home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава девятнадцатая

Бартон нервно разглядывал Квиккса. Паук вприпрыжку шел дальше, теперь, когда они покинули помещение, его восемь ног двигались в более ровном ритме. Кинсолвинг спешил за ним, слегка запыхавшись. Паук не обращал внимания на неудобство, испытываемое человеком. Он то и дело удлинял свою нить, заставляя Кинсолвинга напрягаться еще больше.

Бартон вытирал мокрое от пота лицо и с трудом поспевал за спутником. Возможно, тот его испытывал, проверяя, в состояли ли хилый человек, обладающий только четвертью должного количества ног, соревноваться с «цивилизованным» существом. Или, размышлял Кинсолвинг, Квиккс не может даже думать такими терминами. У него не было представления о том, как видит это паукообразное людей, вселенную и даже самого себя. Ни один паук не употребляет личного местоимения. Хотел бы Кинсолвинг узнать, что это значит. Это могло бы как-то помочь ему разобраться в мышлении и характере инопланетян с которыми он имеет дело. Инженер споткнулся, когда они дошли до более твердой почвы. Асфальт сменился гравием, гравий – грязью, наконец, они пришли к каменистому склону который отнял у него последние капли энергии. Оказавшись на вершине холма, Кинсолвинг остановился, не беспокоясь о том, что Квиккс все продолжает идти вперед. Бартон обернулся на город, купающийся в огнях расцветки всего спектра. Как видит свой город Квиккс? Как скопление дворцов всех цветов радуги с высокими шпилями и тонкими арками, тянущимися на сотни метров, истинные шедевры архитектуры? Или паук считает его только грязным перенаселенным местом?

– Квиккс, подождите! – взмолился Кинсолвинг. – Мне надо передохнуть!

– Мы почти пришли. Нельзя заставлять Верховную Паутину ждать. Дело не сделано.

– Вы хотите привести меня туда мертвым?

Квиккс галопом снова взбежал на холм и посмотрел Кинсолвингу в лицо:

– Это не имеет значения. Если вы умрете в следующие несколько минут, можно извлечь то знание из вашей головы, которое там заперто. Только на короткое время, но возможно, если смерть произошла недавно.

– И вы бы это сделали?

– Нет, если вы откажетесь умирать, пока Верховная Паутина не выработала решения.

Старший инспектор посмотрел на волшебную страну башен, переливающихся цветов и оттенков, на величие города, созданного паукообразными. Неужели раса, способная создать такую красоту, не может проявить сострадание в своей системе правосудия? У него имелось очевидное свидетельство того, что не может. Лазерные пушки на лунах, то, как небрежно Квиккс упомянул, что они ели своих врагов и не проявляли жалости в сражениях.

– Я готов, – объявил он.

Кинсолвинг несколько раз глубоко вобрал в себя воздух и приготовился снова побежать. Квиккс протянул длинную ногу и удержал его:

– Куда это вы направились?

– Вы же сказали...

Шепоток энергетического поля зашелестел вместе с пляшущим ветерком. Бартон оглядел темнеющее небо и уловил блик света на корпусе большой машины, которая спускалась с подножья холма не далее чем в пятидесяти метрах. Кинсолвинг заставил себя подняться, он отряхнул запачканную одежду. Глядя на Квиккса, сказал:

– Если бы вы объяснили мне заранее, что происходит, вам бы не пришлось обращаться со мной, как с узником. Я с радостью расскажу вашей Верховной Паутине все, что они захотят знать.

– Разумеется, расскажете, – согласился Квиккс. – У вас не будет выбора. Эта особь гарантировала ваши показания.

– А где Верховная Паутина? – спросил Кинсолвинг. – Близко? Или мы долгое время будем лететь в машине?

Взглядом он изучал машину, которая зависла над землей. Его не волновало долгое путешествие. Перед водителем находился экран, защищающий от ветра. Пассажиры должны размещаться в задней части, вцепившись в металлические кольца, установленные на открытой палубе. Если экипаж достигает скорости хотя бы в двести километров в час, подумал Кинсолвинг, его может сдуть. Он был достаточно изможден, у него осталось немного сил, противодействующих ветру, увеличивающемуся холоду и непредсказуемым часам полета.

– Близко, – ответил Квиккс.

Паук протолкнул его вперед и каким-то образом поднял, пользуясь четырьмя ногами. Потом сделал прыжок, который заставлял считать, что вместо ног у него пружины. Он плюхнулся позади своего пленника-гуманоида. Растопырил ноги и просунул их в четыре кольца, его снабженные когтями ноги крепко вцепились. Кинсолвинг остался сидеть. Он держался за два кольца по обе стороны, лицом по направлению движения.

Водитель включил полную мощность, и внезапный удар почти сплющил инженера. Когда экипаж устремился вперед, Бартон понял, что не удержится дольше нескольких минут. Ветер трепал его волосы. Замерзшие пальцы могли разжаться, глаза увлажнились. Рискуя жизнью, он стал поворачиваться, пока не оказался лицом к задней части машины. Когда ветер стал дуть ему в спину, глаза высохли. Но ничто не согревало его руки.

– Вам больно? – спросил Квиккс.

Кинсолвинг смог только кивнуть. Он был убежден, что его пальцы стали серыми от мороза.

– Мы уже близко к тому, чтобы присоединиться к Верховной Паутине. Очень близко. – В голосе паука слышалось нечто большее, чем просто утешение. Кинсолвинг уловил волнение, ощущение победы и гордости в словах Квиккса. Должно быть, появление перед Верховной Паутиной большая честь, подумал Кинсолвинг.

Бартон съежился в комок, стараясь не чувствовать себя слишком разбитым. Он быстро сообразил, что если не сосредотачиваться на своем несчастье, то не будет ощущать свою участь как нечто болезненное.

Все-таки, размышлял Кинсолвинг, все не так уж плохо. Межзвездные Материалы никогда больше не смогут незаконно ввозить на Паутину сжигающие мозги аппараты, пауки ведь знают источник дьявольских изобретений. Камерон убит.

Старший инспектор тяжело вздохнул. Он надеялся, что это так. Доказательства смерти нет. Но Гумбольт и остальные не спасутся от Квиккса и от справедливого суда пауков. И это делало Кинсолвинга счастливым.

Но что будет с ним? Он содрогнулся, забеспокоился и, наконец, почувствовал себя внутренне опустошенным. Немота, физическая и умственная, помогала ослабить чувство тревоги и боль. Бартон чуть не свалился с палубы, когда машина неожиданно замерла и начала вертикально опускаться. Только быстрая реакция Квиккса и пара ног паука, ухвативших Кинсолвинга, спасли его. Энергетическое поле включилось в нескольких сантиметрах от земли. Инженер кое-как выбрался, радуясь, что хотя бы благополучно добрался. Кинсолвинг посмотрел вверх и застыл, не в силах вымолвить ни слова.

– Верховная Паутина, – произнес он слабым голосом. Он почувствовал себя так, как будто находился в библиотеке или в больнице и должен говорить шепотом. Громкий разговор был бы святотатством.

– Вот туда, – скомандовал Квиккс.

Кинсолвинг почувствовал, что теперь Квиккс говорил иначе. Теперь в его интонации слышалась власть. Бартон мог подумать, что этот паук – полисмен, управляющий ситуацией. Кинсолвинг потер руки, возобновляя кровообращение. Он шел, как можно ближе к своему проводнику, пытаясь охватить всю огромную протяженность таинственной паутины.

На низких холмах над плоской роскошной долиной возвышались четыре шпиля. Повсюду, куда достигал глаз, в долине сверкали разноцветные огни. Ни один из этих огней, если бы он был один, не светил бы ярко. Тысячи и тысячи их, все вместе, давали мягкую иллюминацию, ярче дневного света.

Каждый шпиль-башня поднимался метров на пятьсот и слегка покачивался под ветрами, гуляющими над их вершинами. Один из шпилей светился внутренним рубиновым светом. Другой – светло-изумрудным. Третий горел желтым, было почти невыносимо смотреть на него. Последний шпиль чернел на фоне черноты ночи. Но Паутина! Ее нити, бегущие от каждого из шпилей, достигали толщины бедра Кинсолвинга, а с основных канатов свисали более тонкие, образующие узорчатый ковер над долиной и смущающие глаза. Паутина выглядела так же, как тысячи других, которые Кинсолвинг видел на Земле, она отличалась только размером.

Почему эти пилоны таких цветов? Как плетется такая Паутина? Искусственно? Каково значение этого узора? – спрашивал себя инженер. Он хотел все это знать. Он чувствовал, что слишком мало людей видели когда-либо этот аспект – важнейшую часть цивилизации пауков.

Они дошли до места, где Кинсолвинг увидел дверь, ведущую внутрь шпилей. В ближайшем от них, зеленом шпиле, открылось черное отверстие, которое расширялось и росло, пока оттуда не выступили шеренгой шесть пауков. Со скоростью, какой не смог бы развить ни один человек, пауки вскарабкались на невидимые нити и взгромоздились на Паутину, расположенную между четырьмя шпилями-башнями. Толпа за толпой волнами выходили из башни, и Бартон уже начал сомневаться, остался ли на поверхности планеты хоть один паук. Он повернулся и увидел такой же исход из каждого из трех остальных шпилей.

Темная волна паукообразных двигалась по всей Паутине.

– Долго это будет продолжаться? – удивленно спросил он.

– Каждый узел будет занят в течение нескольких минут, – ответил Квиккс. – Теперь мы должны пойти на наше место. Опаздывать не разрешается. Эта особь имеет честь быть на Паутине всего четвертый раз. Статус повышается с каждым решением.

Кинсолвингу пришлось не отставать от спешащего паука. Квиккс добрался до самого низкого места главной нити Паутины, болтающейся между зеленой и рубиновой башнями, и ухватился за тонкую веревку. Он начал подниматься почти так же быстро, как Кинсолвинг мог бы бежать по земле. Бартон дошел до точки как раз под Квикксом и вгляделся. Если бы и ему пришлось карабкаться на Паутину, то продвижение было бы мучительно медленным.

– Что мне делать? – воззвал он к Квикксу.

Кинсолвинг вскрикнул, когда на него хлыстом опустился канат и змеей обвился вокруг талии. Ноги взлетели в воздух, и старший инспектор оказался висящим вниз головой. Он опять закричал, когда канат, обвивавший его талию, дернулся, сделался туже, и Квиккс начал наматывать его кверху. Человек замолотил руками и ногами, но скоро понял, что лучше не сопротивляться. Он закрыл глаза, но из-за этого желудок начал подниматься к горлу. Его воображение обгоняло реальность. Бартон заставил себя открыть глаза. Земля белела где-то внизу, а его тащили все выше и выше на Верховную Паутину. Прошло минут десять, и он смог наконец отдохнуть под главным канатом. Своими слабыми крошечными ручками Квиккс тянул канат.

– Встаньте на Паутину. Или сядьте, – велел Квиккс, когда заметил, что Кинсолвингу трудно просто висеть на канате.

Инженер подтянулся и перекинул одну ногу через край громадного толстого паучьего каната. Потребовалась еще минута маневрирования, прежде чем он уселся рядом с Квикксом.

– Не тряситесь так, – приказал паук. – Вы беспокоите всех, находящихся на Верховной Паутине.

– До земли путь очень долгий. – Не следовало Кинсолвингу смотреть, но он это сделал. Квиккс втащил его высоко над долиной. Земля с ее разноцветными огнями виднелась примерно в километре внизу. Слишком хорошо виднелась, чтобы старший инспектор был спокоен.

Он заставил себя перенести внимание с земли на Верховную Паутину и паукообразных, находящихся на ней. Квиккс говорил, что на каждом пересечении Паутины должен быть паук. Кинсолвинг потерял им счет. Тысячи. Возможно, даже сто тысяч. Ближайшие не разглядывали его, как это делал он. Все их внимание сосредоточилось на отдаленном центре Паутины.

Что, здесь самые значительные лица? – поинтересовался Кинсолвинг, показывая на переплетение нитей Паутины. На секунду он закрыл глаза. Мягкий теплый ветерок раскачивал паутину, заставляя нити то подниматься, то опускаться попеременно. Когда в желудке у Кинсолвинга все успокоилось, он опять посмотрел.

– Все на Паутине равны, – пояснил Квиккс. – Паутина более значительна, чем каждая нить в отдельности.

У Кинсолвинга появилось ощущение, что Квиккс декламирует какой-то катехизис. Он также разглядел напряженность в теле паука. Квиккс принял позу, как будто хотел спрыгнуть в пустое пространство.

– Допрос начинается, – предупредил Квиккс. Благоговейное почтение, которое Кинсолвинг испытал, когда увидел Верховную Паутину, возросло. Все вокруг стояли молча и без движения. Слабое шевеление происходило от естественного вмешательства сил природы. Бартон занервничал. Он остро сознавал, что вызывает вибрацию нитей, которой остальные инстинктивно избегали.

– Я должен задать вам эти вопросы, – голос Квиккса дранным образом отличался от его обычной интонации.

У Кинсолвинга ушло несколько секунда, чтобы осознать, что разница была не только в высоте и тембре голоса. Квиккс впервые употребил относительно себя местоимение "я".

– Мне нужно узнать о ваших отношениях с теми, кто присутствует на складе Межзвездных Материалов, с теми, кто привозит Ящики Наслаждений на мою планету.

Кинсолвинг начал свою историю. Он рассказал о работе на Глубокой, на редкоземельных шахтах ММ, о том, как раскрыл хищение кристаллов церия, как его вопросы привели его на Гамму Терциус-4 и к председателю Фремонту. Кинсолвинг тщательно избегал упоминаний о том, как Камерон маневрировал им и заставил выглядеть виновным в убийстве лорра – представителя народа, владевшего Глубокой. Кинсолвинг избегал упоминания о своей ссылке на планету-тюрьму и о своем побеге оттуда. Любой намек на то, что он не был законопослушным гражданином, отразился бы скверно на его истории. Заключив описанием встречи с Камероном на складе, Кинсолвинг умолк. Он не понимал, как принимают его рассказ. Единственным звуком в долине был ветер, шелестящий нитями. Ни один паукообразный не шевелился. Ни один не заговорил.

– Почему вы рисковали жизнью ради туземцев планеты, которую вы называете Паутиной? – спросил Квиккс. – Я не вижу причины, чтобы гуманоидное существо совершило такое действие.

Кинсолвинг тяжело сглотнул. Он не знал, с чего начать.

– Разумная жизнь, независимо от ее формы, представляет ценность. Ее нельзя легко уничтожать. И ни за что нельзя ее отнимать по причинам расовых предрассудков.

– Я не понимаю. Все разумные существа, по определению, должны иметь предрассудки.

– Мнения – это не предрассудки, – горячо возразил Кинсолвинг. – Фремонт, Гумбольт и остальные считают, что те Расы, которые достигли звезд до человечества, задерживают наше развитие. Они думают, что это война между инопланетянами и людьми. – Он глубоко вобрал в себя воздух и добавил: – Они видят для себя гигантские финансовые и политические перспективы, если смогут уничтожить жизнь на Паутине. Импорт Ящиков Наслаждений и их широкое распространение вызовут громадное количество смертей и слабоумия. Геноцид. Они выгадают от вакуума, образовавшегося после уничтожением та кого количества представителей вашего вида.

– Вы этого не одобряете?

– Нет. Большинство жителей Земли верит, что мы сумеем добиться равного положения с вами и с другими кто давно уже путешествует к звездам, нашими собственными усилиями. Мы можем любые блага заработать, а не украсть.

– Еще. Мне нужна информация. Не все человеческие существа на Земле разделяют ваши чувства? Некоторые чувствуют так же, как эти из Межзвездных Материалов на Гамма Терциус-4?

– Известно, что гуманоиды славятся различиями во мнениях. Не знаю, сколько людей думает так же, как Фремонт и остальные. Думаю, не так уж и много. Правительство Земли не поддерживает Межзвездные Материалы в их безумных планах.

– Я растерян. Так на Земле нет консенсуса во мнениях? Странно. Но я встречал подобные реакции в мирах, близких к краю вселенной, контролируемой мною. – Квиккс продолжал, как бы споря с самим собой. Его слова струились быстрым потоком, и он начал их глотать.

Паук затрепетал, а Кинсолвинг смотрел, пытаясь охватить всю Верховную Паутину. Сначала Бартон подумал, что Квиккс стал фокусной точкой мыслей всех остальных, вихрем телепатических передач. Затем он отбросил такое предположение. Рука Кинсолвинга лежала на канате. Чем больше гремел голос Квиккса, тем яснее вибрировала Паутина.

Глаза инженера расширились, когда он понял. Все в Верховной Паутине сообщали свое мнение колебаниями нитей. Некоторые нарушения рисунка Паутины фокусировали эти волнообразные колебания, другие добавляли к ним, третьи вычитали, пока не образовывалось согласие в резонансе. Паук, избранный быть центром всех ответов – Квиккс – выступал от имени всей Паутины. Внутреннее озарение подсказало Кинсолвингу, что будет, если Паутина разорвется. Их способность принимать решения уменьшится. Чем больше пауков пользуются сжигателями мозгов, тем меньше будет их появляться на нитях. Кинсолвинг видел соблазнительность Ящиков Наслаждений. Быть всегда на правой стороне, неважно, каково твое мнение. Быть абсолютным властителем мира, управляемым демократией. Какими бы странными ни были мысли, всегда иметь массу, голосующую вместе с тобой – вот в чем дьявольский соблазн Ящиков Наслаждений. Кинсолвинг сомневался, чтобы Фремонт или другие, вроде Гумбольта, понимали воздействие сжигателей мозгов на этот мир. Если бы поняли – они бы ликовали. Так они не только уничтожат или искалечат огромное число паукообразных, они еще и подорвут правительство отвлечением от стремления к консенсусу.

– Я достиг решения в этом вопросе, – объявил Квиккс.

Кинсолвинг крепче сжал нить Паутины. Больше он не улавливал частых колебаний.

– Межзвездные Материалы должны быть устранены от будущей торговли с моим миром. Кеннет Гумбольт, Камерон и другие, перечисленные Кинсолвингом, будут казнены. Далее – всем гуманоидам будет запрещен въезд в мой мир в течение пятидесяти оборотов планеты.

Кинсолвинг не ощущал ни горечи, ни триумфа. Он чувствовал себя опустошенным. Приговор не доставил ему радости.

– Я также решил, что будет с вами за ваше участие в этом Плане Звездной Смерти, разработанным вашими соплеменниками, Кинсолвинг.

Бартон резко поднял голову. Квиккс пристально смотрел на него, никакого выражения нельзя было различить на его чуждом лице. Кинсолвинг, соблюдая осторожность, встал. Если его приговорят к смерти вместе с Гумбольтом и остальными, он примет наказание стоя. Балансируя на толстом канате, Бартон ждал, как инопланетянин приговорит его к смертной казни.


Глава восемнадцатая | Хозяева космоса | Глава двадцатая