home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



01.00–02.00

Деннис исчезает из виду — спешит вверх по лестнице проверить, не устроились ли где бродяги. Я попросил его заглянуть и в honour-бар на случай, если там кто-нибудь уснул.

Эти ребята — еще одна беда, с которой нам приходится сталкиваться во время ночных смен. Пьяные отключаются повсюду. Падают в коридоре, сворачиваются калачиком на диване, приваливаются к дверям пожарных выходов; доплестись до номера у них не хватает сил, потому они и засыпают непробудным сном, где придется, на любом этаже, в любой части отеля. В большинстве случаев совершенно непонятно, что они тут делали. Не раз собственными глазами видел, как вполне приличные бизнесмены лежат в беспамятстве, растянувшись на спине, посыпанные жареным арахисом, с бумажником и прочими личными вещами на виду у всякого вора, какой ни прошел бы мимо. И случается такое не только с постояльцами. Клиенты из бара нередко сворачивают не в ту сторону на обратном пути из уборной и, увидев удобный диван, непременно на нем укладываются. Порой мы не обнаруживаем их до самого утра, и тогда они, в безбожно измятых костюмах, появляются в ресторане и несмело просят подать им завтрак.

Звонит телефон на стойке.

— Здравствуйте, ресепшн.

— Алло, — мямлит очередной перебравший. — Никак не могу найти порно…

— Порно? — уточняю я. — О Боже. Где вы его ищете?

— По телевизору, — отвечает клиент.

— Все верно, — весело говорю я. — Эти каналы платные, сэр.

— Угу, знаю, — произносит он таким тоном, будто беседует с умственно отсталым.

— Прекрасно. — Пытаюсь не выдать голосом раздражения. Знаете, как действует на нервы, когда упившийся охотник до порнухи звонит в час пятнадцать ночи да еще и пренебрежительно к тебе обращается. — Пульт дистанционного управления у вас под рукой?

— Да.

— Замечательно. Нажмите кнопку «ноль». — Говорю медленно и внятно, будто ребенку.

— Так, — отвечает клиент. Следует молчание. Понимаю, что он не может найти нужную кнопку. — Где же она?

— В самом низу, — подсказываю я.

— Ага, — произносит клиент. Его дыхание звучит громче — приходится прилагать немало усилий. — Нашел.

— Замечательно, — повторяю я. — Теперь нажмите на эту кнопку.

— Угу.

— На экране список каналов, из которого нужно выбрать тот, который вам нужен. Прокрутите названия вниз, определитесь с выбором и нажмите красную кнопку. — Последние слова произношу быстро, чтобы запутать его.

— Постой-ка, постой, — сердито ворчит клиент. Мне все понятно: никогда не становись между пьяным и его обожаемым порно. Повторяю указания. — А, наконец-то. — Пьяный вешает трубку.

— Спасибо! — громко произношу я в трубку. — Хренов онанист!

В вестибюль входят три девицы, одежды на всех самый минимум.

— Простите, — говорю я. — Чем могу помочь?

— Номер четыреста пятьдесят, — выдает одна из них. Так, будто меня их здешние дела абсолютно не касаются.

— Пятый этаж, — произношу я.

— Да, спасибо, — отвечает другая. Голос исполнен юношеского сарказма.

Проходят к лифту и ждут, когда он спустится. Кабина приезжает, двери раздвигаются, и из лифта появляется Деннис. На его губах столь широкая улыбка, какой я давненько у него не видел. Он пропускает внутрь девиц и почти бегом бежит на место.

— Твою мать! — Его лицо светится радостью, глаза оживленно блестят. — Что за сценку я сейчас наблюдал — не поверишь!

— Какую сценку?

— Как пить дать не поверишь, — повторяет Деннис, закатывая глаза. — Женскую задницу.

— Что?

— Клянусь.

— Где, черт возьми?

— Короче, — начинает Деннис, — помнишь, ты сказал, сходи загляни в honour-бар?

— Да.

— Поднимаюсь я туда, и угадай, что вижу?

— Понятия не имею. Какой смысл гадать?

— Парочку! Трахаются, как собаки, черт возьми! — провозглашает Деннис.

— Что? — спрашиваю я, само собой, немного потрясенный.

— Да-да! Он сидит на зеленом диване, штаны спущены до самого пола, а она прыгает на нем, как ковбой на быке — юбка задрана до подмышек, трусы и колготки на полу. Задница сверкает — вверх-вниз, вверх-вниз.

— Бред какой-то.

— Никакой не бред. — Деннис улыбается. — Можешь себе представить?

— И что ты?

— Ну, пару раз кашлянул. Они как будто и не заметили. Я и говорю: «Прошу прощения. Я вернусь через пару минут». И тогда она — только вообрази себе — поворачивает голову и спрашивает: «Может, через десять?»

— Да ну?

— Честное слово!

— И что ты ответил?

— Ничего. — Деннис пожимает плечами. — Просто вернулся через десять минут. Парочки уже не было.

— Забавно, — говорю я, начиная смеяться. — Прямо как с той женщиной. Помнишь? Пару недель назад?

— Черт, конечно, — произносит Деннис. — Разве можно такое забыть?

С той поры не прошло и месяца. Мы так же дежурили в ночь вместе с Деннисом, когда в баре напилась и стала строить всем глазки одна постоялица. Вообще-то ничего страшного она не вытворяла, но было невозможно предугадать, чего от нее ждать, и Джино начинал нервничать, поэтому я выпроводил ее из зала, и она отправилась в туалет, где как будто сквозь землю провалилась. Полчаса спустя Деннис вел из бара до номера очередного готового постояльца и увидел, что клиентка занимается сексом с каким-то мужчиной прямо на полу возле лифта. Деннис попытался было осторожно прекратить безобразие, но любовники не повели бровью. В общем, мы решили: час все равно поздний, пусть сделают свое дело, а когда устанут, сами разойдутся по номерам. Однако десять минут спустя в отель вернулся муж клиентки. Деннис, тотчас вспомнив, что жена парня занимается сексом на четвертом этаже, помчался вверх по лестнице, чтобы предупредить парочку. А я задерживал мужа внизу. Исключительный был случай. Мы спасли их брак, но дамочка не потрудилась ни поблагодарить нас, когда, изрядно помятая, выписывалась на следующий день, ни даже дать на чай. Среди людей встречаются и чертовски неблагодарные. Удивительно.

В вестибюль входит еще одна группа молодых людей. Судя по виду, уже подвыпивших.

— Прошу прощения, — говорю я. — Чем могу помочь?

— Спасибо, ничем, — отвечает один из ребят. — Мы пришли к другу, он сегодня здесь.

— Да?

— Да. В четыреста пятидесятом номере.

— В четыреста пятидесятом, — повторяю я.

— Да-да. — Одна из девиц хихикает. — У него сегодня день рождения.

— Хорошо, — говорю я. Сил выяснять подробности больше нет.

Деннис снова треплется по мобильному, рассказывает кому-то из родственников историю про секс в honour-баре. Девушка, по его словам, попросила не тревожить их уже целых пятнадцать минут; готов поспорить, к концу смены они превратятся в полчаса. Честное слово, представить не могу, откуда у этого парня столько энергии на болтовню. Интересно, о чем он говорит с друзьями при встрече? Ведь любую новость выкладывает тут же. Может, никаких встреч вообще нет? И их отношения поддерживаются только по телефону?

Знаете, основная беда в нашей работе, пожалуй, не длинные смены, не жалкая зарплата и не обилие пьяных вокруг, а бескрайняя тоска. Стоять на ногах, когда смертельно хочется спать, в сто раз труднее, если умираешь от скуки. Если б вы видели, сколько раз Патрик начищает медные панели на двери или багажную тележку. Отвозит наверх вещи какого-нибудь придурка, возвращается и снова быстренько ее полирует. Наверное, спаривался бы с ней, если бы мог.

Проклятие, меня начинает все раздражать. Бедняга Патрик. Раз уж хочет чистить свою тележку ночь напролет, пусть чистит, не мое дело. Наверное, стоит сходить проведать Джино. Может, ему как раз нужен человек, который проглотил бы еще пару лишних стопок водки, что загромождают бар.

Вхожу в зал и оказываюсь в облаке сигарного дыма. Теперь тут спокойнее. Большинство постояльцев отправились в номера, остались лишь самые выносливые и набравшиеся до такой степени, что не могут подняться со стульев. Еще мистер Мастерсон с двумя проститутками. Очевидно, у него пропасть времени. Сидит, посасывает «Тринидад дипломатикс», ощущает близость женщин, на лице сияющая улыбка. Как только заходишь в бар, сразу обращаешь на него внимание. Одна из девиц определенно влила в себя слишком много шампанского. Бретелька красного шелкового топа съехала с плеча так низко, что левая грудь того и гляди совсем оголится. Проститутка как будто ничего не замечает, или ей все равно. А может, это и есть ее метод соблазнять.

Джанфранко, Альфредо и Франческо уже начали уборку: вытирают столы, наводят порядок за барной стойкой, выбрасывают остатки лимонов и лаймов. Джино у столика, стоит, опершись руками на спинку стула, и пудрит мозги «текучей историей» — рассказами об очень дорогом спиртном — весьма состоятельному на вид джентльмену, чьи красные щеки такого же цвета, что и носки. Я и отсюда вижу: Джино на охоте. Его выдают псевдонепринужденная поза и слишком веселая улыбка. Проходит некоторое время, и я слышу, как он предлагает клиенту коньяк «Наполеон» по семьсот пятьдесят фунтов за бокал.

— Семьсот пятьдесят! — восклицает тот. — Должно быть, это что-нибудь исключительное, если стоит таких денег.

— А вы, мистер Мастерсон? — спрашивает Джино, направляясь в сторону техасца и останавливаясь ровно посередине между двумя клиентами. — Не хотите попробовать? Досадно будет доставать из погреба бутылку «текучей истории», если пробовать ее будет всего один человек.

— Что? — спрашивает мистер Мастерсон.

— Не желаете ли отведать мою драгоценность — коньяк «Наполеон» 1796 года?

— А, да, конечно. Разумеется, желаю, — отвечает мистер Мастерсон, шлепая не по своей ляжке. — Он мне запомнился еще в прошлый раз. Речь ведь про тот, бокал которого стоит больше тысячи долларов?

— Именно про него, — подтверждает Джино.

— Потрясающе, — говорит мистер Мастерсон. — А мои гостьи попробуют?

— Если только совсем чуть-чуть, — мурлычет одна из девиц.

— Три бокала, — заявляет мистер Мастерсон. — И налейте в каждый по двойной порции.

— Будет сделано, сэр.

Джино поворачивается, знаком велит Джанфранко со всех ног нестись в винный погреб, и тут его взгляд падает на меня, но бармен делает вид, что слишком занят своими мыслями. У него сейчас нечто типа тантрического обряда: надо загипнотизировать клиентов байками об истории, роскоши и временах давно минувших.

Появляется бутылка. Джино кладет ее в специальную корзину, несет на столик, сдувает несуществующую пыль, любовно ласкает бутылку рукой и затягивает песню о том, что успели придумать с момента изобретения драгоценного коньяка. Заканчивает тираду годом, когда скончалась Екатерина Великая. Американцы в восторге. Потому что последние слова Джино — о том, какова была в ту пору численность населения Америки, а для них это бальзам на душу.

Я на сто процентов уверен, что сейчас не получу водки. Надо возвращаться к стойке и немного подождать. Впереди еще целая ночь.

Когда я прихожу, Деннис, естественно, болтает по мобильному. На стойке звонит телефон.

— Здравствуйте, ресепшн, — говорю я.

— Здравствуйте, — звучит сварливый и утомленный голос. — Я не могу заснуть.

— Мне очень жаль, сэр, — отвечаю я, думая: «Я тоже не могу».

— В соседнем номере пир горой, — сообщает постоялец. — Не могли бы вы что-нибудь предпринять?

— Сию минуту отправлю кого-нибудь наверх, сэр.

Такое случается все время. Кто-то заказывает номер, приглашает гостей, а ты и не подозреваешь, что затевается гулянка. Мне приходила мысль: в четыреста пятидесятом собирается многовато народа. Но я решил: если не поднимут шум, не стрясется ничего страшного. К сожалению, мои надежды не оправдались.

Прежде чем прервать разговор Денниса, звоню вниз, в обслуживание номеров, узнать, не сделал ли кто крупный заказ. Поверьте, это очень важно.

Однажды в «Лейнсборо» поселились молодожены, как будто на медовый месяц. Сняли огромный «люкс», но ни кому и словом не обмолвились о том, что устраивают в отеле свадебный прием. Явилось шестьдесят гостей, через обслуживание номеров заказали канапе и двадцать четыре бутылки «Тэтэнже» (по сорок девять фунтов пятьдесят центов). Закатили пир на весь мир, угомонились только к пяти утра. Другие постояльцы то и дело звонили с жалобами, но мы предпочли не обращать на них внимания. Ребята из обслуживания сказали: раз уж молодожены сделали столь приличный заказ, пусть веселятся. В общем, кое-кого нам пришлось переселить в другие номера, а некоторым раздать затычки для ушей. Мы были довольны как слоны из поговорки, потому что у старых отелей такой девиз: чем больше люди платят, тем больше им позволяется.

Чаще всего это относится к знаменитостям. Наверное, для всякого, кто проводит большую часть жизни в отелях, они — второй дом. Менее крупные городские гостиницы, в которых мне доводилось работать прежде, так и заявляют о себе в рекламе.

Помню, как-то вечером в отель «Ковент-Гарден» явились, чтобы пообщаться с друзьями, Джонни Депп и Кейт Мосс. Сняли лучший в отеле номер — огромное двухуровневое помещение на верхнем этаже. Сказочное. С кроватью на втором уровне, откуда видна гостиная-столовая, уставленная мягкими диванами. В общем, номер удобный и современный, стоимостью тысяча сто фунтов в сутки. Звезды приехали в пятницу вечером. И заказали тридцать шесть бутылок «Крюга». В отеле такого количества, естественно, не оказалось. Мы чуть с ума не сошли, бегая по всему Уэст-Энду и скупая «Крюг» в летних кафе, клубах и отелях. Еще они заказали море всякой всячины из меню, предоставленного обслуживанием номеров. И вскоре стали встречать прибывающих гостей. Модная вечеринка длилась всю ночь. Денег знаменитости потратили невообразимо много — заплатили по счету что-то около двенадцати тысяч. Безумие.

Впрочем, если сравнивать с тем, как мисс Мосс недавно отпраздновала тридцатилетие — в номере «Клариджез», суточное проживание в котором стоит четыре тысячи фунтов, — тогда первая сумма не кажется столь уж значительной. День рождения обошелся модели в двадцать тысяч. Пили шампанское «Луи Родерер Кристаль» (производства 1994 года, по двести пятьдесят фунтов за бутылку). Гости, судя по всему, не расходились до рассвета, Сейди Фрост ненамеренно продемонстрировала прессе бюст, и ходили слухи, будто празднующие позволяли себе разные дикости.

К сожалению, компания из четыреста пятидесятого заказала всего три бутылки «Моэ». Никакими выгодами тут и не пахнет. Поэтому я с трудом заставляю Денниса оставить в покое мобильный и отправляю его утихомирить молодежь. Советую сказать, что в противном случае все гости моментально вылетят вон. Деннис соглашается и с готовностью снова идет наверх. Видимо, надеется, что опять наткнется на свою парочку в самом неподходящем месте. Но он возвращается слишком быстро.

— Кучка молокососов, — фыркает Деннис и идет через вестибюль к своему месту. — Заткнулись, как только я постучал в дверь. Совсем еще дети, веселятся с папиной кредиткой. Больших бед не натворят. Ночная смена началась чересчур бурно, теперь наверняка последует затишье. Нутром чую.

Деннис садится за стол, а от парадного входа к стойке зигзагом направляется человек. На нем костюм в клетку «принц Уэльский».

— Похоже, я поторопился с выводами, — говорит Деннис, подмигивая. — Все только начинается! — добавляет он, прикрыв рот рукой.

— Здравствуйте, сэр. Чем могу быть полезен? — спрашиваю я, когда человек берется за стойку, чтобы не упасть.

— Фамилия Джоунс, и я забыл, в каком я номере, — сообщает он. От него разит перегаром.

— Ясно, сэр. — Улыбаюсь. Случай отнюдь не из ряда вон. — Я проверю в компьютерных записях.

Мистер Джоунс наваливается на стойку. Глаза у него красные, от пиджака несет табаком; к запаху спиртного примешивается вонь пота; вероятно, он веселился в каком-нибудь клубе. Набираю на клавиатуре его фамилию и не обнаруживаю ее в списках.

— Похоже на то, что вы у нас не зарегистрированы, сэр, — говорю я.

— Что? — спрашивает мистер Джоунс, резким движением головы выдергивая себя из лап дремоты.

— Скорее всего вы не зарегистрированы, — повторяю я.

— Зарегистрирован, — с трудом произносит он.

— В записях нет вашей фамилии.

— Посмотрите еще раз.

— Хорошо, сэр, — говорю я. — Но поверьте, в этом нет особой надобности.

— Как это понимать «нет надобности»? Надобность есть, черт возьми. Я лично тут зарегистрировался. Шесть часов назад. Посмотрите в долбаный компьютер еще раз. — Мистер Джоунс начинает повышать голос и указывать на меня пальнем. Красные жилки на его носу становятся багровыми.

— Шесть часов назад у стойки был я, сэр. Мне очень жаль, но я вас не помню.

— Какое мне, на хрен, дело, кого вы помните или не помните. Моя фамилия Джоунс! Я здесь остановился. Дайте мне наконец чертов ключ! — Мистер Джоунс так наклонился над стойкой, что его едкое дыхание раздувает мои волосы, точно струя фена.

— Простите, но у нас в записях вашей фамилии нет, — произношу я как могу спокойно.

— Да к черту ваши записи и то, что меня в них нет! Я лично, черт возьми, зарегистрировался здесь! Чертовых шесть часов назад!

— Вы уверены, сэр?

— Намекаете на то, что я чертов врун? — Мистер Джоунс ударяет по стойке рукой.

Деннис встает из-за стола и направляется к нам. Для человека, который не выносит вида крови, он выглядит чересчур храбрым.

— Потише, сэр.

— Потише? — Мистер Джоунс поворачивает голову. — А это еще кто такой?

— Швейцар, сэр, — говорит Деннис.

— Катись-ка ко всем чертям! — орет мистер Джоунс, упирая руки в бока.

— Простите, сэр, но вы здесь не зарегистрированы, — опять повторяю я.

— Да я все время, черт бы вас всех побрал, останавливаюсь в чертовом «Дорчестере»! — ревет мистер Джоунс прямо мне в лицо. — Каждый чертов месяц! Почти всегда, когда приезжаю в чертов Лондон!

— Вероятно, там вы остановились и теперь, — говорю я. — Может, отправитесь в «Дорчестер» и выясните?

— Хм? — удивляется мистер Джоунс, от смущения сокращаясь в размерах. — Я что, не в «Дорчестере»?

— Нет, сэр, — отвечаю я.

— «Дорчестер» вверх по улице, — говорит Деннис, осторожно поворачивая мистера Джоунса к вращающейся двери.

— Ну и хорошо, — заявляет мистер Джоунс по пути к выходу. — Я даже рад, и в таком месте никогда не поселился бы. Чертова дыра!

— Совершенно верно, мистер Джоунс, — говорит Деннис, помогая двери вращаться. — Пошел к черту, — бормочет он сквозь стекло, любезно махая рукой.


24.00 –01.00 | Отель Вавилон | 02.00 –03.00