home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 33

Если бы меня попросили коротко рассказать о том, как выглядела Германия в 50-е годы XX века, определение «живописно» вряд ли было бы первым, которое пришло бы мне на ум. Вторая мировая война не пощадила эту страну. Советские танки, продвигавшиеся к Берлину, оставили весьма заметные следы своего пребывания на ее территории. Не пошли стране на пользу и годы безвременья между окончанием войны и выборами 1948 года. Лишь начиная с 1950 года она наконец начала хоть как-то развиваться. Правда, в восточных районах это развитие пошло в очень специфическом направлении. Все вокруг наглядно говорило о том, что индивидуализм в Восточной Германии считался буржуазным пережитком, что во главу угла был поставлен труд на общее благо и одним из главных общественных ориентиров являлось братство народов, строящих социализм. Людям пообещали автомобили – и они получили крохотные развалюхи, которые были сделаны чуть ли не из картона и ломались на каждом шагу. Им пообещали много еды и, вырубив леса, засеяли пшеницей земли, на которых ни один здравомыслящий фермер не стал бы выращивать зерновые. Зеркальные воды северных озер от воздействия химических удобрений приобрели серо-коричневый цвет.

И все же кое-какие остатки прежних традиций сохранились. Массовая конфискация Советами немецкого промышленного оборудования, от заводских станков до крохотных фермерских грузовичков, перевозивших фрукты и овощи по сельским дорогам, привела к тому, что за городом тут и там можно было увидеть в полях женщин, которые, обвязав головы яркими косынками и низко склонившись над землей, жали при помощи ручных серпов. На первый взгляд эта картина могла показаться умилительно-пасторальной, но внимательный наблюдатель без труда мог заметить в глазах женщин голодный блеск, а в их движениях – апатию и усталость.

Я отправился в Восточную Германию, чтобы встретиться с Даниэлем фон Тилем. Купив компанию, которая продвигала на рынке необычное радио, я получил всю необходимую информацию о его происхождении. К моему удивлению, оно было изобретено именно в восточной части страны бывшим офицером связи вермахта, который в нежном девятнадцатилетнем возрасте чудом избежал бойни под Сталинградом: – обладающего выдающимися способностями молодого военнослужащего в последний момент успели эвакуировать из котла самолетом. Этот факт мог служить подтверждением того, что германское командование считало войска, попавшие в окружение на Волге, обреченными. Через десять лет после своего чудесного спасения фон Тиль, стараясь как-то устроиться в жизни, вдруг обнаружил в себе страсть к марксизму и желание учиться. При этом образование он получил не только в Восточной Германии, но и в Москве. После возвращения он сделал несколько важных изобретений, которые эксперты моей компании охарактеризовали как «прорыв в развитии средств связи», хотя, по моему личному мнению, они нуждались в доводке и усовершенствовании. Фон Тиль в каком-то смысле напоминал древнего архитектора, который, неожиданно получив в свое распоряжение колесо, использовал его для строительства пирамид, не подумав о том, что его можно применить для развития транспорта.

Я путешествовал по Восточной Германии как Себастьян Грюнвальд, журналист, пишущий статью под рабочим заголовком «Будущие герои нашей социалистической революции». Фон Тиль жил в одном из небольших городков, которые еще сохраняли свою живописность благодаря тому, что волна индустриализации не успела докатиться до них и смыть уютные коттеджи из серого камня и аккуратные церквушки, стоящие на извилистых улочках. Вместе с фон Тилем жила его сестра. По случаю приезда гостя она надела свое лучшее платье, которое немного выцвело. Когда мы с ее братом уселись в гостиной, оклеенной небесно-голубыми обоями, она принесла нам домашнее печенье и кофе.

– Этот кофе мне привезли в подарок из Вены, – сказал фон Тиль, когда я раскрыл блокнот, готовясь к интервью. – Мы здесь сейчас живем очень неплохо. Восточногерманская продукция пользуется большим спросом.

Я стал задавать ему вопросы, стараясь формулировать их таким образом, чтобы мой собеседник не понял, что меня интересует на самом деле. Как давно вы занимаетесь радиосвязью? Ах вот как, ваш отец был радиолюбителем? Да, конечно, во время войны все слушали радио – бывало так, что сирены, предупреждавшие об авианалетах, не срабатывали. Что вы чувствовали, когда добились успеха? Понимаю, вы гордились тем, что вы немец – и, конечно, что вы коммунист. Ваша сестра тоже испытывала чувство гордости? Вы не собираетесь жениться? Какие еще открытия вы собираетесь сделать на благо своей страны? У вас есть хобби? Понимаю, вы полностью погружены в работу… А что вы можете сказать о своем пребывании в России? Наверное, вы получили там много новых знаний?

– Невероятно! Невероятно много! Меня так тепло там принимали – я не ожидал ничего подобного. «Товарищ, нет больше русских и немцев. Мы все – коммунисты!» – сказал фон Тиль, изобразив русский акцент, и в его голосе прозвучала такая теплота, что я слегка вздрогнул.

Мой немецкий язык был практически совершенным, но недостаток практики все же немного сказывался – даже мы, мнемоники, сталкиваемся с этой проблемой. К тому же для того, чтобы приспособиться к местному говору, мне тоже было нужно некоторое время.

– А идея изобретения? Откуда она взялась?

На лице фон Тиля появилось шаловливо-заговорщическое выражение.

– Я работал с очень хорошими, очень умными людьми, – сказал он. – Мы все занимались одним делом, и это очень нас объединяло.

Его ответ так походил на лозунг, что я не смог сдержать улыбки. Мой собеседник улыбнулся в ответ, словно признавая шаблонность своих слов. Затем он потянулся вперед, взял у меня из руки карандаш, закрыл мой блокнот и сказал:

– У русских плохо пахнет изо рта, а их еда ни к черту не годится. Но зато наука у них на высоте. Именно благодаря науке они выиграли войну.

– Вы, вероятно, шутите, – попытался возразить я, – ведь у них огромная численность населения, мощная индустриальная база, и потом, они настолько идеологизированы…

– Все это чепуха! Я встречал в России людей, мужчин и женщин, которые делали такое… Советам было известно будущее – вот почему они победили в войне. И всегда будут побеждать. А то, что я сделал… Забудьте об этом.

– Будущее? Почему вы говорите, что русские знали будущее?

Мой собеседник рассмеялся и сказал, что уже слишком поздно и разговор пора заканчивать.

– Ну же, – прошептал я. – Окажите услугу журналисту, которому надо сделать так, чтобы его руководители были им довольны. Дайте мне имя, всего одно имя – человека, с которым вы познакомились в России и который вдохновил вас на открытие.

Подумав немного, фон Тиль улыбнулся.

– Ладно, – сказал он. – Только чур, я вам об этом ничего не говорил. Вам нужно найти одного человека, который изменит все… его зовут Виталий Карпенко. Если вы когда-нибудь поедете в Москву и встретитесь с ним, помните – он изменит мир.

Я сначала улыбнулся, а потом засмеялся и пожал плечами. Затем снова раскрыл блокнот и принялся задавать заранее подготовленные пустые, ничего не значащие вопросы. Когда я уходил, фон Тиль пожал мне руку, подмигнул и сказал, что я далеко пойду в своей работе и что Германии всегда будут нужны люди, которые умеют мыслить глобально и воспринимать великие идеи. Четыре дня спустя его нашли повесившимся на балке своего традиционного деревянного дома. В записке, лежавшей на столе, его рукой было написано, что он предал свою страну, продав ее секреты и собственную душу, и не может больше жить с таким грузом в душе. Следователь пришел к выводу, что погибший сам покончил с собой, а кровоподтеки на его ребрах и руках – не что иное, как результат ушибов, полученных уже после смерти, когда прибывшие на место происшествия полицейские вынимали его из петли.

Еще через два дня под именем Константина Прековского я поднялся на борт судна, отправляющегося в Ленинград с грузом угля. Один комплект документов лежал у меня в кармане, другой – в чемоданчике, имевшем двойное дно. Еще один паспорт, который мог пригодиться мне на случай бегства, был по моему указанию спрятан в Ленинграде – в сигнальной будке неподалеку от Финляндского вокзала. Я ехал на поиски Виталия Карпенко, человека, который мог изменить будущее.


Глава 32 | Пятнадцать жизней Гарри Огаста | Глава 34