home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава одиннадцатая

Бартон Кинсолвинг позволил ллорам делать с ним все, что они хотели. Шок, который он испытывал от повторяющихся предательств, лишил его всякой воли, а инопланетный звездный корабль уже кружил по орбите вокруг планеты, которой они отказывали в имени.

В результате гиперкосмической транспортировки Кинсолвинг испытывал круговорот в кишечнике и изо всех сил боролся с рвотой. Руки его были надежно схвачены цепью, другая петля цепи, лежавшая у него вокруг талии, привязывала его к палубе, и он не мог свободно двигаться.

– Пожалуйста, – слабым голосом позвал он, с трудом раскрывая растрескавшиеся губы. С тех пор, как был вынесен приговор на Глубокой, ллоры не давали ему есть и пить. Кинсолвинг пытался догадаться, как давно это случилось, но мог припомнить только четыре дня. – Где мы?

– У тебя дома, – отрезал стражник. Инопланетянин сидел на удобной кушетке и с подозрением глядел на пленника, как будто ждал, что тот сейчас вскочит и убежит. Но даже если бы ему удалось проделать такой подвиг, как ни слаб и ни побит эмоционально он был, Кинсолвингу было некуда бежать. Межзвездные Материалы больше не считали его своим сотрудником. Кеннет Гумбольт его предал. Его возлюбленная Ала Марккен покинула инженера. Таинственный убийца Камерон заставил всех подумать, будто бы это старший инспектор совершил преступление, результатом которого стала ссылка. Кинсолвингу некуда было обратиться.

– Где мой дом? Где?

– Планета без названия, – ответил стражник. – Только немногие знают ее местоположение. Мы ее используем для... мусора.

Кинсолвинг начал протестовать и доказывать свою невиновность, потом перестал. Бесполезно. Даже если этот стражник ему поверит, хотя и не существовало никакой причины, чтобы поверить, Кинсолвинг ничего не выиграет. Каждое биение его сердца отбирало у него еще немного сил. Он снова прислонился к холодной металлической перегородке палубы и скорчился, точно эмбрион – поза, которую он приобрел за четыре дня путешествия.

Четыре дня. Космический корабль чужаков был более мощным, чем подобные суда, построенные на Земле. Они каким-то образом избегали того, что земные ученые называли «ограничениями скорости» в гиперкосмосе, так же как скорость света ограничивает путешествие в четырех измерениях. Кинсолвинг попытался определить, удалились они от Глубокой на сто световых лет или тысячу. Под конец он пришел к печальному выводу, что это больше не имеет значения. Кинсолвинг поверил стражнику, когда тот сказал, что местоположение планеты-тюрьмы держится в секрете. Кто захочет освободить Бартона? Все оказалось связано в такой аккуратный симпатичный пакет, что ему только и остается гнить на какой-то планете, приткнувшейся на краю вселенной.

Межзвездные Материалы сохранили свои шахты на Глубокой, где добывали редкоземельные руды. Ала и остальные оправданы и очищены от обвинений. А ллоры поверили, будто они заставили истинного виновника предстать перед судом, не только за то, что он убил капитана-агента, но и за отвратительное преступление, состоящее в уклонении от налогов и хищении пород.

И все это было частью того, что Ала Марккен называла Планом. Этот План, как и планета-тюрьма под орбитой космического корабля, держался в секрете, в тайне, и Кинсолвинг никогда не сможет эту тайну раскрыть, никогда, до самой смерти.

– Выходи, – послышалась грубая команда стражника. Подобные щупальцам пальцы прошлись по талии Кинсолвинга и заставили его встать прямо. Но даже стараясь со всех сил, Кинсолвинг не смог бы заставить свои мышцы подчиняться. Он снова упал на палубу. Решимость не показывать слабости перед лицом таких гримас судьбы заставила его подняться на подгибающиеся ноги. На этот раз он не упал. Стражник грубо протолкнул его через коридор в ракету-челнок. Когда Кинсолвинг не смог больше идти, стражник схватился за цепи и потащил его волоком.

К тому времени, как челнок коснулся поверхности планеты, Кинсолвинг чувствовал себя больше мертвым, чем живым.

– Твой новый дом. Да проживешь ты тут долго и да перенесешь ужасные страдания.

И стражник вытолкнул Кинсолвинга через маленький люк и немедленно захлопнул крышку. Кинсолвинг присел. Мир вокруг него кружился безумными кругами. Он слышал, как работают насосы в камерах сгорания, чтобы снабдить горючим крошечный челнок.

Сквозь плотный туман неразберихи и ругательств до него дошло, что он просто поджарится, если немедленно не отойдет подальше от вспышек челнока. Здесь не было даже элементарного посадочного поля. Только из грязных следов на равнине выкорчевана трава. Это казалось единственным указанием на то, что на поверхности планеты кто-то существует или существовал раньше.

Кинсолвинг, напрягая силы, побрел прочь. Когда челнок взлетел, волна горячих газов ударила его в спину, прожигая одежду. Кинсолвинг покатился по земле, и ему удалось погасить огонь. Он лежал и смотрел в тяжелое раскинувшееся над ним небо. Наплывали тяжелые тучи и собирались прямо над головой. Потом хлынул дождь и принес большое количество воды, в которой он так нуждался, и к нему вернулось сознание.

– Ты выглядишь лучше, – дошел до него голос, произносящий слова с артикуляцией межкосмоса, это был язык франков, употребляемый десятком летающих в космос народов. Кинсолвинг попытался моргнуть и испытал приступ паники. – Успокойся же, успокойся. Ты не ослеп. Вот, смотри.

С глаз Кинсолвинга сняли повязку. Он скосил глаза на весело потрескивающий огонек. Поднял руку, чтобы почесать лоб. Тут он почувствовал – что-то не так.

– Мои цепи. Они же исчезли! – выкрикнул Кинсолвинг на межкосмическом, как только нашел в себе силы произнести первые слова.

– Конечно, исчезли. Тебе ведь не придется повсюду расхаживать с ними, правда? Может, ты хочешь получить их назад? Но это невозможно Они проданы. Металлы редки.

– Вы их продали?

Хотя Кинсолвинг чувствовал слабость, ему стало лучше. Впервые с тех пор, как он расстался с Глубокой. Он сел и повернулся лицом к своему благодетелю. Бартон чуть не вскрикнул от удивления. Создание, сидевшее по другую сторону от огня, едва ли можно было назвать человеком или даже гуманоидом.

– Хорошую цену получили. Хотели с тобой разделить, да ты нам должен, вот мы твою часть и взяли. Только справедливо, только справедливо.

Кинсолвинг потер запястья и ощутил наслаждение от свободы. А он уже считал, что никогда такого не испытает. И казалось, что желудок его отнюдь не пуст.

– Вы меня кормили?

– Ясно, кормили, – ответило напоминающее жабу существо.

Сильные длинные задние ноги существа развернули туловище, и крошечные ручки, больше похожие на человеческие, чем руки ллоров, начали что-то размешивать деревянной резной ложкой в тарелке. Пища быстро исчезала в огромном рту, украшенном двойным рядом острых зубов. Слегка выпученные глаза и иглоподобные зубы выдавали хищную природу его освободителя.

– Спасибо.

– В этом мире нет ничего дармового, – ответило создание. Острые глазки устремились на Кинсолвинга, проникая прямо в душу.

– Ты же не думаешь, что несколько звеньев цепи – достаточная плата, а?

– Возможно, да, а возможно, и нет. Мне надо кое-что разузнать.

– Информация тоже кое-чего стоит. Разузнаешь кое-что – и сможешь сделать кое-что.

– Ты же не можешь есть информацию, – возразил Кинсолвинг. – Когда они меня сюда отправили...

– Это кто ж такие – «они»? – поинтересовалось существо. Оно подпрыгнуло и снова опустилось на сильных задних ногах. Кинсолвинг попытался не думать о лягушачьих лапах. В желудке у него заурчало, когда он представил себе земную пищу.

– Ллоры. Разве не они и тебя сюда отправили?

– Не знаю никаких ллоров. Слишком здесь много всяких проклятых видов, и всяк со своими невообразимыми законами и поведением. Меня руакинты арестовали и сослали сюда на каторгу. Пусть же ноги у них ослабеют!

– Я – Бартон Кинсолвинг.

– И о таком племени никогда не слыхал, – покачало головой создание. – Мы-то сассонсы. Великая охота, добрый народ. Никаких таких правил, как здесь. – Крошечная ручка указала наверх.

– Здесь всегда так затянуто тучами? – спросил Кинсолвинг, пытаясь разглядеть мигание хоть одной звездочки. Это ему не удалось.

– Всегда. Никогда не видел чистого неба больше, чем раз в году. И никто другой не видел. Может, это одна из причин, почему эту планету выбрали.

– И что нам полагается тут делать? Отчитываться перед тюремщиками?

Услышав эти слова, создание от души расхохоталось. По крайней мере, Кинсолвинг надеялся, что эти странные квакающие звуки были хохотом.

– Мы делаем, что хотим. Приходим, уходим. Едим, живем, не едим, помираем. Им-то наплевать. Мы свободны бродить по этой планете всю оставшуюся жизнь.

У Кинсолвинга все внутри похолодело. Он-то питал слабую надежду облегчить свою участь, подкупить тюремщика, сбежать. Теперь же она растаяла, точно туман в солнечных лучах, которого он никогда больше не увидит. Ллоры и другие инопланетяне просто скидывают своих преступников на эту планетку и предоставляют им выжить или не выжить. Если хотя бы горсточка астронавигаторов знала местоположение этого мира, а так освобождение невозможно.

Слишком много во вселенной звезд, чтобы представился случай найти среди них одну планету. И Кинсолвингу не был известен ни один человек, заинтересованный в том, чтобы его разыскать. Он начисто вычеркнут отовсюду, он стал нулем, захлопнутой главой в истории корпорации ММ.

– Значит, законов тут нет? – спросил Кинсолвинг.

– Только те, которые мы создаем. Преступники не годятся, чтобы принуждать их подчиняться законам. Если местные законы тебе не нравятся, можешь перейти куда-то еще. Планета большая, места на ней хватит. Путешествовать приходится пешком, зато времени у тебя навалом. Вся оставшаяся жизнь! – создание снова расхохоталось.

– Тебя это, кажется, веселит. Почему?

– Ты плачешь – или смеешься. А мы только смеемся.

Кинсолвинг огляделся. Насколько он мог видеть, они были вдвоем.

– Почему ты говоришь о себе во множественном числе?

– Сассонсениты – телепаты. Тяжко быть одному. Нас только четырнадцать в этом мире, но время от времени мы объединяемся в гармонии и общении.

– Если у вас есть какая-то возможность общаться, то когда прилетит следующий корабль и привезет...

Резкий смех собеседника прервал мысль Кинсолвинга:

– Невозможно. Нет. Всегда перед посадкой проверяют землю датчиками. А прилет может случиться через год-два-три или же через многие годы. И садятся они в разных местах. И...

– Я понял, – прервал Кинсолвинг, чувствуя, как у него все больше портится настроение. – Как же вы живете?

– Скудновато, но живем.

– А чем занимаетесь? Фермы?

– Охота, собирательство – все, что мы можем. Ни металла, ни надежды сделать побольше. Легкая металлическая планета, она такая. Цепи твои имеют ценность тем, что из них можно что-то изготовить. Зачем развивать города? Большинство из нас – воры, мы будем красть друг у друга. – Эта мысль показалась существу крайне забавной. Крошечные ручки уперлись в испещренные крапинками бока, и оно расхохоталось.

Впервые Кинсолвинг почувствовал, как настоящее отчаяние охватывает его, точно плотно окутывающий плащ. Что за преступление совершил его благодетель? Убийство? Или что-то похуже? Из-за чего можно отправить в пожизненную ссылку? Из-за уклонения от налогов? Кинсолвинг считал, что это чересчур.

– Значит, мы просто выживаем, насколько можем, а потом умираем? – спросил он.

– Разве не это – назначение жизни?

– Я ожидаю большего.

– Какая же вы странная раса. Напоминаете таких, с какими мы знакомы, но вы куда безобразнее и глупее.

– Это чувство взаимно.

Создание издало фыркающий звук, затем запрыгало и присело у огня.

– Мы можем процветать в одной упряжке, ты и мы. Мои мозги и твой рост в этом мире позволят продвинуться далеко.

– Как?

– Существо, которому мы продали цепи. Он много звеньев скопил за годы. Точит их, заостряет и делает наконечники стрел. Иногда – ножи. Мы можем у него украсть.

– Неужели это единственный путь, чтобы выжить? – спросил Кинсолвинг.

– А зачем тебе другой? Выкапывать корешки в этом пустынном месте трудно. Дикие зерновые – скудная еда. То, что на этой планете не пыльное и не плоское, то каменистое и гористое.

– А как же океаны?

– Кто знает? Кому это нужно?

Не успело существо произнести еще хоть слово, как звук какого-то движения заставил их обоих оглянуться. Кинсолвинг вскрикнул и перевернулся на живот, выставив ноги. Ему удалось пнуть в живот гуманоида. Вооруженная ножом рука ударила по воздуху. Бартон поймал противника за талию и потянул, пользуясь силой инерции, чтобы подтащить его к огню.

Гуманоид завизжал и попытался вывернуться, чтобы избежать пламени. Крошечные ручки сассонсенита пригвоздили тело противника к земле и держали его, пока пламя не охватило одежду врага. Только тогда благодетель Кинсолвинга дал этому существу спастись бегством. Оно помчалось в ночь живым факелом, освещая узкую грязную тропинку.

– Мы потеряли осторожность, но твои рефлексы оказались что надо. Ну, теперь о том, с металлом...

– Погоди, – Кинсолвинг ничего не понимал. – Кто это такой? Что это такое?

– Это? – сассонсенит взмахнул ручками, жест его напоминал разрешение бежать. – Хищник. Но мы здесь все хищники. Он хотел найти легкую еду, новый плащ, оружие.

– Оружие?

Сассонсенит начал рыться возле костра и шарил по грязи, пока не подобрал нож. Обхватив тонкими пальцами рукоятку, он держал оружие.

– Нож! Великолепный. Я его возьму как плату за твой долг мне.

– Договорились, – согласился Кинсолвинг, не желая больше иметь ничего общего с этим безобразным существом.

– О, да мы составим такую прекрасную пару, ты и мы. Твое невежество скоро развеется под нашим чутким руководством. Тебе нечего будет бояться, и ты станешь процветать в этом жалком мире. Подожди, ты еще увидишь, что мы правду говорим!

Бартон забеспокоился, что сассонсенит может оказаться прав. Нельзя же просто сдаться и помереть. Но что за образ жизни станет он вести, охотясь на других каторжников, а те в свою очередь будут охотиться на него... Нет, это не жизнь.

Это не подходящая жизнь, но она – единственная, какую придется вести. Кинсолвинг устроился поудобнее, готовый выслушать своего ментора, который начал распространяться на тему о том, как они подготовятся к новому преступлению и какая награда его ожидает.


* * * | Хозяева космоса | Глава двенадцатая