home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



02.00–03.00

Деннис все еще любезно машет, когда в вестибюль входит шейх в сопровождении человек шести арабов. Приветствие Денниса всех немного обескураживает, но они целенаправленно идут в сторону бара, их белые одежды и тряпицы на головах колышутся при каждом шаге.

Любопытно, хватит ли у Джино сил. Время слишком позднее, в этот час старший бармен обычно уходит домой. Но ради семи клиентов из богатых нефтью стран Персидского залива наверняка снова повесит пальто на крючок и с удовольствием выставит в ряд самые дорогие напитки. Впрочем, он, вероятно, до сих пор весь в работе — я не видел, чтобы мистер Мастерсон с проститутками выходили из бара.

— Кто эти ребята? — Деннис садится за стол Тони и начинает выдвигать и задвигать ящики.

— Понятия не имею, — отвечаю я.

— Думаешь, его друзья?

— Нет. По-моему, они не в приятельских отношениях.

— Товарищи по бизнесу?

— Возможно.

— Арабы вечно беседуют о делах в совсем неподходящее для этого время. Что-то у них не в порядке с биологическими часами, — говорит Деннис, смахивая с рукава пушинку. — Просыпаются к чаепитию, на завтрак пьют чай со сливками, а ужинают в три ночи. Сумасшедшие.

Он совершенно прав. С приходом августа все первоклассные отели Лондона до отказа наполняются людьми из стран Персидского залива. Посреди лета на Ближнем Востоке несносная жара, потому-то самые богатые из его жителей переселяются на целый месяц в «Лейнсборо», «Дорчестер» или «Савой», занимают все «люксы», а порой и целые этажи. В некоторых местах настолько ревностно стараются угодить гостям-арабам, что подают в номера барбекю и даже национальные арабские блюда, в общем, могут приготовить и целого ягненка. А арабы любят попировать среди ночи.

К слову сказать, помню, когда я однажды дежурил в ночную смену, работая в другом отеле, из номера стоимостью в две тысячи фунтов позвонил постоялец и вызвал официанта. Я взял поднос, поднялся, постучал в дверь, вошел внутрь и увидел посреди комнаты мертвого барана. Его только что забили, повсюду на полу и на стенах в ванной алела кровь; кровью была наполнена ванна — в ней-то бедной скотине и перерезали горло. Сцена настолько потрясла и сбила меня с толку, что в какое-то мгновение я не знал, съесть ли они собрались барана или поиметь. Но потом решил: очистят от шкуры и съедят. Омерзительно. Задерживаться, чтобы удостовериться в правильности своей догадки, я не собирался. И случалось такое отнюдь не раз. Ребята, работающие в гостиничном бизнесе, рассказывали, что и они видели в номерах зарезанных баранов, даже во «Временах года». Понять не могу, как скот затаскивают в номера. Вы, наверное, думаете, что нельзя не заметить шагающего через вестибюль к лифту барана. Но в том-то все и дело. Ни в одной из гостиниц, где их видели только что зарезанными, никто понятия не имеет, каким образом они попадают наверх. Это одна из величайших загадок в мире.

— Чем занимаешься? — интересуется Деннис.

— Ничем, — говорю я, отправляя в рот сразу три мятные конфеты. Которые никогда не любил.

Боже, как невыносимо скучно! И беда не только в тоске, но и в одиночестве. Если бы моя девушка не бросила меня из-за частых ночных смен, я мог бы примерно в это время ей позвонить. Когда-то это доставляло мне немало удовольствия. Она разговаривала со мной сквозь сон, а на следующий день ничего не помнила. Я забавлялся. И рассказывал такое, чего она ни за что не воскресила бы в памяти. Впрочем, в последнюю минуту ночной беседы она страшно злилась, что ее вечно будят. Теперь мне некому звонить, и я по-прежнему торчу у стойки, раздумывая, не проглотить ли еще таблетку. Поможет ли она взбодриться или у меня просто начнется тахикардия? Такое чувство, будто мои веки прикрепили к глазам стэплером. Ощущаю себя подопытным кроликом, на котором ставят эксперимент: протянет ли сутки без сна? Работать по ночам небезопасно: во-первых, потому что подсаживаешься на кофеин, во-вторых, потому что не получаешь достаточно солнечного света. Неудивительно, что мы все такие бледные.

Деннис снова говорит по телефону — с братом, который работает швейцаром в другом пятизвездочном лондонском отеле. Они веселят друг друга забавными историями. По обрывкам фраз понимаю, хоть и притворяюсь, что не слушаю: у них в танцевальном зале сборище людей из шоу-бизнеса; по-видимому, там полно звезд и певцы одной из раскрученных телевидением групп. Расхаживают по отелю с такими физиономиями, будто он их собственность. Брат Денниса только что запретил какому-то парню мочиться в цветочный горшок. Деннис смеется так, будто самому никогда в жизни не доводилось останавливать подобных нахалов.

Всегда удивляюсь тому, насколько часто гости забывают, что они в отеле, и начинают вести себя, будто в собственном доме. Дома люди, конечно, не мочатся в цветочные горшки, тем более поразительно, что некоторые из клиентов ни в грош не ставят имущество гостиницы. Будто, заплатив деньги, они полагают, что вправе творить тут, что душе угодно. В одном месте, где я работал, постояльцы вечно прыгали посреди ночи в бассейн. Нас смешило прежде всего то, что каждая компания считала — нет чудаков более оригинальных, чем они. Начиналось их веселье с джакузи, следующим по списку шло купание в бассейне нагишом. Все нередко заканчивалось оргиями и групповым сексом, участники которого были неизменно убеждены, что они дерзки, эксцентричны и неподражаемы. И что до них в этом месте никто не выделывал ничего подобного.

Впрочем, попадаются среди гостей и настоящие оригиналы. В изобретательности не откажешь, к примеру, Памеле Андерсон и Томми Ли. Это еще мягко сказано. Однажды они влетели в спортзал «Лейнсборо», позанимались сексом сначала на велотренажере, а потом и на всех остальных станках, предназначенных совершенно для иных целей. На их несчастье и к великой радости служащих, знаменитостей все это время снимали сквозь полупрозрачное зеркало охранные камеры, установленные для предотвращения краж.

— Схожу-ка я проведаю Джино, — говорю я, наконец проглатывая конфеты.

— Что? — спрашивает Деннис, прикрывая микрофон мобильного рукой.

— Схожу-ка я к Джино.

— А, конечно, — отвечает Деннис. — А я отправлю Патрика проверить, не устроились ли где бродяги.

— Отличная мысль. — Я выглядываю за угол, где сонный Патрик стоит на своей начищенной тележке. Такое впечатление, что он сейчас заклюет носом.

— Эй, Патрик! — орет Деннис. Мальчишка вздрагивает. — Дуй-ка наверх, посмотри, нет ли где бомжей или пьяных, либо тех и других.

Патрик, боясь услышать «ты уволен», срывается с места и мчит вверх по лестнице так, будто у него воспламенились яйца.

— И проверь, не трахается ли кто в honour-баре! — кричит ему вслед Деннис, прежде чем продолжить телефонный разговор. — Прости, — произносит он в трубку. — Что? Разве я тебе не рассказал?.. Ну и зрелище было! Я видел ее задницу, точно говорю…

Снова вхожу в бар. Такое впечатление, что все, кто тут теперь есть, любители историй в духе графа Монте-Кристо. Джанфранко, Альфредо и Франческо выглядят уставшими. Лица бледные, вокруг глаз краснота, кожа поблескивает от капель давно проступившего пота. Стоят, облокотившись на стойку, спрятав куртки в полки, в ожидании позволения отправиться домой. Вокруг них идеальная чистота: каждый бокальчик на месте и сияет, вымытые и разобранные шейкеры сохнут на белых полотенцах. Только Джино до сих пор весь в работе. Щедро делится улыбками и дружелюбием с любым, кто готов раскошелиться на дорогие напитки.

Мистер Мастерсон наконец-то решает уйти. Неуверенно встает, используя обеих проституток как опору.

— Джино! — говорит он, взмахивая крупной рукой. — Поди-ка сюда, мой добрый друг.

— Да, мистер Мастерсон, — отзывается Джино. — Чего-нибудь еще?

— Пожалуй, я и так выпил немало, Джино. Не думаешь? — Мистер Мастерсон усмехается. — Вот, — говорит он, протягивая бармену сотню. — Купи подарочек жене.

— Спасибо, мистер Мастерсон. Очень великодушно с вашей стороны.

Ребята у стойки хихикают. Предположить, что у Джино есть супруга, все равно что поверить в обжорство Виктории Бэкхем. Только у мистера Мастерсона на этот счет, как видно, другие соображения.

— Отлично, — изрекает он, направляясь к выходу, — молодцы, ребята. — Смотрит на шейха и его облаченных в белое собеседников. Те бормочут в ответ что-то нечленораздельное.

Приблизившись к стойке, техасец шарит по карманам, извлекает пачку наличных и рассовывает пятидесятифунтовые купюры по верхним карманам Франческо, Альфредо и Джанфранко, отчего их щеки немного розовеют. То же самое мистер Мастерсон проделывает и со мной, просто потому что я стою у двери. Подумываю, не выразить ли протест, но мое прежнее отношение к его богатству улетучилось вместе с дневным светом. Если человек пьян и желает раздать деньги окружающим, какой смысл возражать? В общем, я улыбаюсь и, как остальные, говорю спасибо.

Проститутки, однако, не слишком довольны. Клиент выпил лишнего, значит, не годен для секса, и заработать обеим, похоже, не удастся. Задевает их и то, что он разбрасывает деньги направо и налево, а их в этом смысле не принимает в расчет.

— Ну, пойдемте, мистер Мастерсон, — говорит одна из них. — Один шажок, второй…

— Я в состоянии идти, женщина, — резко заявляет он. — И член еще как встанет. — Со знанием дела похлопывает сбоку по носу. — Спасибо чудесам виагры. — Смеется и шлепает вторую проститутку по заднице. Та радостно хихикает. — Итак, — говорит мистер Мастерсон, останавливаясь посреди коридора. — Раз… два… три… четыре… пять… — Красный палец указывает то на одну, то на другую девицу. — Ты! — объявляет техасец, делая нетвердый шаг вперед. — Ты счастливица. — Дает одной из девиц пачку наличных, даже не глядя ей в глаза. — Спокойной ночи, — добавляет он с едва заметным поклоном. Отвергнутая девица, темноволосая, идет прочь, стуча каблуками по мраморному полу. Вторая заговорщически смеется, берет пьяного за красную руку и ведет его в сторону лифта.

Вздыхаю. Сцена действует на меня угнетающе. Не то чтобы я не наблюдал ничего подобного раньше или думал, что не увижу такого впредь, просто сегодня особенно болезненно на это реагирую. Может, потому, что в голову вдруг приходит мысль, или, если честнее, потому что вспоминаешь: все мы в первоклассных отелях ни дать ни взять проститутки. Всю жизнь лебезим перед мерзавцами, особенно богатыми, в надежде получить на чай. Но, думаю я, вспоминая о том, что лежит в верхнем кармане моего пиджака, пятьдесят фунтов они и есть пятьдесят фунтов. Это намного больше, черт возьми, чем зарабатывают за день парни в подвальном этаже.

Джино подает ребятам у стойки сигнал, позволяя идти домой. Обслуживать приходится лишь столик шейха, держать всех работников тут как будто ни к чему. Тем более что шейх и его приятели не требуют много внимания: играют себе в карты, потягивают виски «Далвинни» 1919 года и курят кубинские сигары «Давидофф № 1». Джино не нарадуется — настолько все обнадеживающе дорогое.

Джанфранко, Франческо и Альфредо один за другим выходят из бара. Следую за ними.

— Черт возьми! — говорит Джанфранко, удаляясь от двери на такое расстояние, что в баре его уже не слышно. — Хреновый выдался денек. Все этот… сукин сын. — Качает головой. — Ревизор.

— Я понял. — Альфредо кивает. — Козел.

— Не хочешь выпить? — спрашивает Франческо.

— Черт, я бы с превеликим удовольствием, — говорю я. — Только мне тут торчать до семи утра.

— Бедняга. — Альфредо кладет руку на мое плечо, когда мы всей гурьбой проходим через стеклянные двери в вестибюль. — Что ж, — добавляет он с улыбкой, доставая что-то из-под полы пиджака. — Тебе нужно больше, чем нам. — Протягивает мне наполовину заполненную прозрачной жидкостью бутылку из-под тоника.

— Что это? — спрашиваю я.

— Водка. — Альфредо улыбается. — Удалось поживиться.

— Спасибо. — Пытаюсь вернуть подарок. — Ты ведь для себя ее припас.

— Ничего, дружище, не беспокойся, — отвечает он, убирая мою руку с бутылкой. — Мы благодаря господину американцу можем позволить себе выпить как следует.

— Кто поедет в «Омбрес»? — спрашивает Франческо, явно жаждущий где-нибудь расслабиться.

— Лично я едва держусь на ногах, — говорит Джанфранко.

— Все мы едва держимся на ногах, — произносит Франческо. — Ну, ребята! Это ведь в двух шагах — на Оксфорд-стрит.

— Ладно, — сдается Джанфранко. — Один бокальчик.

— Один бокальчик? — удивляется Альфредо. — Какой, на хрен, толк в одном бокальчике? Почему бы не выпить пару?

— Ладно, пару, — опять соглашается Джанфранко.

— Пару? — смеется Альфредо. — А в паре какой…

Все трое выходят на улицу и растворяются в ночи. Я остаюсь у стойки с полбутылкой водки в руках, а Деннис, как обычно, болтает по сотовому.

Иду в служебку и разыскиваю две старые кофейные чашки. Обе не слишком грязные, поэтому я наливаю горячительный напиток в одну и другую. Я знаю, что не обязан делиться с Деннисом, но знаю также и то, что, если бы ему перепало водки, он непременно угостил бы меня. Протягиваю ему чашку, и он прерывает беседу.

— Что это? — Нюхает прозрачную жидкость.

— Водка, — говорю я.

— А запаха не чувствуется.

— Это потому что она в кофейной чашке.

— А, да, наверное. Будем здоровы! — провозглашает Деннис и залпом выпивает водку. — О! — Шмыгает носом. — Теперь намного лучше. — Улыбается. — Спасибо, приятель.

— Не меня благодари — Альфредо, — отвечаю я.

— Нравятся мне эти итальяшки из бара, — говорит Деннис. — Хорошие ребята, все до одного.

— Ага, — соглашаюсь я, нюхая водку.

— Лучше одним махом, — советует Деннис. — А то она немного отдает кофе.

— Угу. — Выпиваю. — Ты прав. Привкус «Меллоу бердз».

— Терпеть не могу этот кофе.

— Я тоже. — Кашляю. Глаза немного слезятся, зато в горле и в желудке приятное тепло. — Пожалуй, схожу вниз, проверю, все ли там в порядке, — говорю я, ощущая столь необходимый прилив бодрости.

— Да, сходи, — кивает Деннис. — Куда запропастился поганец Патрик? Не дай Бог, где-нибудь дрыхнет, гаденыш. Если так, утром найду его и вытащу из теплого местечка за ухо.

— Заодно поищу его, — произношу я.

— Ладно, удачи, — говорит Деннис. — Еще раз спасибо за водку.

— Всегда рад помочь.

Спускаюсь по лестнице, направляясь в кухню. Признаться, мне немного боязно. Света тут мало, и тишина, как в могиле. Каждую последующую противопожарную дверь открываю с чуть большей тревогой, чем предыдущую. Наконец вхожу в кухонные помещения. Странно, что тут такая тишь. Здороваюсь с человеком, который до сих пор драит пол; ответа не получаю. Думаю, невежа, но тут парень поворачивается, и я вижу, что у него плейер и наушники в ушах.

Иду дальше. Туалеты для персонала уже вымыты: в мрачного вида унитазы стекает ярко-синяя жидкость, корзины для мусора пусты. В комнате для служащих сидят и курят двое мужчин; когда я вхожу, оба встают и тушат сигареты. Улыбаюсь и говорю «добрый вечер», но они и не думают отвечать. Один за другим выходят и идут работать дальше. Я открываю шкафы, проверяя, не спит ли в них кто. Никого. Шагаю назад и осматриваю кладовые в дальней части кухни. Тут тоже, бывает, располагаются любители уклониться от работы. Впрочем, о том, что я иду с проверкой, думаю, мгновенно всех оповестили, и дремавшие тут и там служащие тотчас повыскакивали из нагретых углов. Заглядывать в более укромные места у меня нет сил, как нет и охоты бродить в темноте и выискивать людей, особенно столь глубокой ночью. Потому я возвращаюсь наверх, в вестибюль.

— Докладывать не о чем, — говорю я Деннису, который читает одну из брошюр Тони с таким видом, будто подобная вещь впервые попала ему в руки.

— М-м-м, — мычит он. — Тут тоже порядок.

По главной лестнице наконец спускается Патрик. Ступает тяжело, выглядит измученным.

— Проверил все коридоры, все входы. Никого не обнаружил, — сообщает он усталым голосом.

— Хорошо, — говорит Деннис. На обход всего отеля он тратит минут десять. И за это время успевает зайти в туалет возле honour-бара. — Молодец. Может, хочешь сбегать на кухню, выпить кофе? Похоже, тебе не помешает.

— Большое спасибо. — Патрик шаркающей походкой идет вниз по лестнице.

Мы с Деннисом молчим. В отеле царит тишина, лишь время от времени из бара доносится мужской смех. Трудно поверить, что Джино до сих пор здесь — обслуживает клиентов, улыбается, точно маньяк, помешанный на любителях отведать дорогого спиртного.

Деннис хихикает.

— Что? — спрашиваю я.

— Что? — удивляется он.

— Ты засмеялся.

— Серьезно?

— Да. О чем ты подумал?

— А, черт. — Деннис улыбается. — О том придурке. Помнишь, на прошлой неделе один клиент так упился, что мне пришлось вести его вверх по лестнице?

— А, да, — отвечаю я. — Ты рассказывал.

Бедный Деннис чуть ли не нес болвана на руках, настолько тот был «хорош». А когда отпустил уже в его номере, клиент наклонился снять туфли, пошатнулся, схватился за шторы, чтобы устоять на ногах, но не устоял, разбил застекленную дверь и вывалился сквозь нее на балкон.

— Сущий кошмар, — посмеиваясь, вспоминает Деннис. — Отель был переполнен, мы не знали, куда переселять этого болвана.

Смеюсь и киваю одновременно.

— Хорошо еще, что он не сломал себе шею, — продолжает Деннис. — Лежал на балконе и трясся от хохота. По его мнению, ничего более забавного с ним в жизни не случалось. Номер превратился черт знает во что. А ему хоть бы хны! Вообще-то он и говорить-то толком не мог. Хотел поскорее лечь в кровать. В конце концов мы просто вернули на место карниз и задвинули шторы. С остальным разбирались утром.

— Помню. — Улыбаюсь. — Адриан был злой как черт.

— Ага. Готов поспорить, он внес в счет клиента стоимость нового карниза, новых штор и стекла.

— Даже не сомневаюсь.

— Угу.

— Я оставлю тебя на несколько минут, хорошо? — спрашиваю я, поднимаясь со стула.

— Да, — отвечает Деннис, глядя на часы. Теперь-то худшее наверняка позади. Следующий в программе «час психов». — Улыбается. — Осталось дождаться, когда по лестнице спустится Человек в халате.

— Ага. — Смеясь, поворачиваю с намерением сбегать в туалет. Поднимаю глаза, и у меня замирает сердце. Вниз по ступеням медленно и беззвучно идет Человек в халате.

— Привет, — произносит он. — Никак не могу уснуть. Подумал, схожу-ка к вам… поболтать.


01.00 –02.00 | Отель Вавилон | 03.00 –04.00