угодил в ее корзину для грязного белья.

— Не может быть! — разеваю от изумления рот. Какой же я наивный!

— Еще как может, — говорит Тони, постукивая зубами и указывая на меня пальцем. — Не исключено, что и тебе выпадет шанс узнать, на какие фокусы способна наша Джеки.


11.00 –12.00 | Отель Вавилон | 13.00 –14.00