home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 8

На следующий день, быстро сделав все необходимые дела, я перезвонила Полиной подружке Юле, договорилась с ней о встрече в парке и выскочила из дому. На улице почему-то было ещё сумеречно и безлюдно. Это показалось несколько странным. И мне даже стало как-то не по себе. Я оглянулась. От нашего подъезда отделилась чья-то тень и последовала за мной. Я ускорила шаг. Вдруг раздался какой-то грохот! Я отскочила в сторону и сжалась. Рядом со мной промчался мотоциклист. Я перевела дух. Но не тут-то было! Раздалась автоматная очередь. О, Боже, меня хотят убить! Я упала на землю и быстро поползла, пытаясь найти укрытие. Выстрелы раздавались с чёткой периодичностью, и я видела, как взмывали фонтанчики земли возле меня. Я вскочила и побежала. А навстречу мне нёсся невесть откуда взявшийся трактор и, газуя, тарахтел всеми своими железками. Я застыла на месте и от страха зажмурилась. Но железное чудовище не давило меня, лишь грохотало где-то рядом. Я с усилием открыла глаза и… проснулась. Сердце колотилось, а в ушах стоял звон. На всю квартиру раздавался мощный храп бабы Серафимы!

Я выбралась из своей постели и побрела на кухню смочить пересохший рот. Там горел свет, и были люди. Данька всё в той же шапке-ушанке пытался дремать за столом. То же самое делала и Тоня, закрывшись подушкой. Шурочка сидела, поджав под себя ноги и закутавшись в одеяло. А Влад расхаживал по комнате.

Моему появлению они обрадовались.

— О, Столя, и тебе не спится? Одна мать у нас боевая, дрыхнет при любых условиях! — сказал Влад.

— Столик, напишешь мне записку в школу, что я был зверски замучен приехавшими гостями и не смог пойти на уроки? — жалобно обозвался мальчишка.

— И мне тоже, — попросила сонная девочка.

— А который час? — спросила я.

— Три часа ночи! — радостно сообщил Ладик.

— Надо что-то предпринять, не будем же мы всё время торчать, — наконец, подала свой голос Шурочка.

— Я же говорю, давайте ей на храпелку мой носок положим. Мы в лагере так делали — здорово помогает! — оживился Данька.

— Только без смертоубийства с особой жестокостью, — воспротивился старший брат.

— А, может, её надо просто разбудить? — предложила я.

— Пробовали, — махнул рукой Влад, — в дверь стучали, она только сильней начинает храпеть, будто огрызается. А мать спит! — Снова восхитился сын. — Ей хоть бы хны!

— Я где-то читала, — сказала Шурупчик, — что уставшие мамы могут спать мертвым сном даже при грохоте канонады, но стоит пискнуть её ребёнку, как она сразу же проснётся!

— У бабы Серафимы «ребёнок» лежит рядом и, по-моему, боится не то, чтобы пискнуть, но и пошевельнуться! — Ладик явно намекал на Спиридона Афанасьевича.

— А я думаю, — вставила Антонина, — что для неё важнее не он, а козочка Моня.

— Точно! — обрадовался Влад. — Это идея. Молодец, Тоник! Надо притащить под двери козу, и пусть она ей помэкает!

— А зачем животину тревожить? — возразил Данька, явно ущемлённый тем, что эта идея пришла в голову не ему. — Я и сам могу по-козьи покричать.

Сказано — сделано. Мы подошли к двери, из-за которой волной накатывались хрипящие, булькающие, рычащие звуки, и закивали Даньке:

— Давай, давай!

Тот, преисполненный важностью порученного дела, скорчил жалобную рожицу и заплакал:

— Ме-е-е! Ме-е-е!

Вы не поверите, но свершилось чудо. Храп прекратился! Мы в восторге стали обниматься! Но наша радость была преждевременной. Вскоре храп возобновился с прежней силой. Молодой козлик завопил что есть мочи:

— Ме-е-е! Ме-е-е! Ме-е-е!

Вдруг с балкона обозвалась Моня:

— Мэ-э-э! Мэ-э-э!

Мы замерли. Храп прекратился, и скрипнула кровать. По-видимому, баба приподнялась.

— Спиридон! Спиридон! — послышался её голос. — По-моему, коза отвязалась, ходит по квартире.

Все кинулись врассыпную. Дед прошаркал на балкон, успокоил свою любимицу и вернулся. Баба поворочалась в постели и, наверное, легла на бок, потому что пока не храпела. Мы осторожно выползли из своих укрытий на совещание.

— В общем, так, Данька, — постановил старший мужчина, — будешь охранять наш сон, а днём отоспишься. Хорошо?

Младший брат согласно кивнул. Мы, счастливые, пошли досыпать.

Утро для меня началось рано. Баба поднялась около шести и затарахтела на кухне. Потом стала возиться с козой. Сна всё равно уже не было, так что я поднялась.

— Долго спишь, — упрекнула меня выспавшаяся Серафима Гавриловна. — Так ничего не успеешь.

Я промолчала.

— А мальчонка-то, видать, целую ночь с ушами промаялся. Под утро задремал под моей дверью, — посочувствовала сердобольная бабулька.

— Странно, до Вашего приезда он не жаловался, — намекнула я, но баба пропустила это мимо ушей и затеялась печь блины на завтрак.

Я сразу ей всё простила. Кто торчит каждое утро у плиты — поймёт меня.

Вскоре поднялись домашние. Сонные, мрачные, но обречённые на бодрствование. Однако, вид блинчиков, жирных, поджаренных, сразу радостно их оживил.

Едва закрылась за ними дверь, как снизу раздался голос Влада:

— Столя! Сбрось, пожалуйста, курточку, на вешалке забыл!

Ох, эти мужчины! О чём только они думают? Они думают, а решать-то нам.

На вешалке курточки не было. Она, видимо, упала и теперь лежала под ней тёмной кучей. Я сгребла в охапку тяжёлую вещицу (наверное, в карманы понапихивал запчасти для машины!) и выбросила ее в окно.

Снизу донёсся вопль:

— Ты что, с ума сошла, Столпудель?! Зачем Тамика сбросила? А если б мы его не уловили? Что, трудно вывести во двор собаку? И курточку не забудь!

Короче, обычная утренняя суета. Я, наконец-то, смогла добраться до телефона и позвонила нужной мне девушке. Приезд гостей, попросту говоря, выбил меня из колеи, и мне было не до звонков. Трубку долго не снимали, затем в ней послышался сонный недовольный голос:

— Да.

— Сотрудник ФСБ Ламанова, — представилась я.

— Нет, — сказала девушка.

— Что — нет? — растерялась я.

— Сотрудник КСВ Куликулина.

— Какого ещё КСВ?

— Кафе «Сладкий вздох».

— Вы — Юля Куликулина?

— Да.

— А я из службы безопасности!

— Спасибо, но я — в безопасности.

— Юля, мне надо с Вами встретиться.

— А кто это?

— Я же говорю, сотрудник федеральной службы безопасности Ламанова Евстолья Анатольевна.

— Ой, а я болею.

— Это очень важно. По поводу смерти Полины Грибовой.

На том конце провода возникла пауза, затем притихший голос сказал:

— Если хотите, приезжайте ко мне домой.

— А куда?

— Улица Сырокопчёная, дом 8, корпус 3, подъезд 6, этаж 9, квартира 315.

— Найду, — заверила я, но пришлось долго поплутать, прежде чем отыскался замысловатый адрес.

Лифт, естественно, не работал, его обычно отключают временно. К моему приходу. На такие мелкие пакости судьбы я уже не обращаю внимания. И потому решительно направилась вверх по лестнице. На седьмом этаже пришлось всё-таки передохнуть перед окончательным подъёмом. Нет, с блинчиками и им подобными надо кончать. Хоть и вкусно, и особо приятно, что кто-то сделал за тебя приевшуюся работу на кухне, но… сыщик должен быть лёгким на подъём. А то дыхалку перекрывает конкретно, как выражается наш Данька.

Наконец, я была у цели и… застыла в нерешительности. Честно говоря, я уже боюсь дверей. Вечно за ними меня ожидают неприятности. Я позвонила раз и два, и три. Тишина. Меня обдало ознобом от неприятного предчувствия. Я постучала в дверь, и… она сама с противным скрипом отворилась. Ну вот, всё повторяется, как с Петром Грибовым. Опять опоздала! И первым делом в квартире, куда я, конечно же, вошла, поискала глазами туалет. Потому что я уже опытная, знаю, что мне сейчас будет необходимо. Как ни странно, на кухне был порядок. А, может, убийца ещё здесь? Я открыла свою сумочку, пошарила там рукой, но ни пистолета, ни ножа не обнаружила. Просто, потому что у меня их и не было. Лишь скомканный носовой платочек, связка ключей, набор различных удостоверений и тюбик губной помады. Я вытащила его и наугад подкрасила губы. Это меня немного успокоило. Если что, скажу, мол, проходила мимо и зашла спросить, который час, решила я, медленно продвигаясь по квартире. В спальне, спиной ко мне, закутанный в одеяло лежал человек. Слева, на уровне лопатки, краснело пятно. Я прикрыла ладошкой безмолвно открывшийся рот и уже развернула плечи, чтобы бежать по назначению, но всё же решила действовать до конца.

— Юля! — позвала я, хотя понимала напрасность моей попытки.

И, отчаянно подойдя к трупу, потянула за плечо.

— А-а!!! — заорал вдруг «труп» и подскочил на постели.

— А-а!!! — в ответ заверещала я, и в туалет уже можно было не спешить.

Когда первый шок нашего знакомства прошёл, выяснилось, что Юля, поджидая меня, оставила дверь открытой, потому что звонок у них не работает. А сама от слабости задремала.

— А пятно на одеяле? — спросила я.

— Чай с малиной пью, — виновато пояснила девушка. — Болею.

Юля Куликулина оказалась полненькой круглолицей брюнеткой с короткой причёской типа «нестриженный пацан». Её воспалённые глаза и натёртый в связи с насморком остренький носик в совокупности с охрипшим голосом придавали ей сейчас вид милой беспомощности.

После официальных представлений, мы перешли на кухню пить чай, где Юля рассказала мне следующее.

— С Полинкой мы познакомились в училище. И как-то сразу потянулись друг к дружке. Так бывает, когда чувствуешь родственную душу. Поля мне понравилась, она была такая заводная и вечно что-то придумывала, экспериментировала. Вот, к примеру, рассказывает преподаватель, что в торт надо вбить два яйца, а она тут же вслух размышляет:

— А что будет, если вбить четыре или пять яиц? И — надо просто вбить или ещё и взбить? Либо, вообще, лучше без яиц? А если вместо орехов положить туда желуди? А, может, тесто замешивать не на молоке, а на ананасовом сиропе?

Знаете, для многих учёба заканчивалась сразу после звонка, а для Полинки этот процесс длился целые сутки. Она могла прибежать сияющая на занятия и радостно сообщить:

— Я сейчас такой классный рецепт торта придумала! Локотки оближешь!

Это у неё такое выражение было. Как достижение невозможного.

Потом нас Светлана Ивановна к себе пригласила. И тут уж Полинка во всю развернулась. Заведующая ей всё позволяла, когда увидела, что от этого всего большая польза, то есть прибыль получается.

— Юля, а кто такой «цезарь»? — напрямую спросила я, чтобы выяснить животрепещущий для меня вопрос.

Девушка запнулась и вытаращила на меня свои и так выпуклые серые глаза.

— Не знаю. Царь, наверное, какой-то.

— А Полина никогда не упоминала про него?

— Про кого, про царя?

— Ну, может, она кого-то или что-то так называла?

— Цезарем? Владимира? Да он не то, что на принца, на последнюю лошадь его младшего конюха не тянул. Болтун и хвастун! — У Юли от возмущения даже в носу пересохло, и насморк прошёл.

— А Владимир, это кто? — поинтересовалась я.

— Да Полинкин последний ухажёр. Вообще-то, она скрытная была, особенно, что касалось ее личных дел. Где-то пропадает, я спрошу, а она отмахнётся, да так, мол, пустяки. Но как-то мне призналась: «Понимаешь, Юлька, я хочу всё и сразу! У меня в голове столько задумок, что ждать просто некогда. А деньги, вот они, рядом ходят, ищут нашу привлекательность, нашу изюминку, наши капризы. В мире много удовольствий и наслаждений, но по-настоящему осчастливить мужчину может только женщина. И этот шанс нельзя упустить».

— А где сейчас этот Владимир?

— Кто его знает. Полинка его оставила с месяц назад, и он умер.

— Умер?!

— Ну, в смысле, исчез из её жизни навсегда.

— А собаки или кота у неё не было с такой кличкой?

— Ну, что Вы, какие собаки! Вы же знаете нашу работу. Не дай Бог, шерсть или даже волос в изделие попадёт. Скандал! Мне один клиент рассказывал. Люблю, говорит, женские волосы. Целовать их готов и даже каждый волосочек по отдельности. Но как увижу в супе или почувствую на языке эту самую волосинку… Кошмар! Слепая кишка через рот выскакивает посмотреть на это безобразие!

— А, может, она перстень так называла или какую-то драгоценность? — уже напрямую намекала я. Говорить про записку всем подряд не хотелось.

— Да что вам дался этот Цезарь? Кто он такой? — не выдержала Юля.

Болезнь повышает раздражительность. Я её понимала.

— У нас есть все основания полагать, — сказала я как можно весомее, — что Полина не просто погибла, а её убили и именно из-за какого-то «цезаря».

— Убили?! — в глазах девушки отобразился ужас.

— Да. Вот поэтому я и Вас прошу быть предельно осторожной.

— А что, и меня тоже… могут?

— Они ищут «цезаря», — ушла я от прямого ответа, чтобы излишне не пугать Юлю. — Скорее всего, это — драгоценность. Полина где-то ее спрятала, и они шерстят её ближайшее окружение.

— И что же мне теперь делать?

— А Полина Вам ничего не давала на сохранение?

— Нет.

— Просто, будьте внимательны и никому чужому не открывайте. А Вы вот двери не запираете.

— Так я же Вас ждала! И звонок у нас не работает.

— А что в доме мужчины нет? С кем Вы живёте?

— С родителями и младшим братом.

— Вот! Разве отец не может починить?

— Так он же у нас бухгалтер! — удивилась девушка моей непонятливости.

И для пущей убедительности рассказала такую историю.

— Как-то у нас утюг сломался, и мама попросила папу посмотреть его. Так он тут же сделал на бумаге математические выкладки, доказывающие экономическую выгоду от приобретения нового гладильного аппарата.

— Может, там всего лишь проводочек отошёл? — не унималась хозяйка утюга. — Из-за этого деньги выбрасывать? Конечно же, не тебе гладить. А мне без этого нельзя! — упрекнула она мужа.

И папа решился на отчаянный шаг. Он раскрутил утюг, что-то там поправил, снова собрал. Порадоваться папиному достижению собралась вся семья. Для проверки исправности он торжественно сунул вилку от утюга в розетку. Раздался резкий хлопок. Вспыхнуло пламя. Свет во всей квартире погас, а папа рухнул на пол. Мы с мамой в ужасе бросились к потерпевшему, а мой братишка не растерялся, вытащил вилку и включил выбитую автоматическую пробку. При свете выяснилось, что папа не пострадал, а упал, скорее всего, от испуга, хотя он убеждал всех, что его опрокинуло ударной волной. Этот случай окончательно убедил маму в правильности папиных математических доказательств в отношении электрических приборов.

— Юля, — спросила я, — а Вы у Полины дома бывали?

— Конечно.

— Вы там у неё случайно не видели каких-нибудь изделий из теста?

— Тортов что ли?

— Ну, не обязательно. Может, она лепила статуэтки или заготовки к своим новым произведениям.

— Нет, она на работе этим занималась. А дома у неё ничего ценного не было. Да, кстати! — Юля даже привстала со стула, — Мне соседи её рассказывали. Когда милиция приезжала квартиру осматривать, то там уже такой погром был! Точно. У неё что-то искали!

— А где же бабушка была?

— Бабушка уже третий месяц у своей сестры гостит. Где-то в Саратовской области.

— А ей сообщили об… этом?

— Наверное, нет. Всё равно б она на похороны не успела. Да и старенькая уже. Сердце не выдержит. Ведь и Петя погиб.

— А Вы его знали?

Девушка опустила глаза и отвернула голову.

— Знала.

Видимо, и она побывала в сладких лапках дамского соблазнителя. Я не стала продолжать эту тему, тем более что в душе сейчас ощущала горькую досаду за свою промашку. Почему я сразу не поехала на Полину квартиру? Хотя вряд ли бы я что-то там узнала. И Костя, главное, молчит! Прямо, замкнутый круг. Куда теперь идти? Что делать? Думай, сыщик, думай! Не посрами чести «Пердимонокля»!

— Скажите, Юля, а с кем ещё общалась Полина?

— Да со многими общалась. Впрочем, она часто бывала у Александра Ивановича, в его художественной мастерской.

— Александр Иванович? Кто такой?

— Рисухин. Ну, это её, можно сказать, родственник. Отец бывшей жены её брата Пети. Известный живописец.

— Да, да. Я, кажется, уже слышала о нём.

— Полинка в душе тоже художницей была, тянулась к творчеству. А Александр Иванович, как она говорила, очень обаятельный и милый человек. К тому же, просвещал её в вопросах искусства.

— А Вы случайно его адрес не знаете?

— Случайно, знаю.

— Ну, а совершенно случайно, у Вас нет его номера телефона?

Юля усмехнулась.

— Совершенно случайно, есть. Мне Поля оставила. Я иногда звонила туда, разыскивая её.

Записав данные новой «ниточки», я еще раз предупредила девушку.

— И, пожалуйста, будьте осторожней. Берегите себя.

— Хорошо, — пообещала Юля. — Но главное — уберечь папу. От электрического звонка.


ГЛАВА 7 | Цезарь в тесте | ГЛАВА 9