home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



03.00–04.00

Ничто так не омрачает ночную смену, как появление Человека в халате. Он — проклятие любого портье. Незваный гость спускается по лестнице в ту минуту, когда ты буквально валишься с ног и вовсе не ожидаешь его увидеть. Садится рядом в своих проклятых тапочках и начинает пудрить тебе мозги рассказами про тяготы жизни. Я выслушал таких историй больше, чем любой чертов психотерапевт, но психотерапевт хотя бы получает деньги за то, что терпит болтовню о занудных проблемах, трудном детстве, тяжелых разводах и своевольных детях-подростках. У меня в этом деле столь большой опыт, что пора всерьез задуматься, не открыть ли консультационное агентство.

— Добрый вечер, сэр, — говорю я, хоть на языке крутится: «А не пошел бы ты?» — Может, чего-нибудь желаете? Напиток из бара? Тот, в котором готовят коктейли, правда, уже закрывается, но наверху есть honour-бар.

— О нет, — отвечает Человек в халате — сама скромность и воздержанность. — Мне все равно не заснуть, вот и подумал: схожу-ка я вниз, посижу.

— Ясно. — Натянуто улыбаюсь. — Простите, я собрался в туалет; вас развлечет Деннис.

— Деннис? — спрашивает постоялец, поворачиваясь к швейцару.

— Конечно, — отзывается Деннис, поднимаясь и показывая мне под столом средний палец.

— Ну и замечательно, — говорит Человек в халате, усаживаясь на диване, обитом желтым английским ситцем, что стоит рядом со столом Денниса. Закидывает ногу на ногу, на миг показывая мне яйца. Было бы куда приятнее, если бы люди, прежде чем спускаться вниз и доставать нас своей бессонницей, надевали трусы. — Мое имя Теренций, но близкие друзья называют меня Терри.

— Понятно, Теренций, — произносит Деннис. — Долго вы у нас?

— Третью ночь.

— Вот как. В предыдущие две спали нормально? — Деннис спрашивает об этом таким тоном, что, если не знать его достаточно хорошо, можно подумать, его это правда волнует.

— Прошлой ночью спал хорошо, — сообщает Теренций. — А в среду, если честно, все ворочался с боку на бок.

— Кошмар, — вздыхает Деннис. — Нет ничего хуже, чем проворочаться целую ночь в постели, когда рядом никого.

Фыркаю и прикусываю кожу между большим и указательным пальцами, чтобы не рассмеяться. Лучше скорее исчезнуть из вестибюля, пока у меня не начался приступ хохота, которым как пить дать заразится и Деннис. Выхожу в стеклянные двери, издаю стон и, хихикая, шагаю прочь.

Внизу, в туалете для персонала, хоть его и совсем недавно вымыли, так же мерзко, как обычно. Один из кранов или бачков вечно течет, и никто никогда не помнит, что его надо починить. Резко пахнет мочой, сыростью и табаком. На полу всегда вода и наверняка моча, к тому же он сплошь покрыт граффити — языках, наверное, на семи. Смысл любой надписи, думаю, что-нибудь вроде «ад» или «заберите меня отсюда». Задерживаться в таком месте никому не захочется. Пользоваться писсуарами я не желаю, поэтому открываю дверь одной из кабинок — когда я только пришел сюда работать, замки уже были сломаны. На унитазе, прислонившись головой к стене, сидит и крепко спит один из уборщиков. Руки в ярко-желтых резиновых перчатках аккуратно лежат на коленях. Рядом тряпка. Кожа у человека темная, но не настолько, как у людей из Бангладеш. Наклоняюсь вперед и слышу сквозь журчание воды мерное похрапывание. Уборщик совсем расслабился. Выпятил губы, обрамленные усами. Кашляю. Бедняга так вздрагивает, просыпаясь, что вскакивает с унитаза и роняет тряпку на пол.

— Господи, Господи, Господи, — бормочет он, охваченный паникой, как будто я собираюсь ударить его или уволить — не пойму, чего именно он боится. — Пожалуйста, сэр, пожалуйста, — умоляет бедолага, вскидывая желтые руки.

— Успокойтесь, — говорю я, отходя на шаг назад. — Успокойтесь, приятель. Я всего лишь хотел помочиться.

— Простите, простите, — говорит человек. В его голосе и на лице — растерянность. Сложно сказать, понимает ли он английскую речь.

— Я всего лишь хочу в туалет, — произношу я почти по слогам.

— Я понимаю вас, — отвечает уборщик так же медленно.

— Серьезно?

— Да, сэр.

— Ни к чему называть меня «сэр».

— Хорошо, сэр, — говорит он.

— Откуда вы?

— Из Ирака.

— О!

— С севера Ирака.

— О! — повторяю я, рассматривая собеседника с головы до ног. — Давно вы здесь?

— В отеле?

— Да.

— Три месяца. А днем я работаю в другой гостинице.

— Ясно.

— В трехзвездочной, — добавляет уборщик.

— Понятно. — Киваю. — Вы давно в Англии?

— Приехал восемнадцать месяцев назад. Раньше был врачом.

— Врачом? — повторяю я с удивлением.

— Так-то. — Уборщик тоже кивает. — А теперь убираюсь и стелю постельное белье. Но я не жалуюсь, — быстро добавляет он.

— Да, конечно. Уверен, что не жалуетесь.

— Не жалуюсь.

— Это хорошо. — Улыбаюсь. — До конца вашей смены осталось совсем немного.

— Верно, — отвечает уборщик.

— И поедете домой, к жене.

— Она до сих пор в Ираке.

— А-а.

— Доброй ночи, — говорит уборщик, проходя мимо меня и направляясь к выходу.

— Доброй ночи, гм… — Замолкаю, осознав, что не спросил, как его зовут.

Поднимаясь по лестнице, чувствую, что Деннис сходит с ума от страшной скуки. Слышу монотонный голос Теренция, разбавляемый короткими репликами Денниса: «Правда?..», «Серьезно?..», «Да что вы говорите?..». Неужели Теренций думает, что его слушают?

— Ага! — восклицает Деннис, когда я появляюсь в дверях. — Вот и ты! — Поднимается со стула — на физиономии явное облегчение. — Теперь и я сбегаю в туалет.

— Да, конечно, — говорит Теренций. — Идите и можете не торопиться, Деннис. — Похлопывает рукой по диванной набивной ткани. — Я никуда не уйду.

— Хорошо, — произносит Деннис, уже шагая в мою сторону. — Ну, ты и свинья, — шепчет он почти мне в ухо, проходя мимо.

— Как себя чувствуете, Теренций? — справляюсь я, возвращаясь за стойку.

— Отлично, — отвечает он, удобнее устраивая задницу на подушках. — Славный человек ваш швейцар.

— Что верно, то верно, — говорю я. — Работает здесь много лет.

— Да, он мне сказал.

— Да. — Сосредоточенно смотрю на стойку, как будто у меня масса дел.

Едва Теренций делает глубокий вдох, готовясь завести разговор, в вестибюль выходит шейх в сопровождении тех, с кем играл в карты. Их появление заставляет Теренция закрыть рот. Шейх целует в обе щеки всех по очереди друзей-коллег-подчиненных и провожает их до парадного. Патрик подбегает к двери и толкает ее. Шейх машет уходящим рукой, протягивает Патрику десятифунтовую купюру и направляется к лифту.

— Спокойной ночи, сэр, — говорю я, когда он проходит мимо.

— Спокойной ночи.

— Надеюсь, вечер прошел удачно.

— Чудесно, — отвечает араб, делая шаг в лифт. Улыбается и смотрит на золотые часы. — Отличная ночь. И только начинается.

— Приятных снов, — говорю я, и двери лифта закрываются.

Прежде чем Теренций успевает повторно нажать кнопку «разговор» и засыпать меня вопросами о том, кто такой шейх, откуда он и как долго планирует тут пробыть, — а ему не терпится все разузнать, я вижу это по его лицу, — звонит мой телефон.

— Здравствуйте, ресепшн.

— Здравствуйте, — звучит очень веселый голос. — Простите, что беспокою…

— Да?

— Видите ли, я как-то раз останавливался в вашем отеле…

— Да?

— Не могли бы вы мне помочь?

— Гм, если это в моих силах, — конечно, — отвечаю я, гадая, к чему клонит собеседник.

— Замечательно. Понимаете, я купил кукурузу в початках и не знаю, как ее готовить.

— Что, простите?

— Я купил кукурузу в початках и не знаю, как ее готовить, — повторяет звонящий.

— Кукурузу в початках?

— Правильно, кукурузу в початках.

— Э-э…

— Я имею в виду, надо ли ее обжаривать? Теперь все кладут на сковороду, так ведь?

— Прошу прощения, — говорю я. — Когда, вы говорите, останавливались у нас?

— Дайте подумать, — отвечает мой собеседник. — Боже. — Громко вздыхает. — Уже года два назад. Я тогда привозил в Лондон жену. На выходные. Теперь мы в разводе. Примерно с той самой поры.

— А, понятно, — произношу я. — Я на вашем месте не стал бы жарить кукурузу.

— Не стали бы?

— Нет. Если уж говорить о кукурузе в початках, я бы придерживался старых традиций: отварил бы ее, намазал маслом и перцем и умял бы за обе щеки.

Теренций смотрит на меня так, будто я спятил. Даже во взгляде изнуренного Патрика возникает вопрос.

— Любопытно. — На звонящего мои слова явно произвели впечатление. — Замечательная мысль.

— Спасибо.

— Какие могут быть «спасибо»?! — восклицает он. — Вы здорово мне помогли.

— Ну и отлично. Так, ради интереса — такое впечатление, что вы на приличном расстоянии, — откуда вы звоните?

— Из Нью-Йорка. Доброй ночи и спасибо.

— Доброй ночи, — отвечаю я, кладя трубку.

— Похоже, звонок был несколько странный, — произносит Теренций.

— Не сказал бы, — говорю я, снова приковывая взгляд к стойке.

По сути, ничего особенного в звонке действительно нет. Время от времени нам постоянно звонят бывшие гости и интересуются разными рецептами. Все дело в том, что им хочется приготовить примерно такие блюда, какие некогда они пробовали у нас. Джино тоже все названивают клиенты из прошлого — пьяные и трезвые. Спрашивают, как приготовить коктейль из мартини с малиной или мартини с шоколадом. Бывает, звонят даже из других ресторанов, говорят, за столиком на шестерых требуют, чтобы им подали коктейль «Белый русский», точно такой, как делают у вас. Или что-нибудь еще. Не дадите рецептик? В таких случаях мы чаще всего отвечаем «нет». Раз уж кому-то так хочется именно нашего «Белого русского», пускай снова приезжают к нам. Всем же остальным стараемся помочь. Даже сумасшедшим хозяйкам, которые звонят во время собственных вечеринок и интересуются, как приготовить соус бешамель или сабайон из шампанского. Я столько раз рассказывал нашим прекрасным соотечественницам и иностранкам, какие ингредиенты входят в состав голландского соуса, что, наверное, смог бы приготовить его во сне. Но это одна из моих обязанностей. Заставлять людей почувствовать, что они — часть нашей гостиничной семьи.

В вестибюле появляется Джино в темно-синем пальто и кашемировом шарфе. Проходит к стойке, притворно пошатываясь от усталости, и тяжело опускает голову.

— Удачная ночка? — интересуюсь я.

— Ног под собой не чувствую, — говорит он.

— Да уж… — бормочу я.

— Но… — Джино поднимает голову, и его лицо озаряется торжествующей улыбкой. — Но я заработал больше восьми сотен чаевых, сумел загнать бутылку «Далвинни» 1919 года и полбутылки коньяка «Наполеон» 1796-го.

— Черт! — восхищаюсь я.

— Не черт, — поправляет меня Джино. — А мистер Мастерсон, шейх и его друзья-арабы.

— Заснешь сегодня как убитый.

— Сначала хотелось бы пропустить пару бокальчиков — отпраздновать. Не знаешь, куда подались остальные ребята?

— Гм, — бормочу я. — Прости, я не особенно к их разговору прислушивался. Не то в «Саманту», не то в «Омбрес».

— Ну, поищу. В свое удовольствие. — Джино улыбается. — Доброй ночи, — добавляет он, поднимая воротник. — До завтра.

— Надеюсь, нет, — отвечаю я.

— В общем, до скорого, — говорит бармен, направляясь к выходу.

Из стеклянных дверей выходит Деннис, и Теренций нетерпеливо ерзает на диване.

— Как ты быстро, — отмечаю я.

— Я это, — Деннис шмыгает носом, — решил проверить, не отлынивает ли кто от работы, раз уж спустился вниз, и разыскал троих. Спали в кладовке, в дальней части кухни. Напугал их до полусмерти. Сказал, сейчас же, мол, выпейте кофе и быстро за дела. Вы еще здесь, Теренций?

— Да, — говорит Теренций. — Сомневаюсь, что в ближайшее время смогу уснуть.

Деннис садится за стол, достает папку, в которой Тони хранит театральные билеты, ручку и делает вид, что очень занят. Взгляд Теренция блуждает по вестибюлю, приостанавливаясь на огромной люстре и разнообразных цветочных горшках, что стоят тут и там. Потом задерживается на тропическом украшении стойки.

— Удивительные штуковины, — произносит он. — Интересно, откуда…

К счастью, раздается телефонный звонок. Приподнимаю руку.

— Прошу прощения, — произношу я одними губами. — Я должен ответить. Ресепшн.

— О, здравствуйте, — звучит из трубки едва различимый женский голос. — Мне нужна ваша помощь.

— Конечно, мадам, — шепчу и я. — Чем могу быть полезен?

— Возле моего номера человек, — сообщает клиентка. — Стучит в дверь. По-моему, хочет вломиться.

— Не открывайте.

— Этого у меня и в мыслях нет, — шипит она. — Но пожалуйста, отправьте кого-нибудь наверх. Вызовите полицию, кого угодно. Только пусть он уйдет.

— Да, мадам, непременно, — произношу я. — Уже бегу.

— Скорее, — торопит меня клиентка. — Пожалуйста. Номер триста шесть.

— Бегу. — Кладу трубку. — Простите, — говорю я Теренцию. — На четвертом этаже проблемы. Деннис, — выскакиваю из-за стойки, — постоялица утверждает, что к ней рвется извращенец, я сбегаю проверю.

— Хорошо, — отвечает Деннис. — Может, пойти с тобой?

— Если понадобишься, я тебе позвоню.

— Ладно, — говорит Деннис, и я несусь сквозь стеклянные двери к главной лестнице и наверх. Так будет гораздо быстрее, чем ждать, пока приедет лифт.

Оставив позади шесть лестничных пролетов, вбегаю на четвертый этаж. Иду по коридору к триста шестому, с трудом переводя дух. Пора завязывать с курением, приходит в голову мысль. Чтобы бороться с извращенцами, нужно быть в форме. Поздно ночью в коридорах довольно темно. Свет приглушили, чтобы он не просачивался под дверьми в номера и не мешал постояльцам спать. У меня разыгрывается воображение. Так и кажется, что сейчас придется мериться силами с волосатым амбалом в кожаном костюме и автомобильных крагах. Вместо него, когда я заворачиваю за угол, вижу создание чуть повыше Голлума из «Властелина колец».

— Черт возьми, — бормочу я, обводя его взглядом.

— О, слава Богу, — произносит невысокий голый мужчина, старательно прикрывающий руками гениталии. — Слава Богу, вы пришли, — повторяет он, умоляюще глядя на меня большими глазами. — Я по ошибке захлопнул дверь и не могу попасть назад.

— Что, простите? — Признаться, я в изумлении. Поскольку готовился столкнуться отнюдь не с голым коротышкой.

— Я встал посреди ночи сходить по малой нужде, вышел не в ту дверь, и, прежде чем осознал, что допустил оплошность, она за мной захлопнулась. Теперь вот стучу-стучу, а жена все не просыпается.

— Ах, вот оно что, — говорю я, догадываясь, в чем дело. — Какой ваш номер?

— Триста восьмой, — отвечает несчастный.

— По-моему, сэр, вы стучите не в свою дверь, поэтому-то ваша жена и не просыпается. Вы перепугали даму, которая живет с вами по соседству.

— О черт, — ругается клиент, машинально поднимая ко рту руку, о чем тут же сожалеет. — О черт! Ну и дела!

— Не беспокойтесь, сэр, — говорю я, доставая карточку-ключ. — Возвращайтесь в кровать, сэр, а я объясню, что произошло, вашей соседке.

Впускаю его в триста восьмой и завожу разговор с дамой из триста шестого. Проходят добрых три минуты, прежде чем она решается открыть дверь. Бедняжка в таком ужасе, что заливается слезами и бросается мне на шею. Оказывается, голый сосед стучался к ней целых полчаса, пугая ее все сильнее и сильнее, и в конце концов вогнал в настоящую панику. Говорю ей: возникнут еще какие-нибудь проблемы, немедленно звоните; и предлагаю налить немного бренди из мини-бара, чтобы скорее успокоить нервы. Улыбается. Наверное, думает, что выглядит немного глупо, но на ее месте любой бы запаниковал.

Возвращаюсь вниз. Деннис до сих пор беседует с Теренцием. Прикидывайся занятым, не прикидывайся — такой, как он, все равно привяжется с болтовней.

— Ну что? Порядок? — спрашивает Деннис, когда я выхожу из лифта.

— Полный, — отвечаю я. — Извращенцем оказался голый клиент, за которым захлопнулась дверь.

— А, вот оно что, — произносит Деннис. — Не он первый, не он последний.

— Только этот стал стучать не в свою дверь, пытаясь проникнуть внутрь.

— Ну и ну! — восклицает Деннис. — Готов поспорить, обитательница этого номера обделалась от страха.

— Ага, — отвечаю я. — По крайней мере вся тряслась.

— Наверняка такие истории все время здесь приключаются, — сквозь смех говорит Теренций.

— Не то чтобы, — произносит Деннис. — Именно такие — достаточно редко.

— М-да, — протягивает Теренций. — Очень интересно.

— М-м-м, — мычит Деннис, доставая рекламный буклет.

Теренций поднимается с дивана и расправляет полы халата. Деннис наблюдает за ним краем глаза, весь в напряжении. Теренций идет в сторону лестницы, я смотрю ему вслед. Мы оба, я и Деннис, жаждем, чтобы гость поднялся в номер, свалил отсюда, оставил нас в покое. Теренций засовывает руки в карманы и осматривает сверху вниз одно из растений в горшке. Еще шаг к лестнице. Ну же! Ну! Чеши отсюда!.. Мы с Деннисом затаили дыхание, боясь, что любым своим движением пробудим в Теренции новый интерес и он вернется в наш конец вестибюля.

Портит все дело Патрик. Козел!

— Я схожу вниз, выпью чашечку кофе. Никто не возражает?

— Нет, — отвечает Деннис, наклоняя голову набок.

— О, кофе, — говорит Теренций, поворачиваясь и потирая руки. — Отличная мысль.

— Не хотел бы вас огорчать, но этот кофе только для персонала. Для служащих отеля, — быстро произносит Деннис.

— А-а, — разочарованно отвечает Теренций.

— И он не особенно вкусный, — добавляет Деннис, пытаясь сгладить неловкость. — Если желаете, поднимитесь к себе, позвоните в отдел обслуживания номеров и закажите себе другого кофе. Вам принесут.

— Верно, — подключаюсь я, не слишком задумываясь над словами. — Возвращайтесь в номер и выпейте кофе там.

— Вообще-то я не сказал бы, что очень хочу кофе, — говорит Теренций, опять садясь на диван. — Боюсь, тогда я вообще не усну.

Снова звонит мой телефон, и, Бог знает почему, я решаю, что это женщина из триста шестого, которая до сих пор умывается слезами.

— Вам получше? — машинально осведомляюсь я.

— Еще нет, — отвечает мужской голос.

— Ой, простите, — бормочу я. — Я думал, звонит одна дама.

— Если желаете, считайте, что я — это она.

— Нет-нет, не беспокойтесь. Чем могу помочь?

— О, — вздыхает звонящий. — Вы действительно в состоянии мне помочь.

— Отлично.

— Очень, очень помочь.

— Сэр?

— М-м-м? — Судя по звукам, доносящимся из трубки, у меня возникает подозрение, что странный тип мастурбирует. — Может, подниметесь в мой номер и поможете мне кончить? — спрашивает он.

— Что?

— Придите и отсосите у меня, — говорит клиент.

— Нет, сэр, не могу.

— Я заплачу.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Есть в отеле человек, который смог бы это сделать? За деньги?

— Нет, сэр, — отвечаю я. — Извините, я вынужден положить трубку.


02.00 –03.00 | Отель Вавилон | 04.00 –05.00