home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава семнадцатая

Бартон почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Головокружение, овладевшее им, превратилось в преимущество. Он отвернулся в сторону, закрывая лицо рукой. Наклонился и упал на одно колено, держась к Камерону спиной. Тот остановился, Кинсолвинг ждал, что почувствует руку у себя на плече, что по нервам у него хлестнет оглушающий прут, криком вызовут стражников, на него нападет робот.

Этого не произошло.

– Вы хорошо себя чувствуете? – спросил Камерон.

– С-слишком в-выпил, – сообщил Кинсолвинг, заикаясь. – Прекр-ра-сный пр-раздник.

Камерон фыркнул:

– Осмелюсь предположить, вы уже отпраздновали все вечера, которые я хотел бы посетить.

Роскошно одетый мужчина щелкнул пальцами, и робот-охотник послушно пошел за ним.

Кинсолвингу удалось поднять голову и увидеть, как блестяще разодетый Камерон исчезает в вестибюле, где толпились люди. Долгие-долгие секунды Кинсолвинг не мог встать. Ноги у него ослабели и дрожали. Наконец он глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Он чуть не столкнулся лицом к лицу с человеком, виновным в его горестях. То, что он до сих пор жив, говорило о чистой удаче столько же, сколько и о ловкости.

Кинсолвинг не обманывал себя относительно избавления от Камерона. Главным здесь было удивление. Никто не мог бы ожидать, чтобы беглец вернулся во власть корпорации, и Кинсолвинг должен был допустить, что Камерон и Гумбольт могут даже не знать, что он бежал с планеты-тюрьмы. Станут ли инопланетяне поднимать тревогу и предостерегать человеческие миры, а в особенности Гамму Терциус-4, о его бегстве?

Кинсолвинг бросил поспешный взгляд на кабину лифта и увидел, что она пуста. Только тогда он вошел, нажал кнопку и произнес: «Ларк Версаль».

Кабина поднялась так внезапно, что Кинсолвинг упад на колени. Неуклюже поднявшись, Кинсолвинг порадовался, что он один. Объяснить подобное поведение было бы трудно, а главное – его бы запомнили. Последнее, что ему сейчас было нужно, – это стать предметом разговоров.

– Будь же незаметным! – приказал он себе.

Дверцы раздвинулись, и все попытки стать незаметным испарились.

Перед отворившейся дверцей лифта нависал робот-дворецкий, он произнес:

– Приветствуем вас, мистер Бартон. Леди Ларк ждет вас у себя.

В добавление к роботу вдоль стен безучастно стояло несколько слуг-людей, ожидающих малейшего намека на какую-нибудь просьбу. Кинсолвинг пытался особенно не приглядываться к ним, когда пробирался за роботом-дворецким. Ковры, должно быть, были персидские. Ничего другого, судя по рисунку и ощущению ворса под ногами, здесь быть и не могло. Стены украшали картины известных художников, и в самых неожиданных местах можно было увидеть искусные статуи. Более того, все это завершалось панорамой города, расположившейся за чистыми окнами.

Кинсолвинг шел дальше, поражаясь такому богатству. Предыдущее его посещение ГТ-4 не раскрывало перед ним этой стороны операций Межзвездных Материалов. Кинсолвинг понимал, что сейчас он погрузился в мир, предназначенный только для немногих избранных.

Немногих избранных, подобных Ларк Версаль.

– Дорогой! – приветствовала его она.

Ларк обвила руками его шею и слегка покачивала Кинсолвинга, пока он входил в комнату, украшенную даже еще богаче, чем территория снаружи. Он почти не замечал убранства комнаты. Ларк была одета блистательно и напоминала еще более великолепное произведение искусства.

– Тебе нравится? – спросила она, отстраняясь от него, чтобы обнаружить свою обнаженную кожу. – Я изменила некоторые краски и смешала их.

Соски отливали ярко-голубым, затем бледнели, переходя в серо-голубоватый только для того, чтобы измениться в такие оттенки, которым Кинсолвинг не мог подобрать название. Тени у нее на грудях менялись, чтобы соответствовать соскам, а все остальное тело так живо мерцало красками, что у Кинсолвинга перехватило дыхание.

– Фантастика, – шепнул он.

– Я так и знала, что тебе понравится. Но торопись. Мы должны посетить прием. Не очень большой, всего несколько сотен людей из высших слоев ММ.

– Ларк, подожди, – начал он.

– Ты ведь не собираешься снова исчезнуть, а? Это было невежливо, когда ты так поступил со мной на УПК.

В притворном гневе она топнула ногой. Из-за этого движения ступни на ее левой икре изменилась окраска.

– Мне надо было получить кое-какие документы, – объяснил Кинсолвинг. – Он сглотнул и попытался посмотреть ей прямо в глаза. Эта попытка дала больше того, на что Кинсолвинг рассчитывал. Вид ее тела захватил его совершенно, что и было задумано.

– Но теперь, когда у тебя есть все, что нужно... – начала Ларк.

– Этот прием, – вспомнил Кинсолвинг. – Кто там будет? Мне необходимо поскорей связаться с кем-то. Если я этого не сделаю...

Кинсолвинг растерял все слова, когда вспомнил случайную встречу с Камероном в вестибюле. Этот человек мог быть разодет, точно какой-нибудь придворный из Франции восемнадцатого столетия, но Кинсолвинг помнил выражение его лица, когда тот убил ллорского капитана-агента. Камерон наслаждался, воистину наслаждался убийством. За его изысканной внешностью прятался холодный и хитрый ум.

– Ой, каким занудой ты можешь быть! – раздраженно воскликнула Ларк. – Ну, все там будут. Не волнуйся, мой дорогой, я представлю тебя кому-нибудь, кто сможет помочь, обещаю, – с этими словами она резко развернулась, элегантно приподнялась на одном носочке, чтобы продемонстрировать мышцы своей ножки и послать новые оттенки цветов по стройным лодыжкам, а потом упорхнула одеваться.

Кинсолвинг бросился на стул и уставился в окно на город. Он вынужден был наслаждаться обещаниями двухсотлетней годовщины Межзвездных Материалов. Потому что последние сто лет корпорация превратила ГТ-4, этот маленький сегмент мира, в настоящий рай. Кинсолвинг разглядывал город и видел только мрачные перспективы. Жизнь его разбилась на куски, и единственная надежда вновь их соединить заключалась в том, чтобы пойти в соседнюю комнату и одеться, сосредоточившись на выборе костюма, что поможет ему больше всего. Кинсолвинг покачал головой. Нет, он не должен жаловаться. Если бы не случайная посадка «Соловья», он никогда не совершил бы побег из инопланетной тюрьмы. Его сердце охватил холод. А было ли прибытие Ларк чистой случайностью? Не заключал ли план Гумбольта кое-чего, более дьявольского, чем обвинение его в убийстве и воровстве? Кинсолвинг был не в состоянии даже представить себе, что это такое. Но ему в голову пришел один-единственный вопрос, который он до сих пор просто не имел возможности задать. Он позвал:

– Ларк, ты мне ответишь на один вопрос?

– Конечно, дорогой, если ты мне скажешь, что ты предпочтешь – это платье или жуткое синее уродство?

Кинсолвинг повернулся на стуле. Ларк у сверкающего зеркала стояла обнаженная. В зеркале отражались ее лицо и пышное тело, одетое в мерцающую электрическую радугу. Ткань казалась больше жидкой, чем твердой, она трепетала и светилась, блестела и скрывалась.

– Это? Или это?

Ларк дотронулась до рамы сверкающего зеркала, и радуга исчезла, сменившись синим платьем, которое в сравнении со сверкающим великолепием казалось простоватым.

– Синее, – посоветовал Кинсолвинг без колебаний.

– Но оно ничего не делает, – протестовала Ларк.

– А что будет на других женщинах?

Улыбка медленно появлялась на лице блондинки по мере того, как она начинала понимать;

– О да, я же знала, что привезла тебя сюда по какой-то определенной причине! – танцующим шагом она приблизилась к нему, нагнулась и слегка чмокнула в губы.

– Ларк, вопрос. Кто твой отец? Почему ММ оказывают тебе столь щедрый прием?

– Папочка такой богатый, он может десять раз купить и продать корпорацию Межзвездные Материалы. Вот почему они так суетятся вокруг меня. Боятся, чтобы я не сказала ему о них чего-нибудь дурного, и тогда он их действительно продаст.

– Он что – держатель акций?

– Едва ли. Не повторяй этого никому, но папочка никогда не желал бы иметь ничего общего с компанией, сделай себе имя копанием в грязи. Я ничего такого не имею против тебя, дорогой Бартон, но согласись, что это несколько примитивно.

– Но...

Кинсолвинга прервал мелодичный звук открывающейся двери. Он пригнулся на стуле так, чтобы спинка скрыла его от робота-дворецкого, проскользнувшего в комнату.

– Леди Ларк, – провозгласила машина, – прибыло приглашение на вечер. Церемония открытия состоится ровно через пять минут.

– Ой, а мне совершенно нечего надеть.

– Синее платье, – напомнил Кинсолвинг.

Ларк дважды дотронулась до рамы зеркала, потом потянула за краешек – и за зеркалом обнаружился шкафчик. Внутри висело синее платье, подогнанное под размеры, отражавшиеся в зеркале. Ларк торопливо оделась. Кинсолвинг никогда бы не подумал, что женщина способна на такую скорость. Она схватила его за руку и чуть ли не волоком потащила из комнаты.

– Нам нужно успеть к началу. Тогда-то я и смогу увидеть, с кем мне поговорить о тебе.

Ларк крепко вцепилась в его руку и повела к лифту. Робот-дворецкий послушно придерживал резные деревянные двери. Снова из-за внезапного ускорения Кинсолвинг упал на колени.

Прежде, чем он успел что-нибудь сказать, двери раздвинулись на этаже номер сто один, где посетители вечера уже заполнили помещение.

– Пора приниматься за работу, – рассмеялась Ларк. Она потащила Кинсолвинга вперед и немедленно начала приветствовать элегантно одетых мужчин и женщин в таких головокружительных платьях, что Кинсолвинг заволновался, как бы ему не окосеть из-за отсутствия специальных очков. В нескольких присутствующих он узнал младших служащих ММ и молил бога, чтобы они не узнали его.

Но Кинсолвинг не имел оснований беспокоиться. Если он будет по-прежнему оставаться рядом с Ларк Версаль, ему никогда не стать центром внимания.

Однако же он довольно быстро обнаружил, что не так-то просто оставаться с ней рядом. Особенно когда мужчины так и клубились вокруг нее, оттесняя Кинсолвинга. Он молча выбрал одну из стен и прислонился к ней, глаза его искали среди гостей кого-нибудь, к кому он мог бы приблизиться. Присутствовало несколько юных вице-президентов, но Кинсолвинг не видел ни Гумбольта, ни Камерона. Он надеялся найти здесь председателя Фремонта, но этого призрачного мужчины нигде не было видно. Во время вступительной церемонии Кинсолвинг держался сзади. Это был первый вечер в продолжающемся целый месяц праздновании двухсотлетнего юбилея бизнеса за пределами Земли.

– Друзья корпорации Межзвездные Материалы, – обратилась к ним красивая темноволосая женщина с маленького возвышения в середине комнаты. – Приветствуем вас! Председатель Фремонт сожалеет, что состояние здоровья помешало ему присутствовать здесь сегодня, но он доверил мне радостную обязанность посвятить это событие Тадеушу Макинтайру, выдающемуся архитектору и строителю здания нашего управления, человеку, видение и предвидение которого увлекло нас сюда с планеты, откуда мы все произошли, и вырезавшего эту нишу на Гамме Терциус-4.

– Кто она? – спросил Кинсолвинг стоявшую рядом с ним женщину.

– Это директор Виллалобос.

Больше Кинсолвинг ничего не спрашивал. Марию Виллалобос часто упоминали как преемницу Фремонта. Кинсолвинг никогда ее раньше не видел и не встречался с ней, но ее присутствие убедило, что она совершенно не подходит для того, чтобы обращаться к ней по его делу. Холодный свет, исходящий от ее глаз, делал очевидным, что Камерон – не единственная личность в ММ, не имеющая совести.

Конечно, возможно, он неправильно оценивает Виллалобос, но Кинсолвинг так не думал. Он обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Ларк уходит рука об руку с молодым человеком, одетым в старомодный смокинг. Кинсолвинг двинулся было за ними, но сразу остановился. Он не знал, что мог прервать, но был способен догадаться.

Стараясь не выглядеть слишком неловким, Кинсолвинг пробрался к краю толпы. Он ощутил деланное веселье этих людей. Эти юные труженики ММ находились здесь по делу, а не для удовольствия. Они продвигали один другого, добиваясь власти и влияния, ища какой-то информации, которую можно использовать для выгоды и шантажа. Кинсолвинг наблюдал, ощущая надвигающийся ужас, припоминая похожие вечеринки, какие ему приходилось посещать. И его действия мало чем отличались от поведения остальных. Хотя он был чертовски хорошим инженером, но не стал бы в его возрасте старшим инспектором только благодаря своему опыту, без того, чтобы уметь торговать информацией и влиянием.

Его немного удивило, что когда-то он играл в эти игры. Теперь Кинсолвинг выступал сторонним наблюдателем: все для него стало очевидным. Если бы он не был так занят тем, чтобы найти человека, способного очистить его репутацию, его могло бы порадовать такое открытие.

Какое-то ощущение заставило Кинсолвинга обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ларк возвращается с молодым человеком. Они расстались, и Ларк немедленно подошла к другому мужчине, постарше. Кинсолвинг понял, что Ларк наслаждается этим вечером, равным образом получая удовольствие и от удобства получить удовлетворение своих сексуальных потребностей, и от близости с богатством и властью.

Бартон быстро подвинулся вперед на несколько шагов. Человек, с которым разговаривала Ларк, показался ему знакомым. Когда Кинсолвинг услышал слова блондинки, он понял, что тут и есть его шанс.

– Ах, директор Лью, это такой славный вечер! Это вы его задумали, правда ведь?

Директора финансового отдела ММ явно грели похвалы Ларк. Через десять минут они вышли, пальцы Ларк играли с ширинкой на штанах Лью. Директор игриво похлопал ее по руке и отстранил, но недостаточно настойчиво, чтобы не разочаровывать ее. Кинсолвинг последовал за ними, соблюдая приличную дистанцию.

– Директор, мы могли бы зайти к вам в кабинет? Я бы так хотела его посмотреть!

– Нет, Ларк, только не туда. Он на самом верху здания. Даже если мы воспользуемся моим персональным лифтом, добираться туда слишком долго. Я тебя хочу, милая. Ну!

Ларк вскрикнула от радости, когда Лью протолкнул ее в маленькую, интимно освещенную комнатку. Кинсолвинг быстро продвинулся вперед и вцепился пальцами в краешек двери, чтобы не дать ей захлопнуться. Насчет того, как бы Ларк и Лью не заметили его, волноваться не приходилось. Они были слишком заняты друг другом.

Беспокойство Кинсолвинга испарилось, когда он увидел, как Ларк бросила через всю комнату пиджак директора. Тот упал на пол с глухим стуком, и Кинсолвинг понял, что в кармане спрятано что-то тяжелое и объемистое. Когда парочка упала на громадную кровать и начала всерьез заниматься сексом, Кинсолвинг прополз вдоль стены к тому месту, где лежал пиджак. Он пошарил в кармане и обнаружил бумажник, где лежала идентификационная карточка директора – и еще, по крайней мере, с десяток разных пропусков.

Кинсолвинг взял бумажник и покинул комнату. Пройдет не меньше получаса, прежде чем Лью заметит, что его обворовали. Если мужская его энергия достаточно удовлетворит Ларк, может оказаться еще дольше.

Кинсолвинг обнаружил другую маленькую комнатку и вошел туда. У него ушло минут пятнадцать, чтобы вскрыть секретный замочек бумажника и вытащить оттуда идентификационную карточку. Он положил ее себе в карман. Остальные карточки были аккуратно помечены, куда именно они открывают доступ.

Все, кроме одной незаполненной карточки. Сначала Кинсолвинг подумал, что это запасная, и Лью носит ее с собой, чтобы поставить на нее электронную печать. Но его пальцы прощупали край карточки и обнаружили в пластике трещинки. Этой карточкой часто пользовались.

Кинсолвинг не стал попусту ломать голову. Он уселся на краешек стула и принялся размышлять о том, какая удача свалилась ему на голову, когда он приобрел эти пропуска и карточки. Где-то в компьютере ММ должно лежать доказательство, которое оправдает его от обвинений. Ала Марккен поклялась, что на хищение редкоземельных металлов ее санкционировал кто-то сверху. Он тогда подумал, что она имеет в виду Кеннета Гумбольта.

Имея идентификационную карточку и карточки-пропуска директора Лью, Кинсолвинг надеялся отыскать доказательства. Имея компромат против Гумбольта, он сможет снять с себя и подозрение в убийстве.

Уж помимо всего прочего, он сможет доказать председателю Фремонту, что не имеет ничего общего с хищением руд у компании, и что истинный виновник до сих пор сидит в правлении директоров.

Бартон Кинсолвинг вышел из комнаты и стал искать лифт, который доставил бы его в офис директора Лью, к его компьютеру.


Глава шестнадцатая | Хозяева космоса | Глава восемнадцатая