home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



5

Забрасывание Отто Бенцера в Керчь под видом красноармейца чуть не закончилось для него трагически. Пробыв в госпитале около месяца, он вышел здоровым и вновь годным для службы в абвере. Тот же полковник сказал ему, что если он не выполнит задание при повторной переброске, то может не только считать свою карьеру в абвере законченной, но и заслужит суровое наказание по законам военного времени. Бенцер отлично понимал, что это предупреждение не пустая угроза, и стал тщательно готовиться к предстоящей операции.

…Берег моря едва угадывался в темноте. Временами он растворялся в снежной метели, налетающей с севера. Катер с приглушенным мотором приближался к камышам. Лейтенант Отто Бенцер стоял в рубке рядом с капитаном и пытался что-либо рассмотреть в снежной круговерти.

Зашелестели, захрустели ломающиеся под корпусом судна камыши. В рубку вошла женщина. Она молча встала рядом с лейтенантом и тоже стала вглядываться в подминающую катером живую стену, ожидая команды к высадке. Это была агент гитлеровской разведки Эдита Риц. Двадцати пяти лет, стройная, привлекательной внешности, знающая безукоризненно русский язык, профессию медицинской сестры, обученная радиоделу.

Ей выдали удостоверение личности и другие документы на имя младшего лейтенанта медицинской службы Вероники Егоровны Рюминой, сопровождающей тяжело контуженного мужа капитана Петра Ильича Рюмина – Отто Бенцера – в тыловой госпиталь.

В пасмурный декабрьский день на станции Крымская появились капитан Рюмин и сопровождающая его жена младший лейтенант медслужбы Вероника Рюмина. Они устроились в углу переполненного пассажирами зала и принялись за еду, которую достала из вещевого мешка заботливая жена Вероника. Затем она пошла за кипятком, осматривая всех и все вокруг. Бенцер, казалось со стороны, был совершенно безучастен к окружающим, хотя прикрыв болезненно веки глаз, он внимательно осматривал пассажиров в душном зале.

Не найдя ничего интересного, он обратил внимание на тщедушного носильщика в брезентовом фартуке и с потускневшей бляшкой на груди. Тот стоял в двери и курил. Чем он привлек внимание Бенцера, сказать трудно, но в его голове зародился план. Когда Эдита принесла кипяток, Бенцер кивком головы указал ей на носильщика. Эдита поняла и стала пробираться к носильщику, переступая через ноги и вещи пассажиров.

Абверу было известно, что фондовые ценности Керченского музея проследовали через станцию Крымская. А вот куда их повезли дальше? В сторону Краснодара, Новороссийска или Ростова? Первоочередной задачей Бенцера-Риц было узнать, в каком направлении ушел музейный груз и когда.

Конечно, Бенцер мог обратиться к военному коменданту или начальнику станции и попытаться все выяснить, но на это он не решился. Его предупредили перед забрасыванием, что недавно в Крымской провалилась агентура, И теперь здесь проявляли повышенный интерес ко всем: и к здоровым и к контуженным. Поэтому он решил действовать очень осторожно, вынюхивать и расспрашивать у железнодорожников…

Тщедушный носильщик оказался словоохотливым человеком. Он выслушал вздохи и жалобы молодой медсестры и когда та попросила помочь ей уехать с раненым мужем ночным поездом в сторону Новороссийска, а за это она отблагодарит его фляжкой спирта и закуской, носильщик широко улыбнулся и с сочувствием спросил:

– А что, в Новороссийске будет продолжать лечиться?

– Да нет, нам бы лучше до Краснодара… – вздохнула Вероника. – Но деда в том, что в Новороссийск как будто эвакуирован брат мужа из Керченского музея. Вот он и хочет… А там, возможно, пароходом и на Кавказ.

– Э-э, так разве музей в Новороссийск поехал? – покачал головой носильщик. – Помню, ящиков много было… С Петром мы перетаскивали их к путям. Неужели в Новороссийск?.. – силился вспомнить он.

Вероника, затаив дыхание, ждала самого главного. Но железнодорожник махнул рукой и добавил:

– Может, и в Новороссийск их отправили… В такой суете разве упомнишь, кто куда поехал, когда оно..– сочно сплюнул он за порог.

– И у нас сомнения, – вздохнула Вероника. – Никто толком не знает. То ли в Новороссийск, то ли в Краснодар.

– Это точно, – поддакнул носильщик. – А может и к Ростову, на Тимошевскую. Иди знай, любезная.

– На Тимошевскую? – удивилась Вероника.

– Может, и туда. От нас три дороги: на Новороссийск, Краснодар и на Тимошевскую, а там к Ростову, – начал сворачивать новую самокрутку носилыцик.

– Вот это да-а… – озадачено протянула женщина.

Ее собеседник раскурил свое табачное изделие, выпустил клубы дыма в сторону не закрывающихся дверей вокзала и спросил:

– Так куда грузиться будем?

Вероника пожала плечами и ответила, что поскольку неясно куда поехали их родственники, то она теперь и сама не знает, как им быть.

Носильщику, видать, вовсе не хотелось упустить флягу спирта с закуской и он сказал:

– Ты где с мужиком своим-то? – и когда Вероника указала в угол зала, обнадежил: – Будь на месте, я сейчас разузнаю.

Вскоре к «Рюминым» носильщик привел замасленного, сурового на вид пожилого машиниста и кивнул на наго:

– Вот он помнит, что подавал на «овечке» вагон под эти самые ящики, о которых я говорил. И что эти музейные ящики поехали в Тимошевскую.

– Это точно? Вы уверены? – встрепенулась Вероника.

– А чего тут быть не уверенным, буркнул машинист, – Так оно и было. Я сам подавал вагон под тот груз музейный…

Этой же ночью с помощью носильщика «Рюмины» втиснулись в забитый до отказа пассажирами вагон поезда, следующего в сторону Ростова через Тимошевскую. Поезд еще не успел отправиться, когда в их вагон протиснулся с руганью знакомый им тщедушный носильщик. Он был уже навеселе и еще от прохода прокричал:

– Ящики выгрузили на станции Протока! Там их сгрузили, ясно? Уточните, военные, уточните! – стал он пробиваться назад, так как вагон дернулся, готовясь тронуться в путь. – Счастливо!

Бенцер сомневался, что музейный груз увезли в сторону Ростова. Там был неустойчивый фронт и подобного рода ценности туда не могли эвакуировать. Но, может, оттуда повезли дальше? Когда прибыли в Протоку, все прояснилось. Ящики действительно разгрузили здесь, но затем отправили в Краснодар.

Абверовцы добрались без особого труда до Краснодара, оттуда – до Кавказской, и здесь след керченского музейного фонда неожиданно оборвался. Но искать его надо где-то здесь, в Кавказской, решили «Рюмины». Однако их поиски были тщетны: никто ничего не знал и не ведал о ящиках из Керченского музея. Устроившись на частной квартире на Базарной улице, продолжили розыски интересующего их груза.

И вот однажды от грузчика они узнали, что какие-то ящики осенью сняли с эшелона, сложили у багажного отделения станции, а после увезли на машине. А вот куда – неизвестно.

Начали искать машину Это было нелегким делом, хотя машин в городе не так уж много.

И не видя иного выхода, Бенцер пошел на риск. Он позвонил в отдел культуры горисполкома. Его внимательно выслушали, попросили подождать, а затем сообщили, что им ничего не известно о дальнейшем следовании фондов Керченского музея. Бенцер выругался в сердцах и решился на еще один отчаянный шаг – пошел к станционному начальству. Здесь он разыграл сценарий, что якобы ищет своего родного брата, сопровождавшего музейные экспонаты из Керчи, что потерял его след, так как по железной дороге эти музейные вещи почему-то со станции Кавказская не отправляли. Где же они? Он очень разволновался, его стали успокаивать. И тут в кабинет вошел именно тот дежурный, который осенью объяснял Юлию Ивановичу, что отправить его в Армавир не представляется возможным в связи с ремонтом моста.

– Так куда же они девались, если вы не отправляли их по железной дороге? – кричал Бенцер, проявляя явно выраженную нервозность.

– Предписание у него было, насколько я помню, – вмешался вошедший дежурный, – до Армавира, товарищ капитан. Вы не волнуйтесь, от нас туда рукой подать. Сегодня же и отправим вас, дорогой товарищ. Поймите и наши трудности…

Так Бенцер и Рид оказались в Армавире. Но здесь их ожидало новое разочарование. В местном музее о керченских фондах ничего не знали. В адресном столе фамилии Митин Юлий Иванович и Иванцова Ольга Федоровна не значились. Надо было искать следы керченского золота другим способом. И они, посоветовавшись, решили выходить на русских немцев-фольксдойче, прибегнуть к их помощи. Таковых в Армавире было чрезвычайно мало: когда началась война, многих выслали в Казахстан, Сибирь и в другие отдаленные места.

Спустя некоторое время Бенцер вышел на Юстов. Узнал, что Берта Фридриховна преподает немецкий на курсах, что ее сын и невестка служат в армии, поэтому их, очевидно, и не выслали. Но вот их сын – Эрих Юст… Бенцер и Эдита начали за ним следить и вскоре установили его связь с воровским миром, и не просто связь, а то, что он является главарем банды уголовников.


Ночь стояла холодная, непроглядная. Полоска света от фонаря, словно луч кинопроектора, выхватывала из кромешной тьмы колеса вагонов и проплывала дальше.

Юст заметил тень вынырнувшего из-под вагонов человека, а затем услышал голос:

– Я туточки!

– Туточки… – передразнил Юст. – Разорался. и, всматриваясь в темноту, зло прошипел: – Я что, ждать должен?

– Так мы… – попытался было что-то объяснить подошедший.

– Где остальные? – перебил его Юст, постучав молоточком по колесу вагона.

– За насыпью прилегли, ожидают, – перешел на шепот Гришка.

– Быстрей их сюда, болван. Берем этот, – указал Юст на один из вагонов в составе.

– Понял, – юркнул в темноту Гришка.

Юст, постукивая по колесам, медленно пошел вдоль состава, затем, не заметив ничего подозрительного, вернулся назад. Из-под вагонов появились люди. Без разговоров и шума, они по указанию Юста сорвали пломбу с вагона, отодвинули дверь другого вагона, стоящего напротив, и стали быстро перегружать в него тюки мануфактуры из опломбированного вагона.

Среди воров были и две женщины: высокая, худощавая Симка и Люська – невысокого роста толстуха. Операция проходила четко, и, когда после свистка отдаленного паровоза состав тронулся, вагон был почти освобожден от груза. Дверь задвинули, и Юст ловко навесил пломбу, зажав ее плоскогубцами.

Набрав скорость, состав прошел мимо. Вагон с тюками мануфактуры банда, толкая руками и плечами, покатила на ответвленную тупиковую линию.

А Юст, как ни в чем не бывало, опять методично постукивал молоточком по буксам и колесам вагонов, освещая их фонариком.

В течение этой смены его не покидало ощущение, что за ним следят. Причем он почувствовал это еще с вечера, когда шел на смену, засунув руки в глубокие карманы короткого пальто и надвинув на самые глаза кепку.

При подходе к станции Юст остановился, чтобы закурить папиросу. Загораживая пламя спички от ветра, он прислушался – не идет ли за ним кто-то, но ничего не услышал. И, кинув быстрый взгляд через плечо, увидел лишь пустынную улицу, унылую и скучную…

В общем-то такое уже случалось с ним не первый раз. Во время возвращения в Армавир, когда удачно ускользнул из рук ростовского НКВД, затем, когда устроился на работу осмотрщиком железнодорожных вагонов по чужим документам, и вот сейчас…

Желая убедиться, что это всего лишь игра его воображения, он возвращался снова и снова к проверенным составам, переходил от одной линии к другой по тормозным площадкам вагонов, крутился на месте, но преследователей обнаружить не удалось. Если они и были, то исчезали, как привидения.

Немного успокоившись, он зашел в дистанционную своего участка. Здесь в этот поздний час никого не было и ему никто не мешал внимательно осмотреть станционный участок у дистанционной. Но из окна не все вокруг было видно. А предчувствие, что кто-то посторонний находится здесь, рядом, не покидало Юста. Решил залезть на одну из железнодорожных цистерн стоящего состава. Взобрался по лестнице наверх. Округлое тело цистерны было мокрым и скользким. Но это не остановило его.

Он долго оставался неподвижным, забыв про дождь и холод, но обнаружил лишь железнодорожный патруль и своих товарищей по работе, возвращающихся на участок, чтобы обогреться. Ноги его окоченели, руки с трудом держались за металл. Наконец его терпение было вознаграждено: в просвете между вагонами и дистанционной он увидел силуэт человека. Свет, падающий из окна участковой конторки, осветил мужчину в плаще и фуражке военного образца.

Юст ни минуты не сомневался, что этот человек следит за ним. Он быстро спустился вниз и решил понаблюдать со стороны. Но как не пытался теперь обнаружить своего преследователя, тот словно сквозь землю провалился.

На следующий день, как только Берта Фридриховна вышла из дому, Бенцер поднялся и позвонил в квартиру Юстов. Долго стояла тишина, затем послышалось легкое движение, лязгнул запор, дверь приоткрылась и показалось лицо Юста. При виде посетителя он судорожно дернулся, рванулся назад и попытался захлопнуть дверь, но Бенцер успел просунуть в щель ногу.

– Что вам надо? – неуверенным голосом проговорил Эрих. – Зачем вы пришли?

Бенцер в ответ усмехнулся, с силой толкнул дверь, вынудив Эриха попятиться, и вошел в маленькую прихожую.

– Надо поговорить.

Юст состроил неопределенную гримасу, пытаясь держаться непринужденно. Это ему плохо удавалось: было заметно, что он боится. Бенцер огляделся вокруг и остановил взгляд на растерянном лице Эриха.

– Мне кажется, мы станем друзьями, – многозначительно произнес абверовец.

Юст сделал шаг назад и прислонился к стене, пытаясь сообразить, кто этот странный гость.

– Чего вы хотите?

– Проходи, – велел Бенцер. Он больше не улыбался. – Поговорим.

Юст неохотно повиновался. Бенцер проследовал за ним в комнату и закрыл за собой дверь. Присев в кресло и обведя комнату цепким взглядом, сказал:

– У вас здесь уютно. – И вдруг, понизив голос, добавил: – Тебе привет из Ростова.

Юст издал какой-то неопределенный звук и с натянутой улыбкой спросил:

– От кого?

– Ты словно боишься, – произнес Бенцер, не спуская с него глаз. – Привет от твоих друзей, таких же как и ты, Юст, воров.

В комнате повисло гробовое молчание, нарушаемое лишь монотонным тиканьем стоящих в углу часов. Губы Юста то растягивались в улыбке, то сжимались.

– У меня нет таких друзей и… – наконец проговорил он.

– Не будь идиотом, Юст, – грубо оборвал его немец, вытащил из кармана офицерской шинели пачку «Беломора», закурил, а спичку сунул в коробок.

– Прошлой ночью ты со своими людьми взял вагон мануфактуры. Впрочем, это меня не интересует.

– Неправда, – выдавил Юст. – Я понятия об этом не имею, вы меня с кем-то путаете. – Он оттянул воротник, который стал ему мешать – С чего вы взяли, что я причастен к этому? Это чушь!

– Ну ладно, – Бенцеру надоела эта затянувшаяся болтовня. – Повторяю, это меня не интересует.

– А что вас интересует? – спросил Юст. Он начал приходить в себя, понемногу к нему возвращалось обычное его нахальное самообладание. – Какое вам дело до меня?

Бенцер медленно выпустил кольцо дыма.

– Хочешь, чтобы я тебе дал настоящее дело? – без обиняков спросил он.

Юст подвинул стул с прямой спинкой и сел напротив Бенцера.

– А почему я должен отвечать на ваши вопросы? – возразил он. – Что все это означает? За кого, товарищ военный, вы меня принимаете?

Казалось, не слыша этого потока вопросов, немец продолжал:

– Мне необходимы люди для одного дела… Наблюдая за тобой, я убедился, что ты именно тот человек, который требуется.

– Плевал я на все поручения! Зря тратите время.

– Разве тебе, Эрих, не нужно богатство, за которое можно купить полмира? – прищурив глаза, Бенцер в упор смотрел на Юста. – Возможно, несколько миллионов, – задумчиво произнес он.

Юст наконец понял, что это не шутка, что за этим кроется что-то важное и необычное.

– О каком деле идет речь?

Бенцер улыбнулся, понимая, что заинтриговал Юста серьезно.

– Так в чем же все-таки дело? – резко повторил Эрих.

– Для начала необходимо найти двух людей, эвакуированных из Керчи, – ответил Бенцер. – Мужчину и женщину. И я хочу поручить это тебе, – сказал он, глядя на тлеющий кончик своей папиросы. – Об остальном – после.

Так состоялось их первое знакомство. А вскоре, интересуясь Ольгой, Юст узнал от Берты Фридриховны, что она эвакуирована из Керчи. Он ухватился за это и решил доложить Бенцеру.


Проверив составы, Юст зашел в дистанционную своего участка. Обменялся несколькими словами с мастером и направился в буфет.

За столами при скудном освещении сидело много людей. Пили, ели, курили, толпились у стойки, – за которой хозяйничала Верка – огромная, мрачная и неопрятная.

Юст протиснулся к прилавку.

– Что тебе? – спросила буфетчица усталым голосом, рассчитываясь с покупателем.

– Выпить найдется? – подмигнул ей Юст, делая вид, будто не слышит недовольных– голосов стоящих в очереди.

В противоположном конце зала какой-то пассажир в ватнике и армейских галифе играл на мандолине с профессиональной виртуозностью.

– Пей, – буфетчица придвинула к Юсту стакан и бутылку. – Ты вроде был вчера на смене?

– Да, а сегодня подменяю Трофима, – усмехнулся Юст и отошел в сторону.

Игра на мандолине прекратилась и музыкант, уложив инструмент в матерчатый чехол, небрежной походкой приблизился к Юсту.

– Привет, – сказал он.

Юст ответил, не разжимая губ:

– Привет.

Отто Бенцер, а это был он, не сводил глаз с Эриха.

– Что-нибудь узнал?

Эрих отставил стакан с вином и тихо, сквозь зубы, произнес:

– Есть одна милашка. Вчера узнал, что она оттуда.

Бенцер достал папиросу, размял ее, не спеша прикурил и пристально взглянул на Юста.

– Кто такая?

– Учится на курсах у бабушки. Красивая, молодая. Зовут Ольга. Мне кажется, одна из наших земляков.

Бенцер кивнул.

– Это все?

Юст рассмеялся:

– Просила, чтобы я не набивался к ней в провожатые. Отвергла, так сказать, меня.

Бенцер вскинул брови.

– Видно, придется мне познакомиться с ней. Я загляну к тебе завтра. Продолжай свою смену, дружище, – похлопал Эриха по плечу и удалился.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава