home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава четырнадцатая

– Я нахожу это крайне безвкусным, – Камерон наморщил нос, чтобы подчеркнуть свое мнение. – Неужели нет другого способа добыть информацию?

– Я люблю иметь дело с чудиками ничуть не больше вашего, – огрызнулся Кеннет Гумбольт, – но это крайнее обстоятельство.

– Едва ли, – пробормотал Камерон. И произнес погромче: – Подумайте. Это существа, которые держат людей под своей пятой. И они проявили такую неэффективность! Не могут удержать в тюрьме даже такого жалкого безмозглого типа, как Кинсолвинг!

– В их хваленом тюремном мире, кажется, завелась щелочка, да? – сказал Гумбольт. Одна мысль об уязвимости инопланетян высекла искру надежды в его сознании. Несмотря на то, что необходимость снова иметь дело с Камероном не так уж и усиливала надежду. Не нравился Гумбольту этот фат, хотя от него была некоторая польза.

Гумбольт не мог не переводить взгляд с элегантно одетого Камерона на небольшого робота, крутящегося рядом. Энергетический уровень переведен на самый низкий, робот издавал едва слышное гудение, но смертоносность этой машины была очевидна, ее подчеркивал каждый контур, каждый угол механизма. Двойные датчики мигали злобными красными огоньками, точно глаза живого хищника. Подвижные прутья из стальной проволоки поверх головы делали робота похожим на большое металлическое насекомое. Гумбольт не мог догадаться, что именно отмечают эти датчики. Или, возможно, они вовсе не были датчиками.

Гумбольт слегка содрогнулся при мысли, что этот робот охотился бы за ним по его следам. Он видел, что этот робот делал с ллорами, но ему не приходилось быть свидетелем, как он выполняет операцию расчленения. Неужели эти антенны – нагретые проволоки, которые пронзают плоть? Или Камерон сделал нечто еще более дьявольское? В уме у Гумбольта одна за другой проносились неистовые картины, пока он смотрел на электрические хлыстики, лазерные резаки и акустические щипцы.

– Откройте мне только то, что известно чудику, и я буду действовать соответственно, – сказал Камерон. Он засунул руку в парчовый карман куртки и достал маленькую золотую коробочку. Открыл ее при помощи тщательно наманикюренного ногтя на большом пальце. Слегка наклонившись, прислонил нос к крохотной трубочке, торчавшей изнутри коробочки, глубоко вдохнул и улыбнулся.

– Это что такое? – нахмурился Гумбольт. – Мне вовсе не надо, чтобы вы нанюхались до одури. Кинсолвинг, кажется, не из таких, кто может удрать из этой тюрьмы, но он это сделал. Он, похоже, куда опаснее, чем мы могли предполагать.

– Не опасайтесь, директор Гумбольт. Это совершенно невинная привычка. Здесь содержится только чистый церий.

– Что?

Камерон снисходительно улыбнулся:

– Церий из ваших шахт на Глубокой.

– Так вы вдыхаете чистые редкоземельные металлы? Это же металлы. Что...

– Это дает непередаваемый эффект. На самом деле, необходимо попробовать, чтобы понять.

– Но это же металл!

– И дорогой металл, – парировал Камерон. – Возможно, это часть его назначения. Не каждый способен доставить себе удовольствие, потребляя грамм или два в день. Или, может быть, главное – это реакция, когда он достигает слизистой оболочки. Он разлагается на отдельные кислоты.

Гумбольт сделал гримасу в сторону Камерона, наклонился и тронул кнопку интеркома.

– Пришлите этого... джентльмена, – приказал он.

Когда инопланетянин вошел в помещение, Гумбольту пришлось жестом напомнить Камерону, чтобы тот замолчал. После второго строгого взгляда щеголь вынужден был понизить энергию своего робота. Механизм начал жужжать более глубоким тоном, а проволочная антенна забилась с яростью пойманного насекомого.

– Добрый день. Так великодушно с вашей стороны почтить нас своим присутствием, начальник-страж Куопта, – приветствовал его Гумбольт, почти подавившись именем инопланетянина.

– Да исчезнут все притворные чувства, – отозвался инопланетянин скрипучим голосом. – Я на своем посту нахожусь в большом затруднении. Никогда раньше не освобождался и не сбегал ни один преступник. Мое место в охране теперь под вопросом.

– Как и должно быть, – пробормотал Камерон. – Вам необходимо хорошо выполнять свои обязанности, чтобы ожидать долгого пребывания на посту.

Инопланетянин согнулся в поясе, а ноги его твердо стояли на мягком ковре. Изогнувшись под совершенно невероятным углом, он спросил:

– Это вы охотник?

– Грубое определение, – улыбнулся Камерон. – Считайте меня человеком, который спасет вашу репутацию.

Выделенное ударением слово в реплике Камерона не прошло для инопланетянина незамеченным. Он отреагировал:

– Иметь дело с космическими отбросами вроде вас одинаково отвратительно для работника моей станции.

– Джентльмены, пожалуйста, – воззвал к ним Гумбольт. – Не будем допускать, чтобы персональная разница особей заслоняла конечную цель. У нас общие интересы. Так подумаем же вместе, как лучше послужить общим интересам.

– Почему вы так хотите, чтобы один из ваших низших представителей вернулся на мою тюрьму-планету? – спросил Куопта.

– Вы забываете, что этот «низший» представитель сбежал из вашего мира, – напомнил Камерон не без некоторой злобы. – Ни один представитель какого-нибудь иного вида этого не сумел, разве не так?

– Вы желаете убрать его от выполнения какого-то другого, более грандиозного преступления, – продолжал инопланетянин. – И это единственная причина для вас, чтобы иметь дело со мной.

– Наши причины есть наши, – оборвал его Гумбольт. – Если удовлетворить и ваши, и наши интересы, в чем тут противоречие?

– Я не могу санкционировать преследование, – скрипучий голос Куопты перешел в бас. – У нас нет лишних стражников, кроме того, никогда не случалось таких происшествий, чтобы требовать погони.

– Я подожду до возвращения этого ссыльного, – успокоил его Камерон. – Если он попытается найти убежище на одной из планет, населенных людьми, я его найду.

– А если он попытается скрыться среди чу... среди инопланетного населения, – поспешно поправился Гумбольт, – мы потребуем от вас разрешения для мистера Камерона проникнуть в эти миры, чтобы найти и захватить его.

– Индивидуальные миры позволяют нарушать свои права с большими затруднениями, – ответил инопланетный начальник стражи.

– Нелегко будет выправить необходимые документы, о которых вы упоминали, но все же возможно их раздобыть, – сказал Камерон. – Вы их нам обеспечите, так, начальник?

Куопта наклонил голову и помахал длинными тонкими руками, как крыльями. Оба человека приняли этот жест за согласие.

– Расскажите нам еще об этом бегстве, – попросил Гумбольт. – Мы слышали только краткие отчеты.

– Я вам не сообщу местоположения тюремного мира, – предупредил инопланетянин.

– А мы и не спрашиваем. Хотя мы питаем твердую надежду на то, что ни один мерзавец из нашего племени не будет приговорен к пребыванию в этом мире, у нас нет желания вмешиваться в вашу судебную систему. Если тайна расположения планеты есть часть этой системы, что ж... – Камерон развел руками и зловеще улыбнулся.

– Человеческий космический корабль проник в эту систему, он давал фиктивный сигнал бедствия.

– Что за... сигнал бедствия? – спросил Камерон, наполовину прикрыв свои стальные серые глаза и полностью сосредоточившись.

– Неисправность двигателя. В то время как из многих наблюдательных точек системы были получены свидетельства о преднамеренной перегрузке. Пилот делал попытки к радиосвязи, находясь в звездном пространстве.

– Это и в самом деле кажется подозрительным, – заметил Гумбольт. – Все знают, что это невозможно, что из-за этого происходит невообразимая перегрузка двигателей.

Камерон промолчал.

– Корабль пошел прямо на посадку, используя аварийные ракеты.

– Значит, главный двигатель не действовал? – уточнил Гумбольт.

– Похоже на то. Уровень энергии не соответствовал возможности двигателя. Корабль приземляется, каторжник Кинсолвинг входит туда, наша орбитальная станция начинает обстреливать лучами.

– Ваша лазерная пушка повредила корабль? – спросил Гумбольт.

– Посадка была точной и произошла в тот момент, когда наша станция не могла соответствующим образом защититься от вторжения в нашу систему.

– Вы утверждаете, начальник, что рассеяние луча в атмосфере было таким сильным, что корабль избежал повреждений, – после того, как губы Камерона произнесли эту простую фразу, они продолжали шевелиться, словно продолжая речь.

– Это так. Звездный корабль повысил уровень энергии, взлетел и достиг орбиты. К тому времени, как охраняющая станция пришла в готовность полностью использовать оружие, корабль перешел в гиперпространство, за пределы нашей досягаемости.

– Вы получили вектор взлета?

– Ничего доказать нельзя. Ничего не известно о геодезии гиперполетов. Мы только думаем, что корабль перешел в гиперпространство, он находился на очень коротком расстоянии, сориентировался в четырех измерениях, а после переменил местоположение. Взлет с орбиты был совершен для того, чтобы сбить нас с толку, или по причине паники, чтобы избежать нашей лазерной пушки.

– Что бы там ни было, но они, кажется, сбежали очень аккуратно, – сделал вывод Гумбольт. В его голосе звенело искреннее восхищение. Любое торжество над инопланетянами наполняло его торжеством, даже если чудиков обходил тот, кому он желал скорой смерти.

– Описание Кинсолвинга циркулировало среди всех представителей рас, пользующихся нашим тюремным миром. Если он будет достаточно глуп, чтобы приземлиться на любую из этих планет, он найдет, что ему трудно там скрыться.

– При этом все же остаются человеческие миры и те цивилизации, которые не пользуются вашей тюрьмой. Какие это миры? – спросил Камерон.

– Я не свободен делиться подобной информацией. Многое, относящееся к планете-тюрьме, следует держать в тайне.

– Она не останется тайной, когда Кинсолвинг сядет где-нибудь и рассчитает, где эта планета. Но это означает, что вашу тайну знает хотя бы он, верно? Или еще кто-то, кто с ним работает. Ведь не может быть случайностью то, что этот корабль так удачно подобрал его.

– Это и моя мысль, директор Гумбольт. Вот почему я и явился на ваш вызов. Если вы его разыщете, вам предложат награду.

– Я не прошу ничего, – вставил Камерон, – кроме разрешения посещать планеты. Буду служить справедливости.

– Неужели вы так ненавидите этого Кинсолвинга, что посылаете на его поиски таких? – спросил Куопта у Гумбольта.

– Мистер Камерон – весьма ценный служащий Межзвездных Материалов. Он отлично выполняет свою работу. Что ж, начальник, есть еще один пункт, который вы позабыли упомянуть, и он будет представлять для нас неизмеримую ценность, если мы собираемся найти Кинсолвинга.

Человеческий взгляд уперся в глаза инопланетянина. Наконец Куопта сказал:

– Распознавательный сигнал корабля была записан на пленку. Возможно, он и не настоящий. Зачем стали бы рисковать, совершая столь дерзкую операцию, не поменяв сигнала?

– А зачем вообще подавать сигнал? – осведомился Камерон. Теперь он зажмурил глаза. – Зачем же пытаться обманом пробираться на поверхность планеты-тюрьмы, трубя опознавательные сигналы?

– Вот запись. Для нас она ничего не означает. Ваши списки могут вам помочь.

Куопта швырнул на стол Гумбольту небольшой металлический диск. Не произнеся больше ни слова, инопланетянин повернулся и вышел.

Гумбольт испустил глубокий вздох облегчения и поудобнее откинулся в своем кресле.

– Я рад, что он ушел. От этих чудиков у меня мурашки по телу.

– Врага надо знать, – заявил Камерон. – Не забывайте. Он достаточно напуган бегством Кинсолвинга, чтобы прилететь на Гамму Терциус-4. Он же явился в населенный людьми мир. Думаю, что я смогу получить полное разрешение посетить любую их планету.

– Только на те, которые не объявили тревогу по случаю бегства Кинсолвинга, – поправил Гумбольт. – Зачем допускать, чтобы вы дублировали работу их полиции?

– Это не так, директор, – возразил Камерон. – Допуск означает очень многое. У чудиков нет желания сделать информацию легкодоступной для нас. Они могут испугаться, что мы обнаружим истинное местоположение их мира-тюрьмы. Вообразите только, как их преступники начнут использовать это против них.

– Мысль интересная, – произнес Гумбольт. – Но опасность, исходящая из того, что Кинсолвингу известно о Плане, перевешивает подобные размышления.

– А что он знает такого, во что могут поверить чудики?

– Вероятно, ничего. Но мы не можем рисковать, чтобы малейшая информация о Плане просочилась к чудикам. Только не это, – Гумбольт скрестил руки на груди и откинулся в кресле, запрокинув голову. – Жаль, что мы не можем завербовать Кинсолвинга.

– Нет ли какого способа выжечь его мозги и перепрограммировать? – поинтересовался Камерон.

– Едва ли. Те его качества, которые мы больше всего хотели бы использовать, от массивного выжигания мозгов исчезнут. А жаль.

– А что насчет источника его сведений? Насчет Алы Марккен?

– Она просто проговорилась, – слишком быстро ответил Гумбольт. – Дважды она такой ошибки не сделает.

– Ее ведь перевели снова на ГТ-4, да? Возможно, зачислили в персональный штат? – Камерон злобно усмехнулся.

– Это вас не касается. Утечка информации больше не повторится. Ала – лояльный сотрудник и в отношении ММ, и в выполнении Плана. Хотел бы я, чтобы вы проявляли такое же прилежание.

– Разумеется, директор.

Камерон подобрал металлический диск, оставленный инопланетным начальником тюремной стражи. Засунул его в гнездо для чтения. У Камерона поднялись брови от удивления.

– Интересный обман со стороны Кинсолвинга, – заметил он. – Такой иронии я от него не ожидал.

– А что такое?

– Регистрация сбежавшего корабля. Он принадлежит Галактической Фармакологии и Медицинской Технике.

– Совпадение, – обрезал его Гумбольт. – Межзвездные Материалы и ГФМТ никак не могли быть замешаны в этом побеге.

– Если только наш мистер Кинсолвинг не знает о Плане куда больше, чем вы считаете.

– Але неизвестно об участии ГФМТ. Она знает только о ММ. Это совершенно невероятно.

– Оказывается, Кинсолвинг более опасен для Плана, чем вы полагали, директор. Возможно, мне следует начать расследования с ГФМТ, – Камерон улыбнулся, как человек, испытывающий явный дискомфорт.

– Доберитесь до Кинсолвинга, остановите его.

– В наших интересах было бы обнаружить, сколько ему известно о Плане, и выяснить его источники информации. Ваша... м-м... сопостельница, директор, может знать о Плане больше вас.

– Но Ала... – Гумбольт оборвал свое сердитое возражение. Камерон его подзуживал, наслаждаясь зрелищем того, как могущественный директор Межзвездных Материалов пытается выкрутиться из затруднительного положения.

– Я немедленно пущусь по следам нашего доблестного изобретательного мистера Кинсолвинга, – сказал Камерон, – есть у меня несколько мыслишек, как в скором времени привести его к... правосудию.

Гумбольт сделал жест рукой, отпуская Камерона. Тот вышел, робот-следопыт следовал за ним по пятам. Гумбольт хотел бы привести этого робота в действие хоть на мгновение, чтобы обратить дьявольское изобретение Камерона против него же самого. Но он не мог этого сделать. Он нуждался в Камероне. План нуждался в Камероне.

А Кеннет Гумбольт нуждался в долгом разговоре с Алой. Что эта женщина действительно знает о Плане Звездной Смерти и что она рассказала Бартону Кинсолвингу?


Глава тринадцатая | Хозяева космоса | Глава пятнадцатая