home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ГЛАВА 12

Я с удовольствием присоединилась к этой дружной чайной кампании. На душе у меня стало легко и весело. А почему нет? Замуж я не выхожу, остаюсь жить в этой хоть и взбалмошной, но уже родной для меня семье. И к тому же, порываю со своей порочной практикой сыщика-дилетанта. Красота! Сколько сразу освобождается места в голове и сердце для ставших мне дорогими людей. Да я теперь горы сворочу, да я для них…

— Ну что, пойдём, Стольпусик? — прервала струю моего телячьего восторга Надежда.

— Куда? — заморгала я глазами.

— Ко мне в комнату, обсудим твоё ближайшее будущее.

Она так радостно улыбалась, будто собиралась назначить меня начальником колбасного цеха. Я, конечно, люблю колбасню, но сама Надюха ее просто обожает. И поскольку она со своей проктологией не сможет расстаться никогда, то обеспечить ее колбасное процветание, а, точнее, обжирание, должна буду я. Хорошая перспектива, нечего сказать. Но я заблуждалась. Подвох ожидал меня совсем не с той стороны.

— Садись и слушай, — сказала мне подруга, когда мы уединись. — Есть у меня один знакомый бизнесмен. Богатый, как Буратино. И довольно-таки интересный мужчина.

— Спасибо, Надя, но я же сказала, что замуж не хочу.

— Ты что, с ума сошла?

— Вот именно, не сошла!

— Чтобы я тебе замуж предлагала? Да я сама два раза вступала в этот, как его? Брррак! Я что, похожа на серийную самоубийцу?

— И чего же ты хочешь?

— А ты не выскакивай, как прыщ среди ясного неба, дай досказать! Так вот, у этого бизнесмена проблемы в семье. Произошёл несчастный случай. Сын убил его жену.

— Свою мать?

— Твою мать! Слушай внимательно. Сын случайно застрелил жену бизнесмена.

— А сын не от этой жены?

— Нет, сын от первого брака, а жена от второго.

— А я — то тут при чём? Пусть милиция занимается.

— Да в том-то и дело, что уже занимается. Жена мёртвая, сына арестовали, а он в шоке.

— Ну и… — я чётко ощутила, как петля судьбы затягивается на моей куриной шее.

— Ну и он попросил меня найти частного сыщика, чтобы разобраться в этой ситуации. И я порекомендовала ему тебя.

Оппа-на! Прощай колбасный цех, моя невинная мечта!

— Да ты что, Надюха? Нет, я не могу! Он же крутой. Он же сам меня случайно застрелит. За брак в работе.

— Брака не будет. Смело залазь в жоп… э-э… проблему и решай её! Ты же в своём «Пердимонокле» тем же занималась.

— Ага, сравнила. Мы там за неверными жёнами следили, за порочными отпрысками. Да и вообще, — я вспомнила своё фиаско, — сыщик из меня никудышный.

— Ты самый чистый, честный частный сыщик! — с жаром произнесла Надежда.

— У меня не получится, — всё ещё пыталась сопротивляться я.

— Получится, — давила на меня своим хирургическим напором подруга. — У настоящего сыщика нюх никогда не пропадает. Это, как езда на велосипеде, раз научился и — на всю жизнь. Вот свежий пример. Помнишь, у меня недавно лифчик пропал. Мы весь дом перерыли — нигде нету. А ты пришла и сразу нашла. Он, оказывается, на мне был. Да и потом, этот бизнесмен за работу такие бабки отваливает!

У меня ёкнуло сердце. Это раньше деньги были для меня пустым звоном. Они существовали как бы сами по себе, обеспечивая меня всем необходимым. А сейчас они заставили себя ценить, дорожить ими. Я иногда удивляюсь. Ну, вот, казалось бы, обыкновенная бумажка, по сути. Написаны на ней какие-то цифры. А ведь от их количества зависит очень многое, какую одежду купить, еду, жилище, удовольствия, наслаждения и даже… человека. Страшная сила это — деньги. Они, как нож — можно хлеб резать, а можно человека убить.

— Алё, Столя! Ты где? — опустила меня на землю с философских небес Надя.

Я невольно заулыбалась.

— Да вот, размышляю о сущности денег.

— Ясно. Значит, согласна. Тогда я сейчас звоню Николаю Степановичу и договариваюсь о вашей встрече.

— Погоди, а кто он такой? Откуда ты его знаешь?

— Как откуда? Я знаю всех, в основном, через одно место. Слушай внимательно.

Николая Степановича Труфанова Надюшка прооперировала три года назад. Поступил он к ней в запущенно-удручённом состоянии. Впрочем, хирург этому не удивилась, уж слишком у неё специфический профиль медицинской деятельности. Если у нас, к примеру, запершит в горле, мы смело открываем рот перед доктором и доверчиво говорим ему: «А-а!». Но вот сделать что-то подобное при таких заболеваниях, особенно в первое время, как-то воздерживаемся. Поэтому и тянем, что называется до последнего. Николай Степанович, в силу особенностей своей работы, внимания на здоровье не обращал никакого, тем более, что от роду был крепок собой. А поначалу приходилось крутиться здорово. Торговал всем, что приносило хоть какую-то прибыль, начиная от туалетной бумаги до поставки лягушек в рестораны для французской кухни. Да и принадлежал он к такому разряду мужчин, которые считали зазорным ныть по малейшему поводу. Рекомендации медиков считал бабским сюсюканьем, а врачей — перестраховщиками. Он был человеком риска и решительных действий и наоборот — бахвалился своим здоровьем. К своему организму Труфанов относился, как к рабочему инструменту. Ел чаще всего на бегу, заправляя его необходимыми продуктами. Спал мало, выжимая из себя усилия по максимуму. Поэтому на появившийся дискомфорт в кишечнике, а чуть позднее на неприятные ощущения внизу живота, внимания не обращал. Иногда глушил докучливую боль таблетками или спиртным. Но когда в стуле появилась кровь, он не на шутку обеспокоился. И сразу же направился в… библиотеку. Он ещё с детства запомнил крылатое выражение «Книга — источник знаний». Причём, легкодоступный и… не стыдный. Но медицинская энциклопедия ещё больше напугала его. Все симптомы, описанные в книге, с ужасающей точностью совпали с его ощущениями. Сомнений не было, у него — рак! Он впал в депрессию. Но к врачам снова не пошёл. А что толку? Эта болезнь неизлечима. В лучшем случае (он начерпался знаний из того же источника) удалят опухоль с кусками кишечника, а прямую кишку выведут на живот. Сделают так называемую «одностволку» или «двустволку». Брр! Такого унижения и позора Николай Степанович вынести не смог бы. Можно обследоваться, но надо вставлять внутрь обзорную трубу, так сказать, «окно в Европу». Ни за что!

Так бы и погиб бедный Труфанов то ли от болезни, то ли от страха перед нею, если бы случайно не услышал о докторе-чудеснице Лимановой Надежде Анатольевне. Он заехал к ней просто поговорить. Но она своим обхождением, тактом, знаниями так очаровала его, что он дался себя осмотреть. Никакого рака там не было и в помине. Хронический спастический колит и банальные полипы. Делов-то, Господи, раз плюнуть! И уже через пару дней он как на свет заново родился, расцвёл, воспрял духом! И с той поры иначе, как «мамочка Надежда» Николай Степанович не называл свою спасительницу, хотя они были с ней почти ровесники. Он и сейчас поддерживает с ней дружеские отношения, тщательно выполняет ее рекомендации и даже советуется по домашним делам. Вот позвонил, поделился проблемами, спросил, нет ли у неё на примете хорошего частного сыщика. Надежда и выложила меня на тарелочке.

— Ну, так что, я звоню? — настойчивая подруга сняла трубку.

— А как же семья? — пустила я в ход последний аргумент, имея в виду под этим собирательным словом всех наших обитателей, говорящих и неговорящих.

— Ничего, потерпят, — со свойственной ей категоричностью заявила Надя. — Они у нас привыкшие, а, вернее, отвыкшие. Ради таких денег можно немного и потерпеть. Тем более, ты у нас, как правило, больше двух недель одним делом не занимаешься.

И она решительно набрала номер. Любезно переговорила несколько минут по телефону, затем доложила мне:

— Значит, так. Вы завтра встречаетесь в кафе «Укромное местечко» в полдень. Так ему удобно.

— А как я его узнаю? — заволновалась я.

— В левой руке у него будет журнал «Свиноводство», а в правой — маленький флажок страны нашего наиболее вероятного военного противника. Он им будем весело помахивать, — серьёзным тоном сказала Надежда, но потом посмотрела на меня лукаво. — Тебе что, нравится играть в шпионов? Тогда давай придумаем пароль. Ты — ему: «Вы не скажете?..». Он — тебе: «Не скажу!». Так и познакомитесь. Короче, он будет сидеть за столиком справа у окна. Скажешь, что от меня.

Я ворочалась полночи. Сомнения одолевали меня.

Со-мнения. То есть, много разных мнений, мыслей, вариантов. А, значит, нерешительность, неуверенность в себе. Странный я человек. Лезу, куда меня не просят, а куда просят… знаю, что оттуда не вылезу, а всё равно лезу! Вот и с этим бизнесменом. Он же крутой, как кипяток. Раз больших денег не жалеет, значит, ждёт результата. А вдруг я снова тупикнусь, как с этим «цезарем в тесте»? Да он сам из меня тесто сделает, а денег, если и даст, то только на мои похороны. Нет, завязала так завязала. На встречу я, конечно, пойду, неудобно перед Надей, но надо под любым предлогом отказаться от работы. Лучше уж замуж идти, там иногда бывают и радостные моменты.

И, успокоенная, я сразу погрузилась в долгожданный сон.

Проснулась я еще до трезвона будильника и, как ни странно, бодрая и выспавшаяся. В комнате было светло, а моих мопсих и след простыл. Что за чудеса? Я взглянула на часы и вскочила, как ужаленная в одно место. Половина десятого! Ну, и дрыхну. Караул! Катастрофа! В квартире стояла предгрозовая тишина. Все, естественно, тоже спят. Сейчас они меня будут убивать. Сковородкой, пылесосом, портфелями.

Я выскочила в коридор и отчаянно загорланила:

— Вставайте! Вставайте! — больше в голову мне ничего не приходило.

На мой крик выскочила свора собак и кошек и замоталась со мной по всем комнатам. Но нигде никого не было. Кровати аккуратно застелены, а одежда на вешалке отсутствовала. Я в недоумении пришлёпала на кухню и тут, наконец, обнаружила пояснительную записку.

«Столя! Будильник я перевела на десять часов. Хорошенько выспись, у тебя сегодня важное и ответственное задание. Смотри не опоздай! А мы справились сами. Дед и баба — на рынке. Собаки выгуляны. Удачи! Надежда».

Корабли были сожжены. Вернуться домой я смогу только с победой. Ну что ж, тогда — за дело!

Точность — вежливость королей, но не сыщиков. Надо заранее разведать обстановку, местность и даже, при необходимости, засесть в засаду. Поэтому уже в половине двенадцатого я была на объекте. Из четырёх столиков у окна один был свободен. Я не стала переться за него, тем более что там красовалась табличка «Заказан», а села в глубине зала с необходимым мне обзором. Взяла себе кофе и пару пирожных. Дома я не успела позавтракать, а моему мозгу сейчас необходима энергия, оправдала я свой дерзкий поступок.

Без десяти двенадцать за столик сел крепкого телосложения русоволосый мужчина лет сорока пяти в строгом тёмном костюме, при галстуке. Ему тут же принесли чашечку кофе. Он закурил и, запивая глотками дым, поглядывал на двери.

Ровно в двенадцать я подошла к нему сзади и спросила:

— Николай Степанович?

Он удивлённо оглянулся, и в глазах затеплилось уважение. Видимо, такой ход сыщика ему понравился.

— Вы от мамочки Надежды?

— А как Вы догадались? — усмехнулась я.

— Узнаю её подход — неожиданно и сзади.

— Позвольте представиться, — я решила вести себя с ним строго и деловито. — Ламанова Евстолья Анатольевна.

— Вы сестра Надежды Анатольевны? — обрадовался он.

— Нет, у нас разные буквы. И родители тоже. Она Лиманова.

Бизнесмен ещё раз внимательно осмотрел меня и предложил:

— Присаживайтесь. Что Вам заказать?

— «Танец с саблями» Хачатуряна, восемь порций мороженного, бутылку минералки и букет роз.

А пусть не корчит из себя хозяина жизни! И не смотрит свысока. Мы не маленькие люди, мы просто — небольшого роста!

— Это для конспирации, — успокоила я его.

— Да, да, да, — закивал он головой. И, подозвав официанта, дал ему распоряжения.

— Ну, что там у Вас? Надеюсь, не какой-нибудь пустяк, а то Надя так просила! — Меня просто в холод бросило от моей наглости.

— Давайте уже до конца познакомимся, — в его голосе звучали нотки неуверенности. — Труфанов. Николай Степанович. Бизнесмен.

Он привстал из-за стола, и я позволила слегка пожать свою натруженную детективную руку.

— Не знаю, с чего и начать, — сказал он.

Я промолчала. И так понятно, что — с самого начала.

— Вкратце ситуация такова, — начал было он, но я его перебила:

— Вкратце я знаю. Мне нужно всё и поподробнее.

Труфанов осёкся и замолчал. В это время официант принёс на подносе кучу всякого мороженного и минералку.

О, Боже! — внутренне ужаснулась я. Ляпнула сдуру, теперь придётся для порядка хоть немного попробовать. Я выбрала для начала клубничного. Левой рукой взяла чашечку с мороженым, а правой зачерпнула ложечкой небольшую порцию. И только поднесла её ко рту, как вдруг со стен грохнула дикая музыка! Я перепугано вскочила и автоматически отшвырнула от себя чашку. Она пронеслась в непосредственной близости от головы бизнесмена, обрызгав его лицо крупными красными пятнами. Он тоже вскочил и начал обтираться салфеткой.

— Что это?! — спросила я.

— «Танец с саблями»!

— Прекратите!

Он махнул кому-то рукой и витки накручиваемого ритма умолкли.

Мы снова уселись за стол, и Труфанов как бы извиняясь, сказал:

— Вы же сами заказали.

— А что я ещё заказывала? — поинтересовалась я.

— Букет роз будет чуть позже.

— Не надо! И это всё уберите, — потребовала я.

— А как же конспирация? — теперь уже усмехался он.

— А мы будем пить кофе, и я буду слушать Вас.

— Хорошо. Слушайте.

Сам я — не коренной москвич. Мой родной город Пермь. Вроде, и областной центр, но что говорить о нём, если многие россияне не знают даже, как правильно написать его название. С мягким знаком посередине или в конце. Одним словом — провинция.

А Коле всегда хотелось жить в столице. Прямо сердце замирало при слове Москва. Видимо, судьбой ему предназначалось жить в ней. В их семье было трое детей. Брат, старший на три года, и сестра-двойняшка. Причём, они были настолько разнояйцовые, что ни внешне, ни по характеру абсолютно не походили друг на друга. Она — чернявая, кареглазая с тонкими чертами лица, а он — белобрысый, с носом картошкой и массивным подбородком. Она — спокойная, рассудительная. Он — шило с пропеллером. Вокруг Труфанова всегда что-то происходило: бились стёкла, ломалась мебель, срывались уроки, возникали потасовки. И ещё была у него одна особенность, кроме этой бьющей через край необузданной энергии. Любую вещь, даже абсолютно никчемную, он мог запросто всучить, навязать, обменять, продать кому угодно. Причём, его покупатель при этом радостно сиял от удачного приобретения. Поэтому ещё в школе деньги у Николая водились. Правда, их то выдуривал старший брат, то он сам спускал на разные безделушки. Но юный бизнесмен об этом нисколько не жалел. Ему нравился сам процесс добывания денег. Когда подошёл его срок идти в армию, фортуна игриво подмигнула ему левым глазом. Мол, даю тебе, Коленька, шанс. Посмотрим, как ты им воспользуешься. Служить ему назначили в Подмосковье, в Балашихе. И хоть военная жизнь имела определенные ограничения, но их часто возили в Москву на культурные мероприятия: в театр Советской Армии, в музеи и прочее. Да и потом, попозже, он сам брал увольнения и наслаждался Москвой. Он увидел своим практическим взором, какие возможности для бизнеса открываются перед ним именно здесь. И твёрдо решил, что теперь никуда отсюда не уедет. После демобилизации, съездив ненадолго домой, Николай подал документы в непрестижный педагогический институт на факультет «Дошкольное воспитание». Он понимал, что нужно любой ценой зацепиться за столицу. И ВУЗ давал такую возможность. А «верхнее» образование, любое, было необходимо ему для дальнейшей карьеры. Труфанов рассчитал всё точно. Несмотря на свой шебутной характер, он был не без царя в голове. Да и мало кто из парней шёл именно на эту специальность. К тому же для демобилизованных воинов существовали определенные льготы. Он поступил. И уже в институте начал осваивать московский рынок. А что главное в бизнесе? Связи! Не имей сто рублей, а имей сто друзей… у которых есть по сто рублей! — часто говорил себе дальновидный студент и соответственно этому действовал. У него получалось, и он обрастал связями, как свинья салом, с запасом. На будущее. И ещё одна принципиальная задача стояла перед ним — московская прописка. И это надо было решить до окончания института. Потому что потом его торжественно и радостно пошлют на работу в какое-нибудь село Краснорейтузовку Зажопинского района Мухозасранской области. А такая перспектива не входила в его планы. Самый простой и надёжный выход из его положения — жениться на москвичке. Но можно подумать, что столичные красавицы, и особенно их родители, так и ждут, что заезжий провинциал осчастливит их своим вхождением на драгоценную жилплощадь. Тут надо было действовать очень тонко. Лучший способ заставить человека что-то сделать, это — чтобы он сам захотел того же. А какое самое сильное желание у молодых девушек, будь они с московской пропиской или без оной? Правильно. Любовь. С этим чувством своих дочек не могут справиться даже короли. Вспомните бременских музыкантов. А Николай был молод, энергичен и достаточно умён для того, чтобы понять одну важную вещь. В таком деле надо быть правдоподобно льстивым и предупредительно услужливым. И вскоре подходящая кандидатура нашлась, причём с выигрышным для Труфанова вариантом. Это была молодая мать-одиночка. Доверчивая и наивная. Обманутая и покинутая. Наташа даже понравилась ему, так что он не делал над собой особых усилий. И, пустив в ход весь арсенал охотника-обольстителя, он сумел переубедить её в ошибочности женского постулата о том, что все мужчины одинаковы и им нужно только одно. Ему нужно было и другое. И не одно, а много. Правда, об этом он ей как раз и не сказал. А то, что она с дитём, так это без проблем. Все дети, даже чужие, в таком возрасте, а дочке было два годика, кажутся безобидными, забавными игрушками. Это потом, когда они вырастут и начнут проявлять излишнюю самостоятельность и необузданные желания, начинаешь остро осознавать, что оно не твоё родное. Её родители не возражали против их брака, даже тихо порадовались за такое разрешение дочкиной судьбы. Так что все остались довольны. И вскоре Коля на вполне законных основаниях въехал в московскую квартиру. Он чётко знал положение примака и добросовестно выполнял эту роль, осознавая неизбежную необходимость такого этапа в своей жизни. С женой они жили хорошо. Для мужчины главное уметь угадывать желание женщины в данный момент и, по возможности, его осуществлять. Тесть был при деньгах и связях, так что помог зятю немного раскрутиться. А дальше Николай уже действовал сам. Проявился его врождённый талант бизнесмена. Со временем он со своей семьёй, пополнившейся новорожденным мальчиком, переехал в свою шикарную квартиру. Теперь Труфанов — известный московский бизнесмен, владеет сетью магазинов, торгующих супермодной заграничной одеждой.

Но всё время хорошо в жизни не бывает. После непродолжительной и непонятной болезни скончалась его жена. С взрослой уже дочкой у него сложные неприязненные отношения. Она сейчас в основном обитает у дедушки с бабушкой. А после того, как Николай Степанович недавно женился на молодой девице, не захотел с ними жить и сын. Пришлось купить ему отдельное жильё. И вот теперь новое несчастье.

Труфанов замолк и закурил очередную сигарету. Я дала ему время немного передохнуть, а потом попросила:

— Расскажите, как всё произошло.

Бизнесмен вздохнул, видимо, в очередной раз прокручивая события того печального дня в своей голове, и продолжил свой рассказ:

— Я недавно отметил свой день рождения. Ну, на фирме, всё, как положено, устроили сабантуй. Пригласил всех, кого требуется. Провели, так сказать, мероприятие. А дома решил устроить семейный праздник. Для души. Пригласил близких друзей. Честно говоря, я хотел Виталия с Люсей примирить. Когда я женился на ней, сын сразу замкнулся. Они не ругались, не скандалили. Просто, она для него не существовала. Да и со мной он стал холоден. «Да, папа. Нет, папа». Они почти ровесники. Ему девятнадцать, ей — двадцать пять. Я же не требую, чтобы он ее мамой называл. Смешно это. А мне каково? Ведь я их обоих люблю. Ну, короче, решили мы его на день рождения позвать и ему же подарок сделать. Он у меня зажигалки коллекционирует. Ещё с детства. Каких только у него нет! Есть очень интересные, оригинальные. Смешной пожарный, дающий прикурить прямо из огнетушителя. Или в виде пьяницы. Надавишь ему на голову, он рот раскроет и как дыхнёт синим пламенем! А на собачку нажмёшь, она ножку поднимет, а оттуда струйка огня. А мы ему решили пистолет подарить. Маленьких, коллекционных, у него полно, хоть хулиганам раздавай. А этот точь-в-точь, как настоящий. Предохранитель снимешь, курок нажмёшь, раздастся щелчок, и пламя — прямо из дула! Люся сама его хотела вручить, в знак примирения.

Когда гости уже выпили не по одной рюмашке и основные здравицы в честь дорогого именинника были провозглашены, Труфанов кивнул своей жене, мол, давай. Люся встала, молодая, красивая, разрумяненная от выпитого и, слегка волнуясь, сказала:

— А сейчас я предлагаю тост за Виталия, сына Николая Степановича. И хочу вручить ему подарок. Пусть он уничтожит его врагов и принесёт удачу.

Она достала откуда-то из-под стола пистолет и направила на юношу. Все замерли, а Виталий стал серьёзным и даже слегка побледнел. Лишь Труфанов-старший понимающе улыбался. Люся нажала на курок и из дула, как из сопла, вырвалась струя пламени. Гости захлопали в ладоши, а парень облегчённо улыбнулся. Он взял пистолет в руки и удивлённо-восторженно рассматривал его. Такого экземпляра в своей коллекции он ещё не имел! Виталик был явно доволен. Труфанов с женой удовлетворенно переглянулись. Налюбовавшись подарком, счастливый коллекционер, бережно положил его в левый внутренний карман пиджака. Снова были тосты, потом танцы. Виталию стало жарко и он, сняв пиджак, повесил его на спинку стула. Потом уставшие гости вышли перекурить на лоджию. Люся, чувствуя, что ледок между нею и пасынком стал таять, игриво обратилась к нему:

— Ну, Виталик, дай же мне прикурить!

Тот согласно метнулся в комнату за зажигалкой. Вернулся с пистолетом, щёлкнул предохранителем и направил его на изящную сигаретку во рту женщины. Все понимающе наблюдали за этой милой сценкой. Виталий нажал на курок и… раздался выстрел! Мачеха с окровавленным лицом замертво рухнула на пол.


ГЛАВА 11 | Цезарь в тесте | ГЛАВА 13