home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава третья

– Мы не можем ее оставить здесь в таком положении, – голос Ларк Версаль достигал все более высоких нот, пока в нем не послышалась угроза приближающейся истерики.

– Тихо, – предостерег Кинсолвинг.

Он огляделся. Свет, просачивающийся в открытый люк, продолжался, ничуть не делаясь тише. Что произойдет, если роботу-саботажнику помешать в разгар его работы? Устроен ли он так, что при этом взорвется? Или он хуже, чем тот серебристый, похожий на насекомое робот, который пробирался в машинное отделение?

– Они не могут слышать. Неужели ты думаешь, что этот проклятый робот может слышать? Они глухие. Они всего лишь корпуса, сделанные из одушевленного металла.

Кинсолвинг схватил женщину в охапку и потряс, сначала мягко, потом сильнее, пока у Ларк не застучала зубы.

– Успокойся. Из-за тебя нас обоих убьют, если ты будешь так громко кричать. Конечно, робот может слышать, если он соответственно устроен. Я видел нескольких выслеживающих роботов Камерона, – Кинсолвинг невольно вздрогнул при воспоминании о том, как боролся с одним из таких устройств, Только удача помогла ему испортить робота. – Камерон может даже наделить такую машину распознавателем запахов. Они способны выслеживать дичь не хуже живой охотничьей собаки, если хозяин этого хочет.

– Но Рани...

– Она мертва. И ни один из нас не может ничего сделать, чтобы это изменить. Выйди отсюда и жди меня.

Ларк шумно вдохнула в себя воздух и медленно его выдохнула.

– А что если ты отсюда не выйдешь? Что я тогда буду делать?

– Умирать, – произнес он жестко.

У Кинсолвинга не было времени ее утешать. Ларк могла иметь богатых родителей, которые окружали ее всевозможной роскошью, но сейчас они не могли ей помочь. Это мог сделать только он, а Кинсолвинг не хотел, чтобы ему мешали. К его удивлению, Ларк кивнула и молча вышла.

Он наблюдал, как исчезает ее тень на полу. Интересно, думал Кинсолвинг, не оказал ли он этой женщине дурную услугу. Вся ее жизнь была бесконечной вечеринкой, одно приятное событие за другим, и ни одной-единственной мысли об опасности или о смерти, ни даже о повседневных заботах, о необходимости заработать себе на жизнь. Он сомневался, что Ларк когда-нибудь оказывалась лицом к лицу с неблагоприятными обстоятельствами. А теперь единственная ошибка могла приговорить их обоих к медленной смерти между измерениями, что имело смысл только для математика, занимающегося измерениями.

Кинсолвинг ниже наклонился над Рани и изучил ее шею. Рана не была выжжена. Каким бы способом этот робот ни убил ее, это не лазер. Кинсолвинг попытался поставить себя на место Камерона, чтобы понять, как мог размышлять создатель робота.

У Камерона не было способа узнать, что Кинсолвинг и Ларк выберут именно «Фон Нейманна» для бегства. Это означает, что каждая космическая яхта, находящаяся на орбите, одинаково снабжена ловушкой в виде роботов. По два на каждый корабль?

Что стал бы использовать Камерон? У того робота, который лежит сейчас поверженный, размеры едва достаточные, чтобы удержать лазер и принадлежности, заставляющие его действовать. Возможны и роботы поменьше, несущие лазер, но Кинсолвинг нюхом чувствовал, что на каждый корабль Камерон запустил только одного робота с лазером.

Кинсолвинг знал – если бы снаряжение было достаточно чувствительным, можно было бы уловить утечку энергии из проводки робота и определить каждого из вторгшихся сюда. Лазер увеличивал шанс, что его случайно обнаружат.

– Он должен послать второго робота, но меньше размером, гораздо меньше, – думал вслух Кинсолвинг. – И этот второй не должен быть уязвимым, его не определить по утечке энергии. Лазера у него нет.

Звук сверла не стихал, подтверждая именно то, что подозревал Кинсолвинг. Он еще раз посмотрел на шею Рани дю Лонг и заметил рваные края раны, куски мяса могли быть вырваны именно при помощи дрели.

Кинсолвингу подумалось, что он найдет робота, едва ли превосходящего размером его палец, вооруженного дрелью, крошечной, точно человеческий волос. На мгновение он закрыл глаза и попытался справиться со страхом, который ощущал. Этот робот напал на Рани и сверлил, и сверлил ей шею, пока не проделал такую дыру, что она истекла кровью и умерла.

Бартон попытался восстановить последовательность событий. Они с Ларк были в рубке, когда отключилась энергия. Зажглись аварийные огни, а Рани на месте не оказалось. Может, она услышала что-то в коридоре и отправилась посмотреть, в чем дело? Да. Она заметила робота, возможно, услыхала, как он просверливает двери и пытается проникнуть в машинное отделение. Она вошла. Или знала входной пароль, или нашла его таким же образом, как это сделал Кинсолвинг. И тут робот ее убил.

Кинсолвинг чуть не отступил из машинного отделения. Ведь это означало, что робот повредил проводку в корабле где-то в другом месте, еще до того, как перешел к машинному отделению. Какие еще проблемы лежат теперь перед «Фон Нейманном»?

Инженер остановился. Надо разрушить робота, прежде чем тот навсегда искалечит машины. Рани последовала за ним в это помещение, и робот убил ее из засады, из темноты, из-за какого-нибудь уступа или из-за перегородки. Или Камерон снабдил его пропеллером, чтобы он мог летать?

– Что-нибудь не такое сложное, что-нибудь поменьше, – решил Кинсолвинг.

Он поискал вокруг высокого цилиндра, где скрывался управляющий двигателем компьютер. Не загорались никакие индикаторные огни. Здесь они и не нужны. Двигатель или действует в совершенстве, или он не работает. Последний случай означает или сложную работу в находящемся где-то на поверхности планеты доке, или... смерть в космосе.

– Он не летает, – сказал себе Кинсолвинг. – Он мог бы оставить следы.

Кинсолвинг мысленно отбросил это соображение. Хотя во время перехода в гиперпространство существовала псевдогравитация, корабль раньше висел на орбите вокруг Гаммы Терциус-4 и находился в нулевой гравитации.

Больше пользуясь ушами, чем глазами, Кинсолвинг направился к роботу, занятому сверлением. Палуба под ногами стала скользкой от слоя нападавших туда обрезков угля, отделившихся от охлаждающих футляров машин. Он резко повернулся, и нога под ним подогнулась. Ругаясь, Кинсолвинг тяжело повалился и тут услышал, что сверлящий звук прекратился.

В темноте он перекатился на четвереньки и пополз к охлаждающему футляру. Он обнаружил крошечный источник жидкости под большим давлением. Отверстие не могло быть шире, чем какой-нибудь миллиметр в диаметре, возможно, даже меньше. Неуклюжесть обратилась в его пользу! Он протянул руку, чтобы нащупать другие отверстия, но тут же почувствовал, как горячая проволочка вонзается ему в ладонь. Кинсолвинг инстинктивно сжал ее и отдернул руку.

Жжение усиливалось. Кинсолвинг крепче сжал кулак, затем ударил своего крошечного противника и повалил на охлажденные плитки пола. Он почувствовал, что освободился, потом услышал щелчок!

Спотыкаясь в темноте, Бартон пробрался к люку, ведущемy к основной части корабля, где ждала его Ларк. Когда глаза привыкли к свету, он раскрыл ладонь и воззрился на крошечный механизм, который вывел из строя.

– Это и есть робот? – удивилась Ларк. – Такой маленький!

Весь механизм составлял меньше сантиметра в длину и едва ли четыре миллиметра в толщину. Дрель, как Кинсолвинг ее и представлял, выглядела, точно затвердевший волосок.

– Работа Камерона, – объяснил Кинсолвинг. – Видишь, при помощи этих крошечных жгутиков по бокам он и передвигался. Этот робот не способен быстро ходить, но может передвигаться, при гравитации или без нее.

– И что он делает? – заинтересованно спросила Ларк.

– Он сверлит. И это все, что может вместить его программа. Камерон дал ему минимум команд, а потом предоставил самому решать, как выполнять их. Прячься, не давай себя обнаружить. Это должно быть его главным средством защиты. Он не особенно-то способен защищаться.

– Он убил Рани, – напомнила Ларк.

– Он застал ее врасплох. Должен был. Это, наверное, было второй командой. Убивай, если необходимо. А третья команда? Найди охлаждающий футляр и просверливай его насквозь, и не один раз. Судя по размеру дрели и количеству обрезков на полу в машинном отделении, он должен работать быстро.

– Кажется, для таких маленьких размеров в этот аппаратик вложили так много всего, – нахмурилась Ларк.

– Вероятно, провода, образующие его центральный процессор, измеряются молекулами. Большинство команд этого робота обеспечивают его подвижность и способность сверлить.

Кинсолвинг разглядывал машинку, не переставая удивляться высокому мастерству, с каким она была сделана. Подобный робот вовсе не был необходимостью; это означало, что его создатель изготовлял его с особой целью.

Да, это был Камерон. Никто другой не приложил бы столько усилий, чтобы изготовить приспособление, предназначенное именно для убийства.

– Что же ты собираешься сделать с двигателями? – спросила блондинка. Кое-какие краски вернулись на ее лицо. Однако краски, нанесенные под кожу, продолжали броуновское движение. Некоторые образовывали крошечные островки, которые кружились, точно окрашенные в разные оттенки снежные хлопья в снегопад.

– Починить бы их, хотя я не уверен, что смогу что-то сделать. Если я сумею залатать стальные трубы, мне это удастся.

– Почему это будет трудно?

– Из-за давления охладителя, находящегося в этих трубах, – ответил Кинсолвинг. – Нам не суметь сперва осушить охладитель, потом исправить повреждение, а затем уже снова вернуть давление в охладительные спирали.

– Но они не взорвутся, нет?

Кинсолвингу не хотелось тратить время на объяснения тех проблем, которые перед ним стояли. Поток в охладителях, бегущий с большой скоростью, мог быть всего миллиметровой толщины, но он затруднял ремонт. Он не был уверен и в том, что ему удастся отвинтить турбины Теслы, особенно в гиперпространстве. Корабль мог опрокинуться в нормальное пространство.

А мог и не опрокинуться.

– Так что, доступны только эти инструменты? – спросил Кинсолвинг.

За панелью, которую они открыли, находилось несколько предметов, например, тот молоток, которым Кинсолвинг воспользовался, чтобы разбить первого робота, да еще разные отвертки. Электронных инструментов не нашлось. Большинство ремонтных работ во время полета капитан не мог бы выполнить.

– Где-то должен быть сварочный лазер, – пожала плечами Ларк. – Эта яхта не моя, ты ведь знаешь.

– Ну, пожалуйста.

Кинсолвинг взял ее и держал на расстоянии вытянутой руки несколько мгновений, заглядывая в голубые глаза. В них мелькнула живая искорка, первый намек на то, что она на самом деле понимает всю глубину стоящей перед ними проблемы.

– От этого могут зависеть наши жизни, – пояснил он.

– Даже так? – Ларк пожала плечами и высвободилась. – Это не так уж забавно. Я хочу вернуться туда, где могу повеселиться.

Кинсолвинг покачал головой. В этот момент ему было безразлично, почему она решила помочь ему. Важно было попасть в порт, где можно починить «Фон Нейманна». И больше ничего.

Все же Ларк Версаль его тревожила. Так много всего происходило во вселенной, и все это, кажется, проскальзывало мимо нее, когда она со своими друзьями искала гедонистического опыта. Кинсолвинг сердито фыркнул. Он, пожалуй, на другой стороне уравнения. Ала Марккен всегда упрекала, что он слишком много работает и воспринимает жизнь слишком серьезно. У него в горле образовался комок, когда он подумал о женщине, которая его предала. Но предала ли? Кинсолвинг поймал себя на том, что мысли его блуждают. Гумбольт мог одурачить Алу и заставить ее делать что-то такое, чего она совсем не хотела. Она, возможно, не понимала всего масштаба импорта, который устраивали Межзвездные Материалы. Они могли ей лгать.

Не мог Кинсолвинг поверить в то, что женщина, которую он так любил, могла легко согласиться на уничтожение планет, полных разумной жизни, дышащих живых существ, даже если они были инопланетянами.

– Вот, – прервала его размышления Ларк, толкая к нему небольшой красный ящик. – Я нашла его в переходном шлюзе. Может быть, это именно то, что ты ищешь. Он такой тяжелый, что там может помещаться целая ремонтная мастерская.

Кинсолвинг поднял ящик и согласился. Он открыл запечатанную крышку и обнаружил маленький ручной сварочный лазер. Внутри чехла он прочел желтую надпись, которая гласила, что последняя обслуживающая бригада по забывчивости забыла эти инструменты.

– "Фон Нейманн" прилетел на Гамма Терциус с Земли, – вспомнил Кинсолвинг. – Там это и забыли.

Ларк кивнула:

– Брат Рани любил, чтобы она время от времени проверяла, что «Фон Нейманн» находится в хорошей форме. У Терра-Комп не так-то много инопланетных товаров. Большинство – местные.

Кинсолвинг вспомнил свои школьные годы на Земле. Терра-Комп казалась ему самой большой компьютерной корпорацией во вселенной. Кинсолвинг был шокирован, когда выяснилось, что существует с десяток других, которые занимались деятельностью за пределами Земли и торговали на самых крупных инопланетных рынках. Они были во много раз больше – и по масштабам торговли, и по прибылям.

– С этими инструментами можно попробовать управиться, – сказал он. – Если я смогу все это проделать.

Ларк начала что-то говорить, потом прикусила язык и нервно перенесла свой вес с одной ноги на другую.

– В чем дело? – спросил Кинсолвинг.

– Можно мне... то есть, моя помощь тебе нужна? Я не очень-то разбираются в машинах, так что тебе придется объяснять, что делать.

– Мне понадобится освещение. Найди факел и приди с ним, – он положил руку ей на плечо и улыбнулся: – Спасибо.

Ларк слабо улыбнулась в ответ и отправилась искать подходящий источник освещения.

Кинсолвинг вошел в машинное отделение. Охлаждающая жидкость продолжала разливаться по плитам палубы, делая каждый шаг опасным. Он поскользнулся и проехал на подошвах к тому самому месту, где обнаружил сверлящего робота. Шесть отверстий изрыгали охлаждающую жидкость тонкими струйками.

Почти тотчас нос его задергался. Кинсолвинг подумал, что хорошо бы разыскать кислородную маску, но тут же выбросил эту мысль из головы. Охладитель не был вредным, только неприятным. Затем Кинсолвинг остановился и пристально вгляделся в струйки. Флуоресцентный углеродный охладитель не был опасен, пока оставался жидкостью. А что случится, когда он включит сварочный лазер? Не будет ли полученный в результате пар смертельным?

Разбрызгивая разлившуюся лужу жидкости, Кинсолвинг бросился в диспетчерскую кабину, оставляя позади вязкую полосу охладителя. Наклонившись через пилотское ложе, он дотронулся до кнопки компьютера.

– Сэр? – был немедленный отклик.

– Охладитель двигателя. Он опасен, если начинает испаряться?

– Если его нагреть до газообразного состояния, охладитель немедленно вызывает летальный исход для гуманоидных жизненных форм. Этот пар – химический аналог нервных газов, использовавшихся на Земле в двадцатом столетии. Газ типа фосген выжигает глаза и иссушает легочные ткани. Не рекомендуется выполнять какой-либо ремонт в охладительной системе корабля во время полета.

– Общие данные охладительной системы двигателей, – приказал Кинсолвинг.

– Потери давления – один процент. Степень потери возрастает.

– Каков максимум потери для того, чтобы двигатели продолжали функционировать?

– Четырнадцать процентов. При данном состоянии потери такой уровень система достигнет через четыре часа.

– Сколько еще осталось до нашего перехода в нормальное пространство?

– Семнадцать часов.

– Каковы полные данные?

– Уровень энергии понизился, он едва поддерживает энергию поля, – отвечал корабельный компьютер. – В главном энергетическом ответвлении есть поврежденные провода, происхождение повреждения неизвестно. Это вызвало падение уровня освещения до нуля люменов.

– Ты можешь решить проблему?

– Нет.

Кинсолвинг отмахнулся. Можно будет и позднее побеспокоиться о том, чтобы найти поврежденный силовой кабель. Если у них еще останется это «позднее». Но, прежде всего, следует заняться утечкой охладителя. Иначе всего лишь через четыре часа они навсегда потеряют возможность вернуться в нормальное пространство.

Кинсолвинг остановился возле переходного шлюза и отыскал скафандр почти по размеру. Придется слегка ссутулиться и соблюдать осторожность, чтобы внезапно не выпрямиться, но Кинсолвинг решил, что сумеет произвести сварку в нужном месте, пока на нем этот скафандр.

– Барт, зачем ты нацепил эту идиотскую штуку? – спросила Ларк. В руке она держала небольшой изогнутый огонек.

– Если я буду нагревать обшивку охладителя, образуются газы, они ядовиты. Тебе придется подождать снаружи, пока я работаю. И следить, чтобы вентиляторы не гнали воздух из машинного отделения в остальную часть корабля.

– Как же мне это сделать?

– Надень скафандр и советуйся с корабельным компьютером.

Ларк нахмурилась. Не очень-то это привлекало ее, но Ларк молча отправилась на поиски скафандра, который мог оказаться и шикарным, и защищающим.

Кинсолвинг глубоко вздохнул, закрыл шлем и пошел в машинное отделение. Он закрыл за собой дверь и дотронулся до того места, где робот просверлил лазером дырочки. Что-то зашипело и хлынуло, потом растаяло – как раз настолько, чтобы можно было увидеть отверстие. И только тогда Кинсолвинг сосредоточил внимание на проблеме, вставшей перед ним.

Он осветил фонариком поверхность и ясно увидел девять отверстий. Больше, чем он заметил при первом осмотре. Кинсолвинг пристально посмотрел на трубки, удивляясь, что за безупречная сталь была здесь применена. Он был опытен в починке тяжелого, грубого шахтного оборудования. Обычно кувалда оказывалась настолько же действенной, как и тонкие электронные устройства. Но теперь такая ремонтная техника не годилась.

Он посмотрел руководство к сварочному лазеру, затем тронул включающую кнопку. Моментальная вспышка чуть не ослепила Кинсолвинга. В обзорном окошке скафандра не было поляризаторов. Глаза Кинсолвинга наполнились слезами, он заморгал, чтобы избавиться от пляшущих перед глазами точек. Потом попробовал заново.

Хлынула струя, похожая на пар.

Кинсолвинг отодвинулся и прошелся рукой в перчатке по окошку скафандра. Охладитель мгновенно обратился в пар – и весьма едкий. Кинсолвинг подумал: если бы даже этот пар не был ядовитым, ему необходимо чем-то защищать лицо. При непосредственном контакте струя газа въелась в пластик и покрыла его инеем.

– Осторожнее, – сказал себе Кинсолвинг, снова склоняясь над трубками.

С большей осторожностью он нацелил лазер и нажал на кнопку. Поток капель прекратился.

– И снова, и снова, – сказал себе Кинсолвинг. Медленно, осторожно он заделал дыры, просверленные дьявольским роботом Камерона. Оставалась надежда, что он начал эту работу вовремя.

Нельзя сказать, чтобы Кинсолвинг особенно наслаждался тем, что они могут заблудиться в гиперпространстве. И еще ужасней, если они заблудятся навсегда.


Глава вторая | Хозяева космоса | Глава четвертая