home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава пятая

Кеннет Гумбольт устроился поудобнее в кресле и попытался расслабиться. Его продолжали волновать проблемы, поставленные генералом-агентом ллоров, – и бесконечные неприятности, которые возникнут в совете директоров. Перед этим Гумбольт уже повидался с разгневанным председателем совета. Обычно Фремонт глотал свои энергетические стимуляторы, выпрямлялся, положив на стол перед собой руки с узловатыми костяшками пальцев, а затем начинал орать.

Он орал, произносил пустопорожние тирады, плевался, и тот, кому все это адресовалось, пытался провалиться на месте. Ни у кого не хватало сил, ни эмоциональных, ни моральных, чтобы выдержать полную порцию председательского гнева дольше, чем несколько секунд.

Гумбольт сомневался, что такие разборки со стороны Фремонта это все, чем они могли закончиться. Ни разу Гумбольт ничего не слышал о человеке, которого уволили из совета директоров Межзвездных Материалов. Такие люди престо исчезали. Они никогда не появлялись в совете какой-то другой компании и не занимали более низкие должности в ММ.

Они исчезали бесследно.

Гумбольт нервным движением потер лоб, по руке струился пот, несмотря на то, что вентилятор неистово работал, чтобы снизить среднюю температуру в помещении ГТ-4, которая была не слишком высокой.

Он, наконец, понял, что виноват вовсе не эйр-кондишн. И это заставило Гумбольта волноваться еще больше. Он откинулся на стуле и сложил руки на груди, а глаза закрыл, чтобы сосредоточиться.

Ситуация выходила из-под контроля. Затопление шахты произошло согласно плану. Его было бы достаточно, чтобы генеральный торговый агент ллоров и его ревизоры никогда не установили истинное количество добычи на шахте. Неважно, что могли потребовать ллоры, ММ могли бы утверждать, что потеряно даже больше редкоземельных руд.

– Чертов Кинсолвинг, – произнес Гумбольт вслух. Он назначил этого человека, несмотря на явные сомнения. Гумбольт ничего не мог возразить против инженерных способностей Кинсолвинга. Рейтинг этого работника был самым высоким. Но он был весь пропитан тем дурацким бредом, которому учат в земных школах.

Уступайте инопланетянам. Не злите их. Занимайте крошечную нишу – и подбирайте их крошки. Достаточно скоро человечеству позволят к ним присоединиться. Скоро. Очень скоро.

Гумбольт фыркнул и потер нос. Он ни секунды не был сторонником такой пассивной философии. Особенно после того, как выслушал План.

Гумбольт открыл глаза и перевалился на бок. Рассеянно ткнул в файл Кинсолвинга. И покачал головой. Наряду со способностью выжать из Глубокой номер два больше руды, чем это мог любой инженер, нанятый ММ, существовала уверенность, основанная на мономании. Если этот человек считал, что он прав, упорству его не было границ.

У Гумбольта опять зачесался нос. Он почесал его и тут же подпрыгнул, соскочив с кресла, когда тихий масляный голос произнес:

– Существуют наркотики, которые могли бы изменить его мнение.

– Что-о?

Рука Гумбольта проскользнула в складки пиджака, чтобы дотронуться до рукоятки парализующего прута. Глаза его сузились, когда он увидел роскошно одетого мужчину, который ухитрился войти в комнату, расхаживать у него за спиной и, незамеченным, наблюдать за ним. Как долго?

Мужчина обезоруживающе улыбнулся и протянул обе руки в знак того, что не представляет опасности. Это Гумбольт почти принял. Одежда этого человека казалась почти абсурдной. Светло-розовое и нежно-зеленое таяло в бесформенных складках шелковой куртки, украшенной сборчатыми белыми кружевными манжетами. Открытый воротник представлял взору десятки платиновых и бриллиантовых украшений на укутывающих шею кружевах, каждое из них выглядело бы куда более уместным на шее женщины. Черные брюки в обтяжку с гульфиком и высокие сапоги из телячьей кожи казались пародией на моду, превращая костюм в шутку.

Но Гумбольт не стал смеяться. Его насторожило что-то в глазах незнакомца, и он понял, что смех может оказаться опасным. К тому же этот посетитель, о котором никто не доложил, явился, не потревожив ни одного из сигнальных датчиков, которые Гумбольт распределил повсюду для безопасности.

– Датчики тревоги, добрый сэр? – спросил посетитель елейным голосом. – И этот предмет так вас беспокоит?

– Но это лучшие сигнальные датчики тревоги, какими располагает ММ. Они не давали сбоя.

– Ну, конечно же, нет, – посетитель улыбнулся, обнажая в совершенстве белоснежные зубы, отороченные золотом, на котором кое-где сверкали то рубин, то бриллиант, то изумруд. – Я должен предостеречь членов совета директоров от этой модели. – И человек достал из пустоты один из датчиков. Осторожно швырнул его на стол.

– Кто вы такой? Вы не работаете в компании. – Гумбольта почти ослепила еще более широкая улыбка.

Впервые его сердце охватил настоящий страх. Он так сжал рукоятку парализующего прута, что костяшки пальцев у него побелели.

– Ну, конечно же, работаю.

– Я директор. Я знаю весь персонал компании на Глубокой.

– Да, вы директор, добрый сэр, – посетитель с плавной грациозностью приблизился к стулу перед письменным столом Гумбольта и изысканным движением уселся на него. Фатовато скрестив ноги и разглаживая не существующие морщинки на черных штанах, он спросил: – Не находите ли вы, что этот гульфик... м-м... слишком велик? Я разрывался между его крайне смелым фасоном и скромностью. И выбрал, разумеется, первое. Никогда не надо колебаться, чтобы быть самим собой, верно? Но ваше мнение имеет некоторое значение, мистер Гумбольт.

Гумбольт снова развалился в своем кресле и начал похлопывать клавишами клавиатуры. Экран тотчас замигал, давая нулевой сигнал.

– Записи компании показывают, что вы не являетесь служащим, но никто, кроме персонала Межзвездных Материалов, не допускается на эту планету. Это является одним из пунктов нашего соглашения с ллорами.

– Вы хотите уточнить, каким образом я попал в эти забытые богом места? – гость взъерошил кружевные оборки своего воротничка и улыбнулся. На этот раз выражение его лица охладило Гумбольта.

Он не был уверен, будет ли его оружие действенным против этого денди. И не понимал, почему, но чувствовал, что не будет. Стать директором корпорации ММ нелегко. По дороге к этому посту Гумбольту приходилось убивать – и делать еще худшие вещи. Кеннет Гумбольт не был уверен даже в том, достаточно ли быстрой будет его реакция. И не понимал, почему. Неуверенность всегда его тревожила. На лбу у него выступил пот.

– Вам слишком жарко? Ах, простите меня, я иной раз бываю таким бесцеремонным. Вы же только что с ГТ-4. Там довольно прохладно, и я особенно не дорожу тем местечком. Теплый климат более подходит для жизни, хотя прохладный дает больше возможностей демонстрировать отличный... гардероб.

Визитер сделал жест рукой, и Гумбольт чуть не замерз. Простое движение руки вызвало передвижение ртути в термометре на несколько делений.

– Как вы сюда попали? – снова спросил Гумбольт.

– А как вы вывезли руду с Глубокой? – отпарировал посетитель. – Мы не должны сосредотачиваться на тривиальных темах. Мое время имеет большую ценность, и, как я убежден, ваше тоже. Я в этом прав, мистер Гумбольт?

Плечи Гумбольта дернулись, когда он вынимал прут, палец нажал на спуск еще прежде, чем оружие вышло из чехла. Спинка стула, где только что сидел этот человек, взорвалась, осколки полетели в разные стороны.

Гость стоял рядом с Гумбольтом, слегка дотрагиваясь большим и указательным пальцами до запястья директора.

– Бросьте прут, мистер Гумбольт, – потребовал он, на его слишком красивых чертах заплясало истинное удовольствие. Подкрашенные темные глаза сверкнули неистовой жестокостью. Гумбольт резко передернулся, потом закричал. Большой и указательный пальцы стальным захватом сошлись на его запястье.

– Прекратите! – пронзительно закричал Гумбольт. – Вы мне запястье сломаете!

– Ах, извините, мистер Гумбольт. Не стоит калечить вас, правда? Ваши услуги некоторым образом значительны для ММ, – гость оттолкнул запястье Гумбольта таким жестом, как будто отбрасывал насекомое.

– Так вы человек Виллалобос, да? – требовательно спросил Гумбольт. – Вы Камерон?

– Признаюсь вам в последнем, мистер Гумбольт, – Камерон сделал широкий насмешливый поклон, как будто бы почтительно клялся в верности какому-нибудь земному королю столетий пятнадцать назад. – Но утверждать, будто бы я каким-то образом имею отнесение к Виллалобос, неверно. Я неустанно работаю на ММ, как и вы. Мария случайно является моим непосредственным начальством, вот и все.

– Мария? – Гумбольт никогда не слышал, чтобы кто-нибудь использовал имя, а не фамилию Виллалобос так небрежно. Маленький темноволосый директор обычно отзывался о ней как «эта сучка».

В смехе Камерона слышалось истинное презрение. Гумбольт не мог решить, относится ли это презрение к Виллалобос или к нему самому.

– Наши отношения с этой доброй леди несколько иные, чем у начальства и подчиненного, но ведь и у вас с ней отношения особые, разве нет?

Гумбольт с радостью перешиб бы ей позвоночник и бросил парализованной на всю оставшуюся жизнь, если бы мог.

– Да, у нас с ней особое взаимопонимание, – согласился Гумбольт.

Он выпрямился в кресле и едва удержался от того, чтобы потереть все еще ноющее запястье.

– Почему вы на Глубокой? По делу ММ, разумеется, но по какому? Меня не проинформировали.

Камерон сделал уклончивый жест рукой:

– Недосмотр, я убежден. Бюрократический кошмар на ГТ-4 всех нас утопит в мелочах, а в один прекрасный день перепутает все приказы.

– Так вы здесь в моем распоряжении? Легкая усмешка пробежала по губам Камерона.

– Ну, конечно же! Как может быть иначе? Вы, в конце концов, директор, а я всего лишь низко оплачиваемый чиновник.

– Как же вам удалось обойти систему тревоги?

– Мои знания велики, когда речь идет об устройстве роботов. Систему тревоги можно себе представить, как отдельные датчики робота. Я и приблизился к ней, имея это в виду, и, не желая вас беспокоить, когда вы были так заняты тяжелой работой, вошел и ждал, пока меня заметят.

Гумбольт нерешительно потянулся к пруту. Камерон не пошевелился, чтобы этому помешать. Гумбольт почти коснулся его. Камерон не обратил внимания на это беглое движение. У Гумбольта возникло ощущение, что убийца полностью игнорирует его как угрозу: приглаживание и приведение в порядок собственного костюма казалось для него важнее.

– Зачем вы здесь?

Камерон поднял голову, длинные ресницы слегка захлопали. Солнечный лучик с неба спрыгнул на изумруд, вделанный в передний зуб, и отразился в нем, чуть не ослепив Гумбольта.

– Вам нужно научиться вести себя более дипломатично в ваших допросах, – укорил его Камерон. – Если кидаться на каждого, не узнав истинной цели человека, то это редко окупается.

– У меня и кроме этого работа есть. Зачем Виллалобос послала вас на Глубокую?

– Доктор Виллалобос мое непосредственное начальство, – подтвердил Камерон, – но она меня не посылала. Это сделал председатель Фремонт.

Гумбольт заставил себя смолчать. Что бы он сейчас ни сказал, все может его подвести. Он не мог показать слабость, нерешительность, любой намек на колебания. Если Фремонт не доверяет ему и послал сторожевого пса, чтобы доложить о любой ошибке, возможно, необходимо устроить несчастный случай для шпиона. Как он это сделает и при каких обстоятельствах – это в данный момент ускользнуло от внимания Гумбольта. Репутация Камерона едва ли позволяла ему доверять, но Гумбольт стоял перед ним, смотрел в лицо и чувствовал в нем не просто пустого щеголя.

Не осознавая, что делает, Гумбольт потер поврежденное запястье.

– Пошли, мистер Гумбольт. У меня есть небольшая демонстрация, приготовленная как раз для вашего удовольствия, – то, как Камерон это произнес, превратило просьбу в резкий, как нож, приказ.

– У меня есть работа. Кинсолвинг стал проблемой, которую следует...

– Старший инспектор Кинсолвинг теперь моя проблема, мистер Гумбольт. Председатель Фремонт решил, что психологический портрет этого человека требует от нас уделить ему более усиленное внимание, чем то, на которое способны вы.

Гумбольт почувствовал, как над ним собираются грозовые тучи.

– Было решено, чтобы вы не марали руки столь ничтожными делами. Позвольте же мне выполнить мою задачу, а затем отбыть, оставив ллоров умиротворенными, а Глубокую открытой для эксплуатации ММ. Это дела первостепенной важности. План должен выполняться.

– План будет выполнен, – горько промолвил Гумбольт.

Камерон встал и бесшумно пошел к двери. Гумбольт не заметил, как Камерон это проделал, но дверь открылась, прежде чем тот дотронулся до запора. Гумбольт засунул прут в чехол и поспешил вслед за Камероном. Убийца шел обманчиво легкой поступью, его длинные ноги покрывали такое большое расстояние, что Гумбольт не поспевал за ним без того, чтобы не удваивать свои обычные шаги.

– Куда мы идем? – перед глазами Гумбольта стояла картина гнева Фремонта на него и то, что ллоры овладели ситуацией. Он представлял, как Фремонт требует увольнения людей, по его мнению, виновных.

– Недалеко. Вон туда. Видите чудика? – Гумбольт кивнул.

– Не беспокойтесь. Генерал-агент не хватится этого. Он... изгой.

Инопланетянин присел на корточки, глядя на них своими дикими, лишенными зрачков глазами. Пальцы, точно щупальца, сплетались в замысловатые узоры, которые Гумбольт считал непристойными жестами.

Камерон пролаял что-то на языке ллоров, это заставило чудика вскочить на ноги и умчаться быстрее ветра.

– Изучение языков чудиков было у меня небольшим хобби некоторое время, – объяснил Камерон. – Всегда полезно изучать своего врага, узнать о нем все, что можно, прежде чем его уничтожить.

– Что вы собираетесь делать?

– Роботы, – продолжал Камерон, не обращая на Гумбольта внимания. – Роботы для меня не хобби. Это моя жизнь. Они могут достигнуть совершенства в своей ограниченной вселенной. Вот это-то совершенство и привлекает меня сильнее всего. Например, этот чудик. Ему обещали оставить жизнь, если он сумеет убежать.

– Вы не можете его убить! – протестовал Гумбольт. – Если генерал-агент это узнает...

– Этого ллоры никогда не найдут. Смотрите, как он бежит и движется крадучись, – голос Камерона стал холодным, чувствовалась такая ненависть, что Гумбольт невольно сделал шаг в сторону. – Эти бескостные ноги скоро прекратят так резво убегать. Ни один гуманоид не сравнится с чудиком в скорости или длительности бега. Но мой друг не гуманоид.

Воздух наполнился тихим жужжанием. Гумбольт повернулся и увидел небольшого робота, скользящего по полю слева от него на расстоянии метра. Маленькие керамические пластинки вращались на подвижных основаниях, а в задней части трубчатого туловища трепетала антенна, похожая на собачий хвост.

– Наружные акустические волновые, – пояснил Камерон, – пластинки. Они улавливают запах чудика в тысячу раз лучше, чем самые чуткие охотничьи псы. Даже без других сенсорных приспособлений, а большинство изобретены мною, эти НАВСы могут следовать за единственным чудиком или за человеком через самый многолюдный город на самой перенаселенной планете.

– И что же? – спросил Гумбольт, поневоле заинтересованный. Камерон молча вручил ему пару очков. Гумбольт нацепил их и заморгал от неожиданного зрелища. Сфокусировав линзы у кончика собственного носа, он мог видеть пейзаж как бы зрением робота. Если же навести на более дальний фокус, это возвращало ему нормальное зрение. Он пошатнулся от внезапного зрелища погони.

– Тут практика требуется, – поддразнил его Камерой. – Смотрите внимательно.

Гумбольт приблизил глаза к линзам и увидел все действия робота-охотника. Меньше чем за минуту тот нырнул за скалы, потом вынырнул из-за неказистых деревьев и переправился через ручей, чтобы обнаружить инопланетянина.

Робот напал, и ллор умер ужасной смертью в течение пяти секунд.

Камерон снял с Гумбольта очки и засунул их в объемные складки своей блузы.

– Впечатляюще, правда?

– Для чего вы мне это показывали?

Удивление пробежало по лицу Камерона:

– Как, я-то думал – вам понравится зрелище уничтожения чудика. Одним меньше для осуществления Плана.

– И все?

Камерон расхохотался:

– Все. Теперь я должен приступить к делу. Председатель Фремонт потребовал, чтобы я немедленно возвратился на ГТ-4 и принес печальное известие о том, что старший инспектор Кинсолвинг погиб в результате несчастного случая.

Больше Камерон ничего не добавил. Он исчез в облаке пастельных шелков, сверкая облегающими черными брюками. Гумбольт смотрел ему вслед, пока убийца не исчез в безмятежном пейзаже.

Гумбольт сожалел о Бартоне Кинсолвинге. Этот человек был хорошим инженером и мог бы пригодиться ММ, если бы его специальность была важнее для священной роли земного человечества.

Необходимо выполнять План. Кто бы при этом ни погибал, следует служить выполнению Плана.


* * * | Хозяева космоса | Глава шестая