home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Комментарий

Наличие у человека «центров удовольствия» обусловило появление совершенно особых, присущих только человеку, потребностей в получении специфичной информации, вызывающей у человека эмоционально окрашенные ощущения.

Деятельность людей носит крайне многообразный, многоплановый характер. Творчество – особый, уникальный по сути тип деятельности человека, выделяющийся своим результатом – созданием чего-то принципиально нового, социально значимого, несхожего с существовавшим ранее!

В психологии, как и в философии, нет пока единой общей концепции творчества, но большинство исследователей сходится на своеобразии процесса творчества как одномоментного акта постижения внутренних связей того или иного явления (структуры, функционального применения и т. д. и т. п.).

Сходность одномоментности-краткости процесса творчества в гигантски разнообразных видах деятельности служит доказательством единства (одно направленности) работы всех психических сфер головного мозга человека (сознательной, под– и бессознательной). В то же время описываемые этологией проблески творческих действий в поведении высших видов живого доказывают глубокие (до человеческие!) корни эволюции творческого вида деятельности, фундаментальность уставок законов природы на максимальное использование новых связей и отношений в природе, как над физиологический катализатор любых процессов жизнеобеспечения (адаптации).

Но если у приматов (и ряда других видов) творчество как бы случайный эпизод в поведении, жестко канализированном инстинктами и т. др. генетически передаваемыми программами, то для человека, начиная с гоминид, творчество воистину один из основных, детерминированных законами природы движителей прогрессивной социальной эволюции.

Люди, вступая в жизнь, застают мир культуры, созданный предшествующими поколениями, который детерминирует деятельность новых поколений как совокупностью готовых предметов, так и функционирующими формами сложившихся видов деятельности. С детства, овладевая суммой знаний и навыков, накопленных в предшествующие эпохи, человек, постоянно находясь в процессе деятельности, так же постоянно детерминированно и спонтанно творит, открывая для себя что-то новое, обеспечивая таким образом беспрестанное приращение своих знаний. Неспособность человека генетическим путем передавать накопленную информацию диалектически обеспечивает много вариантность поведения, позволяющую каждому в максимальной степени проявить присущие ему творческие потенции.

Развитие способов жизнеобеспечения давало человечеству на некотором этапе антропо-социогенеза хотя бы отдельные краткие периоды существования, позволявшие отдельным (или всем) членам сообщества (стада, племени и т. п.) заниматься видами деятельности, не связанными впрямую с удовлетворением витальных потребностей. Если до этого творчество человека было детерминировано направленностью основной деятельности и служило только «нуждам совершенствования технологии» этой деятельности, то здесь допустимо моделирование дифференциации мотивов актов творчества. Ибо деятельность человека в такие периоды детерминировалась различными объективными закономерностями, в т. ч. потребностью к получению новой информации (частным случаем которой является общепризнанная «поисковая активность»).

Правомерность постулирования длительного периода особого нерасчлененного вида познавательной деятельности человека, содержащего в себе и логическое понимание происходящего, и одновременно иррациональное, чувственное восприятие новизны любого явления, проистекает из ряда моментов. В том числе из необходимости длительного эволюционного формирования функциональной асимметрии полушарий головного мозга человека, отсутствующей у других видов живого и приведшей к появлению еще одного, пожалуй, самого сложного и пока во многом загадочного аспекта творчества – интуиции.

Уже в исторически зафиксированный период эта деятельность также была зачастую еще нерасчлененной. Палеолитические рисунки при желании можно классифицировать как шедевры искусства, пособия для начинающих охотников, магические талисманы, зачатки письменности и т. п. Познание объективности космоса в древнегреческой натурфилософии сливалось с восприятием его гармонии. Поиски истины на занятиях в эллинских философских школах стимулировались красотой пейзажей и т. д.

Это своеобразное наложение следствий биологической и социальной эволюции вида Homo sapiens привело к появлению уникального вида деятельности – искусства, призванного удовлетворять совершенно новый класс специфических потребностей человека.

В начале этапа социогенеза эти потребности можно было классифицировать в основном как гедонистско-познавательные (т. е. получение удовольствия-удивления от интуитивного постижения истин – закономерностей окружающего мира, гармонии природы и т.п.).

Удивительно тонкое и емкое определение искусства, дано Белинским в черновике статьи «Идея искусства»: «Искусство есть непосредственное созерцание истины или мышления в образах» (Белинский В. Г., Соч. Т. 2. М„ 1948. С. 67). Затем в ходе социальной эволюции человечества эти потребности фантастически быстро множились, приобретая эстетическую, затем этическую, катарсическую и т. п. окраски.

Сейчас в наиболее распространенной классификации насчитывается двенадцать основных функций искусства, каждая из которых призвана удовлетворять определенный класс потребностей человека. И можно с уверенностью сказать, что с одновременным сопряжением, углублением самопознания человека и эволюцией искусства как вида деятельности человека наверняка появятся новые близнецы: потребности-функции (не исключено, что они не будут иметь общечеловеческого значения, а появятся на потребу отдельным группам людей: религиозным или нац. предрассудкам, снобам от искусства, некоторым психопатологиям и т. п.).

Значительной остроты и противоположной полярности выводов достигла в последнее время полемика о сходстве и различии науки и искусства.

Общность проистекает в первую очередь из одного и того же гносеологического корня – познавательной деятельности. Из общего движущего момента – актов творчества, без итогов которого, т. е. без появления принципиально нового знания в науке, новых вариантов отображения жизни и форм их подачи в искусстве, прекратится их эволюция.

Причем этот общий метод развития – творчество в подавляющем большинстве случаев аналогичен «до запятой». Одинаков в последовательности действия: собственно акт творчества (озарение, инсайт и т. п.) с последующей «технологической обработкой», доведением до общепринятых «потребительских» параметров, – в степени проявления: от обычного размеренного стиля работы в часы занятий до гораздо реже проявляющегося, но сверх продуктивного состояния психики вдохновения, во время которого обычно рождаются великие научные идеи, выдающиеся произведения искусства.

Причем вдохновение является еще и крайне интересным для изучения психосоматическим состоянием, зачастую сопровождающимся значительными отклонениями от нормы (температуры, пульса, давления, восприятия, длительности времени, галлюцинациями различной природы и т. п.).

Зафиксированы многочисленные случаи актов творчества во сне, причем они приводят к убеждению, что подобные факты не содержат ничего неестественного и подтверждают гипотезу о существовании периодов интенсивной одновременной работы всех сфер головного мозга во время сна человека. Интуиция проявляется не только в художественном видении мира, но и является неотъемлемым элементом научного творчества.

Спонтанное творчество детей (рисунки, лепка, стихотворчество и т. п.) классифицируется современной наукой как особый вид искусства, обладающий единой спецификой со взрослым искусством. Кстати, рисунки шестилетнего Онфима из Новгорода XIII века (древнейший датированный документ детского творчества) похожи на рисунки его сегодняшних ровесников.

Если спонтанная тяга детей к художественному творчеству четко фиксируется, то аналогичные стремления детей к творчеству научному трудно уловимы, но также присутствуют (так называемый «почемучковый» период), что также следует считать сходным моментом в анализируемых типах деятельности человека. Аналогичны и последующие спонтанные затухания этих стремлений большинства детей в процессе онтогенеза (за исключением отдельных личностей с ярко выраженной гипертрофированной тягой к творчеству). Достаточным представляется привести здесь лишь два признания – М. Цветаева: «Обречена на стихи, как волки на вой», В. Энгельгардт: «Наивысшее счастье я испытывал от общения с наукой».

Особого подхода к анализу требует не вполне вписывающаяся в логику обыденного сознания разновидность творчества: искусство ради искусства. Подобные формы чистого искусства имеют право на жизнь, выполняют частные, специальные функции, зволюциируют по своим имманентным законам (ср. постулат VII), иногда коллапсируя и исчезая.

Но в любом случае всякая разновидность искусства развивается на основе принципа самосопряжения с эволюцией социума. Появление любого опуса должно проистекать из размышлений автора о жизни и переживания им мук, страстей, противоречий социума. Без этого сочиненная музыка – это просто более или менее приятный шум, написанная картина – цветная фотография и т.д. и т. п.


Так что же движет кистью и пером? Постулат VI-6 | Что такое человек с точки зрения человека? | О зависти, счастье и многом другом Постулат III-в (VI-в).