home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава шестая

Бет Энн впала в такое душевное состояние, которого от нее добивался Зак, и это его радовало.

Когда он помогал ей выйти из коляски перед банком «Дестини Сэйвингс», то почувствовал, как дрожат ее пальцы в его руке, и в душе поздравил себя с этим. Она бросила на него из-под шляпки настороженно-смущенный взгляд своих серебристо-серых глаз, затем опустила ресницы и ступила на мостовую, несколько поспешно вырвав у Зака свою руку. Зак подавил улыбку. Да-с, если только он не ошибается, мисс Бет Энн Линдер скоро будет лежать с ним в одной постели.

Все случилось так, как и всегда. И закончиться должно так же. Правило одно: заставить женщину хорошенько призадуматься, затем расслабиться на короткое время, отпустить ее на длинный поводок и ждать, пока ее любопытство и гордость не приведут ее прямо в твои объятия. Зак внутренне усмехнулся при мысли о том, как ужаснулись бы добропорядочные старейшины города Дестини, когда б узнали, какие плотские, сладострастные образы постоянно мельтешат перед мысленным взором уравновешенного и нравственного священника. Если бы такие, как Мэми Каннингхэм, вдруг узнали бы о том, что он задумал в отношении Бет Энн, узнали бы о его страсти, которой он ныне, будучи уверенным в своей победе, намеревался дать волю, то закатили бы форменную истерику.

Помимо всего прочего начинал раскручиваться план и в отношении старого дурака Вольфа Линдера. Зак умело забросал его намеками определенного рода и наконец старик уразумел, что преподобный отец Темпл в случае успеха его миссии в Таксоне, возможно, выразит желание поучаствовать в одной из «золотых» экспедиций в Горах Суеверия.

То, что Вольф страшно скучал по прежней жизни и, как надеялся Зак, намеревался вернуться к ней, чтобы еще разок покопаться на своих легендарных копях, было непреложным фактом. Но старик понимал, что в своем нынешнем инвалидном состоянии он вряд ли способен, как раньше отправиться в горы в одиночку. То есть, ему требовался помощник. Достойный доверия человек, который умел при случае хранить тайны. А кого можно было сыскать здесь более достойного доверия, чем служителя культа? И вот Вольф сделал выбор, остановившись на преподобном Темпле. Он даже тешил себя мыслью о том, что это он сделал предложение Заку, что это была его собственная идея, а не умело подстроенная интрига самого Зака.

Зак Медисон наслаждался жизнью и ничто — даже первое впечатление от грязного, забытого Богом городишка — не могло испортить ему настроение.

— Заглянем на минутку к Роберту, — сказал Вольф, тяжело дыша, вылезая из коляски.

Зак сейчас думал только о том, где произойдет таинство их любви с Бет Энн. Ничто другое не занимало сейчас его мысли. В ее спальне? В его? Может, на сеновале в амбаре? Подобная обстановка нравилась ему с тех самых пор, когда старшая дочь содержателя платных конюшен, где он вырос, зажала его как-то в углу на сене и показала ему, сопливому мальчишке, чем женщина отличается от мужчины.

В ответ на предложение Вольфа Зак рассеянно кивнул и знаком показал Бет Энн, чтобы она следовала за своим отцом в банк. Зак бегло оглядывался вокруг.

Собственно, Дестини трудно было назвать городом в привычном понимании этого слова. Одна-единственная пыльная улочка, правда, достаточно широкая для того, чтобы на ней мог развернуться экипаж. Вдоль улицы по обеим сторонам тянулись ряды коричневых глинобитных построек с навесами и козырьками над входными дверьми. Кривые тротуарчики. Зак подозревал, что после дождей эта главная улица на какое-то время превращается в настоящую трясину, к которой опасно приближаться. Тут и там можно было увидеть вялые кусты, тянувшиеся тонкими стеблями к Небу. Цветы типа колокольчиков были припорошены красноватым песком. Стояла удушливая дневная жара и город дремал. Единственными признаками жизни были пара-тройка проехавших мимо Зака экипажей, да несколько лошадей с унылыми мордами, привязанные к перилам крыльца, а также пара мексиканцев, которые спали прямо на земле, прикрывшись своими сомбреро.

Самые преуспевающие в городе заведения были обшиты с фасада деревом, которое закрывало убогий глинобитный материал. Зак шел и лениво читал вывески, которые гласили большими витиеватыми буквами: «Одежда Ламба», «Муллетт и Хеллар, каретники и кузнецы». «Гарри Кэмпбэлл, парикмахер». «Лавка разных товаров Д.Б.Харди».

В городе был один морг, офис шерифа, тюрьма и аптека, то есть все, что и должно быть в городе. Банк «Дестини Сэйвингс» был единственным зданием, выстроенным из кирпича. Зак понял, что это здание являлось единственной достопримечательностью всего города.

Роберт Барлингс покинул свой личный кабинет, прошел мимо окошек кассиров и вышел наружу, чтобы поприветствовать дорогих гостей. За железной решеткой помещалось большое хранилище, за которое не было бы стыдно любому уважающему себя банку из крупного города. На Зака произвела впечатление богатая отделка помещений лакированным дубом.

— Вольф! Преподобный отец Темпл! Мисс Бет Энн! — Торопливо выкинув окурок сигары, Барлингс сердечно пожал руки мужчинам и приветливо кивнул Бет Энн. — Рад вас всех видеть. Что привело вас в город?

— Просто решил показать нашему преподобному отцу здешнюю церковь, — пророкотал Вольф, опираясь на свою палку.

— И что вы скажете? Какого остались мнения? — спросил банкир, повернувшись к Заку. Солнечный свет отражался на стеклах его очков и поэтому трудно было прочитать выражение его глаз.

— Любовь и забота о трудах Господа налицо в вашем городе, — сказал Зак, а про себя добавил: «Если конечно Господу по душе эти грубые глинобитные халупы с лавками без всякой вентиляции. В территориальной тюрьме некоторые помещения и то были получше». Вслух же он еще раз подтвердил:

— У вас есть полное право гордиться своими достижениями, сэр.

Во время этого обмена любезностями двое посетителей банка — пожилая матрона и мужчина — отвлеклись от своих дел и наблюдали за вошедшими. Они заметили Бет Энн, как только она вошла. Женщина звучно фыркнула и отвернулась в сторону. Еще один мужчина, находившийся здесь, был, судя по всему, служащим банка. На нем были эластичные нарукавники, какие бывают у всех клерков. Выходя за дверь, он убедился, что внимание Вольфа Линдера было занято разговором с Робертом Барлингсом, и бросил на Бет Энн плотоядный взгляд. Она смотрела в ту минуту в другую сторону и сделала вид, что ничего не заметила, но Зак был уверен в том, что она поймала этот распутный взгляд клерка и нахмурился.

— Тебе надо бы приехать к нам в «Отдых путника», Роберт, — сказал Вольф. — От твоего черного жеребца у нас появилась очаровательная девочка. Взглянул бы хоть…

— Спасибо. Возможно, мы с Бобби заглянем к вам через денек-другой, — сладким голосом проговорил Барлингс, глянул с улыбкой на Бет Энн и похлопал себя по животу. — Особенно если вы приготовите нам снова свой чудесный яблочный пирог, мисс Бет.

— Конечно, сэр, — ответила она. — Вы всегда у нас дорогой гость.

Голос у Бет был спокойный, хотя и немного напряженный. А щеки у нее были бледны настолько, что почти сливались с белой блузкой.

Матрона за столом сложила стопку бумаг в свой ридикюль и, ни к кому конкретно не обращаясь, объявила сдавленным голосом:

— Нет, здесь невозможно находиться приличным людям, когда заходят всякие прямо с улицы и разговаривают между собой, как у себя дома! Пойдем, Гарольд. Мне необходим свежий воздух.

Гарольд послушно зашаркал вслед за своей женой, которая выплыла из банка, словно корабль под полными парусами. Бет Энн сделала вид, что заинтересовалась каким-то латунным украшением на стене.

— Знаете что, преподобный отец, — сказал Вольф. — Мне тут надо кое о чем переговорить с банкиром… Дела, знаете ли… Словом, я был бы вам очень признателен, если бы вы тем временем проводили Бет в лавку.

Бет оторвалась от латунного украшения и тревожно взглянула на отца.

— Я лучше просто подожду, пока ты закончишь, па.

— У меня есть дела поважнее, чем болтать с Дугласом Харди насчет стоимости дрожжей и кофе, девчонка! Ты сделаешь все покупки сама, чтобы у меня об этом не болела голова, ясно?

— С радостью провожу вас куда надо, мисс Линдер, — вмешался Зак, мягко улыбнувшись. — И потом, вы покажете мне город.

— Делай, что тебе говорят! — сказал, как отрезал, Вольф и пошел в кабинет Барлингса. — У нас с Робертом дела.

Взглянув на Бет, Зак увидел на ее лице выражение недовольства. Затем в глазах ее сверкнуло уже хорошо знакомое пламя раздраженной решимости, которой Зак всегда восторгался, и Бет кивнула.

— Хорошо, па.

Зак открыл перед ней дверь, и они вышли из банка. Оказавшись на улице, он галантно предложил ей свою руку.

— Лучше не надо, ваше преподобие, — проговорила Бет Энн сквозь зубы. — Это привлечет внимание.

Зак задержался ровно на столько, чтобы оценить ее стройные ноги, обутые в туфли с застежкой, затем догнал ее и уже без всяких предупреждений взял ее за руку.

Бет бросила на него такой взгляд, каким обычно говорят человеку, что он дурак.

— Не пеняйте потом на то, что я вас не предостерегала.

Она взглянула на Зака, чуть выпятив свою очаровательную нижнюю губу. И была она в тот момент настолько неотразима, что Заку стало абсолютно наплевать, заметит ли их кто-нибудь или нет, станут ли о них потом распускать слухи. Рука об руку они пересекли улицу, поднялись по крыльцу обычного в этом городе глинобитного дома с деревянным фасадом, вывеска которого говорила о том, что это лавка разных товаров Харди, и вошли внутрь.

После яркого солнечного света помещение лавки выглядело тусклым и прохладным. Можно было разглядеть пыль, клубящуюся в лучах света, проникавших сюда из окон, в которых были выставлены рабочие инструменты, галантерейные товары и все, что касалось шитья. Несколько посетителей рассеянно сновали между столами, ломившимися от товаров. В лавке пахло смешанными запахами кофе, мыла, подгнивших мешков с крупой… Здесь можно было найти все, что только могло когда-нибудь понадобиться владельцу ранчо или ковбою. Лавка кое-кому здесь наверняка казалась настолько же волшебной, как и пещера Аладдина. Ряды стеклянных ваз с конфетами и леденцами в ярко раскрашенных обертках, тянулись вдоль длинного деревянного прилавка в задней ее части. Мятные лепешки и прочие сладости захватили внимание троицы детей, которые цеплялись за юбку своей матери, пока она расплачивалась с молодой блондинкой за прилавком. Казалось, никакие золотые россыпи, никакие чудеса ювелирного искусства никогда не обращали на себя такое внимание, как эти нехитрые сладости.

— Именно так я в детстве представлял себе праздник, — сказал Зак, кивнув в сторону ваз с конфетами.

— Они, судя по всему, тоже, — сказал Бет Энн с улыбкой глядя на белокурую троицу. Но она тут же спохватилась и вспомнила о том, что нужно было купить для дома, вынула из кармана список и сказала: — Мне тут надо кое-что посмотреть.

— Отлично. Вы делайте покупки, а я просто постою.

Зак наблюдал за Бет Энн, которая стала выбирать таз для стирки белья, потом чугунную сковородку. На ее лице было выражение строгой деловитости вплоть до того момента, когда она приблизилась к отделу тканей. Тут спокойствие покинуло Бет, и она стала трепетно прикасаться кончиками пальцев к рулонам: коленкор, саржа, плотная бумажная ткань. Были здесь и шелка и атлас… Во взгляде Бет проснулись восхищение и страстное желание. Рядом была секция шляп и аксессуаров для них: перья, голубые ленты и прочее… Зак видел, как Бет Энн неуверенно потянулась к какой-то расшитой тесьме, но испуганно отдернула руку, еще не коснувшись ее, как будто она считала себя недостойной даже помыслить о такой покупке.

Желваки заходили на скулах Зака. В жизни Бет до сих пор было мало хорошего, но он порешил изменить положение вещей. Как только Бет станет принадлежать ему, он позаботится о том, чтобы она не знала недостатка во всех тех безделушках, которые есть у всякой женщины. Что она только ни пожелает. Зак улыбнулся и облокотился на прилавок.

Бет Энн все еще смотрела зачарованным взглядом на миленькую шляпку, когда он подошел к ней сзади и спокойно спросил:

— Почему бы вам ее не примерить?

Бет вздрогнула, и ее щеки залились румянцем.

— Не говорите глупостей.

— Разве шляпка вам не нравится?

Бет испустила тяжкий, грустный вздох и отвернулась.

— Да нет, она хорошенькая, но не для меня, увы.

Зак сунул руку в карман, достал оттуда что-то в яркой обертке, развернул и подал ей лакричный леденец. Бет смешалась, недоуменно взглянула на Зака, смущенно улыбнулась и только после этого приняла подарок.

— Это мои любимые. Откуда вы узнали?

Зак весело подмигнул ей.

— Божественное откровение, устроит?

Бет Энн нахмурилась, вновь услышав от него, священника, неподобающие шутки.

— Спасибо.

— Берите все, — Зак протянул ей весь пакет. Бет попыталась как-то возразить, но он сунул ей пакет в руку. — Нет, нет, берите. Я купил для вас.

Щеки Бет Энн порозовели от радости и смущения. Она прикусила нижнюю губу, и Зак, увидев это, подумал, что сейчас сойдет с ума от желания. Черт возьми, надо поскорее уединиться с ней где-нибудь, иначе он потеряет над собой контроль и в один прекрасный момент набросится на нее, как похотливый юнец.

— Что ж, еще раз спасибо, — сказала Бет несколько растерянно. Она как-то прерывисто вздохнула, что явилось для Зака знаком того, что не только он объят желанием. Потом она обернулась и сняла с полки рулон ткани. — Собираюсь купить это на платье для Амы. Ей хотелось бы что-нибудь яркое. Как вы на это смотрите?

Зак пощупал пальцами красный узорчатый коленкор.

— Какой женщине не понравилась бы такая красота? Я отнесу к прилавку…

— Нет, не надо. Не перенапрягайте свое большое плечо.

Зак глянул на Бет и проговорил так тихо, что только она одна могла слышать:

— А, может быть, мне хочется, чтобы оно разболелось и вы снова меня поцеловали.

— О! — вспыхнув, Бет схватила рулон ткани и бросилась вместе с ним к прилавку. Зак тихо рассмеялся за ее спиной. При каждом звуке его голоса Бет вздрагивала. Она знала, что он идет вслед за ней и так нервничала, что едва не швырнула рулон на прилавок. Она резко остановилась, когда увидела, что за прилавком стоит изумленная и раздосадованная Китти Харди.

Бет Энн судорожно сглотнула и почувствовала, как защемило сердце в неприятном предчувствии.

— Привет, Китти.

Она нервно провела по своим белокурым волосам рукой, затем уверенным движением расправила свой накрахмаленный передник.

— Э-э… Чем могу помочь, мисс Линдер?

Бет Энн поморщилась. Она понимала, что от дружбы школьных лет не осталось и следа — и на то были свои веские причины, — но все-таки ей было больно, когда Китти обращалась с ней, как с совершенно чужим человеком, тем более в присутствии Зака.

Бет Энн положила на прилавок рядом с рулоном ткани свой список.

— Мне нужно двенадцать ярдов коленкора и все, что помечено здесь.

— Хорошо, — Кипи старалась не встречаться глазами со взглядом Бет Энн. Она тщательно отмерила ткань и в нужном месте отрезала ножницами. Ее пухленькие ручки дрожали, когда она принялась сворачивать отрез, а взгляд ее нервно перебегал с Бет Энн на человека, который пришел с ней, и снова на Бет Энн…

Зак приветливо кивнул Китти, показывая тем самым, что узнал ее.

— Миссис Харди…

Китти как-то напряженно улыбнулась в ответ, потом как будто о чем-то задумалась и наконец решительно повернулась к своей бывшей подруге.

— Бет Энн, я хотела…

Губы Бет разомкнулись. Она взглянула на свою бывшую приятельницу с удивлением и с тенью надежды.

— Да?

— В тот день…

— Кэтрин!

Откуда ни возьмись, за спиной Китти возник высокий и худой человек с песочного оттенка волосами и типично бухгалтерской сутулостью. Это был Дуглас Харди. Он схватил жену за руку и оттащил ее от прилавка.

— Иди в служебное помещение! Ты там сейчас нужна!

— Но, Дуглас… — пролепетала смущенно и растерянно Китти. Он так резко толкнул ее от прилавка, что она даже споткнулась.

Дуглас Харди процедил сквозь сжатые зубы:

— Иди, я сказал. Иди, дорогая. Ты слишком долго сегодня на ногах. Я сам разберусь с этой… покупательницей.

Тон, которым он произнес эти слова, унизил Бет Энн. Она почувствовала себя словно вывалянной в грязи. Китти бросила на нее беспомощный взгляд и скрылась за дверью служебного помещения. Другие покупатели, находившиеся в лавке, как например Гарольд и его супруга-матрона, которым захотелось сменить банковскую обстановку на магазинную, пододвинулась ближе, чтобы находиться в пределах досягаемости любопытного шума, который доносился от прилавка.

Бет Энн почувствовала, как пот течет у нее по вискам. Она не могла находиться в центре всеобщего внимания. К тому же Дуглас настолько демонстративно выгнал Китти, что это выглядело так, будто он боялся, что его добропорядочная супруга будет соблазнена ею, Бет Энн, и ввергнута в гиену распутной жизни…

Бет хотелось поскорее закончить покупки и уйти отсюда, как можно быстрее. Но к ее великому изумлению, Зак воспользовался паузой для того, чтобы выйти вперед и представиться владельцу лавки:

— Мистер Харди, если не ошибаюсь? Преподобный Темпл.

Дуглас Харди придирчиво оглядел внешность священника, попеременно бросая острые, колючие взгляды в сторону Бет Энн. Однако, он не мог проигнорировать протянутую ему руку. Он принял ее, бормоча:

— Очень рад знакомству…

— Я также, — с улыбкой ответил Зак. — Я просто хотел поблагодарить вашу красавицу-жену за то, что она недавно была у Линдеров и справлялась о моем самочувствии.

— Китти… э-э… у нее там сейчас много работы, — нервно произнес Харди, не глядя в глаза Заку. — Я передам ей вашу благодарность. Я считал это… необходимым — составить компанию миссис Каннингхэм.

— Ага, — кивнул Зак. И хотя тон его был веселый, дружелюбный, веки грозно нависли, а глаза сузились, как у подкрадывающейся к своей жертве кошки. — Значит, вы передадите? Отлично! Только я уже поправился и вполне способен, как вы видите, лично благодарить тех людей, которым я обязан.

Болтовня преподобного отца и все увеличивающаяся толпа зрителей нервировали Бет Энн. Ей стало душно, хотелось поскорее бежать на воздух…

— Могу я, наконец, получить свои покупки?

Дуглас Харди смерил Бет таким взглядом, как будто она была тараканом, который посмел залезть в его сахарницу. Рывком схватив ее список, он стал выполнить заказы, заворачивая покупки в коричневую бумагу с такой сноровкой, которая говорила о том, что Харди горит желанием поскорее избавиться от такой покупательницы. Бет Энн была солидарна с ним в этом желании. Она положила на прилавок те банкноты и монеты, которые утром Вольф с ворчанием вытащил из своего потайного ящика в письменном столе. Она спешила поскорее закончить с покупками и уйти.

Завернув последний сверток и сунув его Бет Энн, Харди устремил на нее тяжелый взгляд и проговорил:

— Я попрошу тебя больше здесь не появляться.

Другие покупатели, конечно же, подслушали эту унижающую Бет реплику. Она вся покраснела. Движения ее стали резкими.

— Мои деньги ничем не отличаются от денег других людей, Дуги.

От такой наглости Харди весь потемнел.

— Твое присутствие отпугивает от лавки порядочных людей. В следующий раз пришли сюда отца. И еще. Держись подальше от моей жены. Она не желает тебя видеть.

Чувствуя закипавший внутри гнев, Бет Энн вкрадчиво сказала:

— Что же, она сама не смогла сказать мне об этом? Или Китти, кроме разума, который она потеряла, когда согласилась выйти замуж за такого козла, утратила еще и голос?

— Да ты… — захлебнулся яростью Дуглас Харди.

— Передай Китти от меня сердечный привет, а, Дуги? И не волнуйся, я больше не приду в эту грязную, низкосортную, наполненную клопами вонючую дыру даже за все золото Калифорнии!

Схватив свертки с покупками, Энн повернулась и пошла через толпу зрителей, высоко вскинув голову, будто Моисей, перед которым расступались волны Красного моря.

Вслед ей раздался громоподобный голос супруги Гарольда:

— Вы только посмотрите, что эта женщина купила себе! Правильно, потаскушка! Носи красное платье, чтобы порядочные люди издалека видели, кто к ним приближается, и могли вовремя свернуть в сторону!

Эти слова заставили Бет Энн резко остановиться. Она медленно развернулась к обидчице и проговорила ледяным голосом:

— Мадам… если бы у меня был столь же длинный и отвратительный нос, как у вас, я бы все же поостереглась совать его не в свое дело.

— Неплохо!

Зрители весело загоготали, и кто-то даже хлопнул в ладоши. Мадам с обидой запыхтела.

— Гарольд, ты слышал?! Ну, сделай же что-нибудь!

Бет опять повернулась к выходу. Руки ее были заняты свертками, спина выпрямлена. Она не хотела бежать перед всеми этими зеваками. Нет, такого удовольствия она им не доставит.

— Позвольте помочь, — сказал Зак, раньше ее оказавшийся у выхода. Он открыл для нее дверь и попытался взять рулон ткани.

Бет отпихнула его руку.

— Я сама о себе могу позаботиться.

— Я вижу.

И все же Зак вышел вслед за ней, прикрыв за собой дверь так тихо, что даже стекло не задребезжало, и отнял у Бет самый большой сверток, несмотря на все ее возражения. Бет Энн изо всех сил прижимала отрез ткани к своей груди. Она раскраснелась почти как коленкор, который она купила. Подбородок ее был высоко вздернут. То и дело она презрительно фыркала.

— Видите, как много добрых, великодушных христиан живет в Дестини, не правда ли, преподобный отец?

Зак нахмурился.

— Пусть это вас не волнует…

— Мисс Бет Энн, подождите! — прервал Зака радостный крик Бобби Барлингса.

Молодой человек во всю прыть несся за ними, словно жизнерадостный щенок. Его светло-русые волосы упали на лоб, когда он застыл перед Бет Энн, как вкопанный. В глазах Бобби светились одновременно счастье и смущение.

— Папа сказал мне, что вы сегодня в городе.

— Привет, Бобби.

Бет Энн улыбнулась, насколько это было возможно в такой ситуации, когда ее душу жгли горькие чувства и разбитые надежды. В глазах кололо, что было верным признаком подступавшей головной боли.

— Вы такая красивая сегодня! — смущенно переминаясь с ноги на ногу и улыбаясь, проговорил Бобби. — Я рад, что вы приехали. Вы что-то купили? Что будете делать теперь? У нас дома родились котята! Я люблю новорожденных, а вы?

Бет Энн не смогла удержаться от улыбки.

— Конечно, люблю. У моей Нелли родилась недавно девочка. Кстати, дочь твоего черного богатыря. Она очаровательна…

— Правда?! Что ж, выходит, она отчасти и моя. Можно мне приехать посмотреть на ее? Пожалуйста! — Бобби смотрел на Бет с мольбой и неприкрытым обожанием во взгляде. — Вы единственная девушка, которой нравится в жизни то же, что и мне.

И хотя порой в самые горькие минуты Бобби помогал ей забыться, сейчас Бет не могла оценить обожание бедняги. Болезненные и мелочные унижения, с которыми она столкнулась сегодня в городе, не могли не обидеть ее. Бет было чрезвычайно трудно теперь оставаться ровной и бесстрастной. Ей нужно было уединиться, убежать от всего и от вся, включая Зака. Ее сейчас раздражало и бесило все, даже неумелые знаки внимания со стороны безобидного Бобби. Она протянула молодому человеку пакет с леденцами, чтобы он только замолчал:

— Смотри, Бобби, лакричные. Хочешь?

Его глаза округлились.

— Хочу ли я? Конечно! — на секунду стушевавшись, Бобби спросил: — А как же вы?

Бет Энн отвернулась.

— Я потеряла аппетит.

— Тогда возьму! Спасибо! — Бобби тут же откусил от леденца и смачно захрустел, цокая языком в знак удовольствия.

Но детская благодарность молодого человека, конечно же, не могла перевесить враждебности «добропорядочных» граждан Дестини, не могла заглушить боль, которая клокотала в душе Бет Энн, комком подступала к горлу и раздражала дыхание, как и пыль, поднятая стадом волов, которое только что прошло на противоположном конце улицы. У Бет Энн было такое ощущение, как будто она попала в капкан, ей нечем было дышать среди этих глинобитных построек. Она знала, что на сегодня с нее хватит достопримечательностей Дестини.

Повинуясь внезапному импульсу, она всучила сверток с коленкором Бобби и проговорила:

— Мне надо бежать. Помоги преподобному отцу Темплу донести покупки до коляски па, хорошо?

— К-конечно, — растерянно и разочарованно проговорил Бобби.

— Спасибо. Ты милый. — Бет нежно потрепала молодого человека по щеке и тем самым вернула его лицу выражение счастья.

Зак был тоже растерян. Обвешанный со всех сторон свертками, он выглядел очень глупо.

— Подождите! Куда это вы собрались?

— Не ваше дело! — крикнула Бет и быстро пошла по улице.

— Эй, что у вас на уме? Я обещал вашему па присмотреть за вами!

Бет Энн глянула на него через плечо.

— Вы что же, будете сопровождать меня даже в туалет?

Зак покраснел.

— О, прошу прощения…

— Мне не нужны ни охранники, ни опекуны. Мне надо побыть сейчас одной. Мне сейчас никто не нужен, особенно вы. Не потеряйте свертки и проследите за тем, чтобы Бобби вернулся в банк. Я сама приду домой.

— Бет Энн подождите! Черт возьми, дьявол!..

Не обратив внимания на то, что священник опять призывает нечистую силу, Бет Энн быстро пошла по улице, затем срезала путь через аллею и перешла на бег.

Через несколько минут она уже была на дороге, ведущей к «Отдыху путника».

Бет тяжело дышала, рот ее искривился в гримасе. Это она была повинна в том, что Зак стал все чаще и чаще забывать о своем духовном звании и ругаться на чем свет стоит. Ей было больно и неприятно осознавать, что она настолько испорчена и задириста, что даже священнику не под силу приструнить ее и навести на путь истинный… Что же касается утреннего поцелуя… Бет даже думать, вспоминать об этом боялась! Господи, может в нее вселилась душа самой Евы!.. Все сегодняшние события только подтвердили то, в чем она была давно уверена: ей необходимо как можно скорее покинуть этот убогий городишко, освободить себя от эгоизма и равнодушия па, от своих же собственных потаенных, неуправляемых мыслей… Если она не уедет в ближайшее время, то действительно станет той распутницей, какой ее все обзывают.

Слава Богу, что у нее все-таки был друг, на которого можно было положиться.

— Виски Джин, подожди! — надрывая голос и натужно дыша от бега, Бет Энн кричала до тех пор, пока погонщица не услышала ее крик, перекрывший даже мычание десятков волов, и не обернулась назад.

— Боже мой, это ты, крошка! — лицо Виски Джин, полускрытое широкими полями сомбреро, выражало крайнее удивление. — Откуда ты свалилась?!

— Оттуда, — переводя дыхание и с улыбкой показывая на синее чистое небо, сказала Бет. Она поравнялась, наконец, с великаншей и они зашагали вместе.

Бурые глинобитные постройки Дестини наконец остались у них за спиной, скрывшись в пыли, поднятой волами. Неровная дорога вела по пустынной открытой местности. Тут и там виднелись одинокие стебли кустарника, полынь, и еще что-то. К северу поднимались пурпурные пики Гор Суеверия и ржавого оттенка предгорья.

— Не возражаешь, если я пройдусь с тобой до дому?

— О чем разговор? — ответила Джин. — Была в городе, да?

— Да, и увидела всю «респектабельность», которую искала, — сухо проговорила Бет Энн.

— Ага… — Джин сунула руку в огромный карман своих брюк, вытащила плитку табака, отломила кус и засунула за щеку. Тряхнув своими нечесаными, мышиного цвета волосами, она иронически глянула на Бет и сказала: — Порой от цивилизации сильно устаешь.

— Вот именно, — шляпка Бет Энн сползла на спину и удерживалась только с помощью ленточки. Ей приходилось идти быстрым шагом, а иногда и бежать, чтобы не отстать от великанши, которая шагала размашисто и быстро. У Бет все никак не могло восстановиться ровное дыхание. — Ты должна помочь мне убраться из этого города. И вообще из этих мест. Пока я не сделала какую-нибудь глупость.

Выражение на лице Виски Джин осталось спокойным.

— Значит, все-таки надумала?

— Да.

— Милая, у меня немного сокровищ, но все что мое — твое.

— О, Джин, спасибо тебе! — нижняя губа Бет задрожала, а в глазах показались слезы. — Но тебе не нужно ничем для меня жертвовать! У меня есть свой план. Просто мне нужно найти покупателя для девочки Нелли. Я не хочу, чтобы па лез в это дело. Он все испортит.

— Если она также хороша, как и другие дети Нелли, я думаю, найти покупателя — не проблема.

— О, что ты! Она очаровательна! Я назвала ее Надеждой. Это настоящая красавица, честное слово! Производитель у нее черный жеребец Роберта Барлингса. Но она еще будет сосать материнское молоко пять-шесть месяцев, а у меня нет сил столько ждать. Как ты думаешь, можно найти такого человека, который бы взял их обеих?

— Ты что, хочешь и Нелли продать? — изумленно спросила Виски Джин.

Этот пункт не значился в плане Бет, хотя после сегодняшних событий она хотела многое пересмотреть. Ей была неприятна мысль о том, чтобы продавать Нелли, но сейчас она находилась в таком отчаянном положении, что, не задумываясь, пожертвовала бы любимой кобылой, если бы возникла такая необходимость. Когда давным-давно Элеонора Линдер подарила своей крошке Бет кобылу Нелли, материнское чутье, возможно, подсказывало ей, что через много лет этот подарок сможет сослужить его владелице хорошую службу. Эта мысль давала Бет Энн ощущение родства с матерью, которого до этого не было…

— Нет, не продать. Я, конечно же, не оставлю Нелли в «Отдыхе путника», когда сама уеду оттуда, но продавать ее тоже не хочу. Я хочу найти покупателя, который согласился бы взять к себе Нелли на содержание до тех пор, пока она не выкормит жеребенка. К тому времени, я надеюсь, уже найти себе новое место, и тогда пошлю за ней.

— А куда ты намыливаешься, кстати?

— В Калифорнию. Может, в Сан-Франциско. Отелям нужны повара, а я всегда хотела научиться высокому кулинарному искусству у настоящих мастеров. Обычную еду я готовлю не хуже многих, но тут мне предоставится возможность сделаться настоящим поваром. И потом у меня будет независимость. Такая же, какая есть у тебя. Впрочем, неважно, где я конкретно осяду.

— Как сказать…

Бет Энн шла вслед за воловьим стадом, ее взгляд был устремлен в будущее. Наконец, Бет покачала головой.

— Да нет, действительно неважно. Главное — это забыть о Томе и обо всем, что связано с Дестини. Кроме тебя, конечно.

— Надеюсь на это, — сказал Виски Джин и выплюнул свою табачную жвачку в кустарник. — Кажется, у меня по дороге попадется пара ранчо, владельцы которых могут проявить интерес к тому, чтобы присоединить твою девочку к своему поголовью. И не будут особенно возражать против того, чтобы она прибыла в сопровождении своей мамы.

— Это было бы просто великолепно! Я буду тебе так благодарна!

— Не волнуйся, милая. Виски Джин — кусаный бублик. Торговля лошадьми мне знакома, как пять пальцев. — Женщина усмехнулась. — Особенно не расслабляйся, это много времени не займет. Я дам тебе знать, как только с кем-нибудь определенно обо всем договорюсь.

От радости Бет Энн ощутила слабость в коленях. Появилась реальная возможность приблизить то будущее, о котором она столько мечтала!..

— Спасибо…

— Что-то ты неважно выглядишь, подружка. Ну-ка взбирайся на старую Пульку и посиди на ней немного.

Воспользовавшись любезным предложением Джин, Бет подобрала свои юбки и, держась за сбрую, вскарабкалась на тяжело переваливающуюся спину животного и села на нее верхом, по-мужски расставив ноги в разные стороны. Это было забавное зрелище! Бет Энн сидела, как заправский ковбой. Юбки ее задрались, и из-под них выглядывали обтянутые чулками стройные ноги. Волосы выбивались из-под шляпки. Она во весь голос распевала неприличные песни, которым за многие годы общения научилась от Виски Джин. Так Бет ехала до самого «Отдыха путника».

— Мне нужно покрыть еще несколько миль до захода солнца, — сказала суровая амазонка, — так что останавливаться у вас я на этот раз не буду. Передай Баку привет от моего имени.

— Обязательно передам, — пообещала Бет Энн и благодарно обняла Виски Джин. — Будь осторожна и… еще раз спасибо.

— Не за что, девочка. А ты будь готова. Скоро я с тобой свяжусь.

Бет Энн помахала ей на прощанье рукой и затем направилась к дому. Давно у нее не было столь хорошего настроения. Увидев хозяйку в таком растрепанном состоянии, грязную, запыленную и потную, Ама сдержанно хохотнула. Это навело Бет Энн на мысль, что ей следует помыться и переодеться во все чистое, прежде чем предстать перед отцовским гневом за немыслимую выходку, когда она наплевала на всех и убежала неизвестно куда. Бет Энн захватила розовое мыло, полотенце, чистую одежду и завернула за дом. Спустившись с насыпи рядом с тополиной рощей и перебравшись через невысокую гравийную насыпь, она вышла к уединенному пруду, который с детства был ее любимым местом.

Он имел не больше тридцати футов в ширину и был окружен со всех сторон гравийными насыпями и ивняком. Иногда вода здесь доходила до пояса, в другие времена — только до щиколоток. Но ее поверхность всегда была спокойной и прозрачной до самого дна. Можно было без труда рассмотреть в ней разноцветные камешки, разбросанные по песчаному дну. В ранней юности Бет не стеснялась купаться здесь голышом, полностью отдаваясь удивительному ощущению свободы от одежды, наслаждаясь земными удовольствиями и с радостью подставляя все свое тело ласковым солнечным лучам и объятиям прохладной воды.

Со вздохом помянув прошлое, она скоро выкинула эти лирические воспоминания из головы и решила строго ограничиться поставленной задачей: как можно быстрее вымыться и одеться во все чистое. Бет распустила волосы, разделась вплоть до нижней рубашки и панталон, и вошла в приятно прохладную воду. Она опустилась на колени, чтобы смыть пыль с волос. Девушка тщательно вымылась, заодно постирала свое белье, совершенно не думая о том, что тонкая бумажная ткань ее нижней рубашки прилипла к телу и стала от воды совершенно прозрачной.

Затем она немного поплавала на спине, и мысли сами собой привели ее к Заку Темплу.

Теперь, когда Бет уже приняла твердое решение покинуть отца, она могла быть несколько более объективной насчет своего отношения к священнику. Она решила, что так легко клюнула на его очевидные мужские достоинства только потому, что ее уединенная жизнь вообще была лишена радостей жизни. Бет была не избалована вниманием мужчин и потому оказалась такой восприимчивой. От одного вида чувственного рта Зака Темпла, его налитых мышц у нее появлялась слабость в коленях. Но это вовсе не означало, что священник был способен, — и испытывал хоть малейшее желание, — обеспечить ее всем тем, о чем мечтает каждая женщина: семьей, домом, супружеской заботой. Бет была уверена, что он в этом ничем не отличался от Тома. А ей необходимо было поискать себе мужчину, который без предрассудков посмотрит на ее прошлое и которому вся эта печальная история не помешает найти в ней просто верную жену.

Да, именно так. Стоит ей только расстаться со священником, как она без труда преодолеет в себе эту дурацкую дрожь, которая возникала всякий раз, когда он смотрел на нее. Бет была уверена, что через несколько дней после своего отъезда из дома, она даже не сможет припомнить удивительный цвет его глаз. Нужно только поскорее продать жеребенка. Это будет решением всех ее проблем…

Бет вздохнула, села в воде и начала тщательно отжимать свои волосы. Вдруг она услышала звук покатившихся с насыпи камешков и замерла, как пес, почуявший опасность. Несмотря на то, что пруд был уединенным местом, он находился совсем близко от «Отдыха путника» и Бет Энн не боялась, что сюда могут прокрасться индейцы. Чувствуя напряжение во всем теле, Бет Энн пошарила рукой вокруг себя по песчаному дну, нашла увесистый камень и, взяв его, стала медленно приближаться к берегу.

Выйдя из воды, она задрожала: воздух показался ей прохладным. Не делая никаких резких движений, она стала медленно приближаться к одежде, которую оставила на сухом валуне. С нее стекала вода, но Бет Энн не обращала на это внимания. Сейчас ей было не до того. Взяв одежду в руку, она стала осторожно подниматься по насыпи, делая вид, что ничего не слышала. И снова до нее донесся треск кустарника за спиной, который заставил ее замереть на месте. Бет чувствовала затылком, что на нее устремлены чьи-то глаза. Медленно обернувшись, она стала вглядываться в кусты.

Перед ней на задних лапах стоял большой американский заяц с черным хвостиком. Он спокойно жевал листья ивы и изучал ее своими огромными грустными глазами. Бет не удержалась от смеха, внутренне коря себя за излишнюю нервозность. От облегчения у нее даже голова закружилась… Переливы ее смеха испугали зайца и тот, развернувшись, мгновенно исчез в кустах.

Вдруг откуда ни возьмись, крепкие руки обхватили Бет Энн сзади. Вздрогнув от неожиданности, она инстинктивно повернулась и ударила незнакомца камнем, который подобрала со дна пруда. Она попала ему прямо в голову, и тот взвыл от боли, не успев увернуться. Бет не удержала равновесия и они вместе покатились клубком с насыпи вниз, остановившись лишь у самой кромки воды. Бет отчаянно боролась, слыша в ушах надсадные хрипы того, кто на нее столь внезапно напал. Наконец, незнакомцу удалось схватить ее за руки и перевернуть на спину.

— Черт возьми, да уймешься ты или нет?!

— Зак?!

Бет смотрела прямо в его искаженное гневом и болью лицо. На скуле виднелась сочившаяся кровью ссадина в том месте, где она поприветствовала его камнем.

Страх ушел и пришло облегчение, а за ним и ярость.

— Ты… Ты негодяй! Ты напугал меня до смерти! Что ты здесь делаешь?! — выкрикнула Бет.

Бирюзовые глаза Зака прожигали ее насквозь. Зак обнажил зубы по-волчьи осклабился, медленно накрыл ладонями ее груди.

— А ты как думаешь?


Глава пятая | Взгляд Ангела | Глава седьмая