home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



9

В этот же вечер Паркета встретился с Краузе и сообщил ему с удрученным видом, что сокровища, за которыми он собирался ехать в Киев, неожиданно уплыли в рейх.

Краузе по-бычьи уставился на своего «друга», не зная, что сказать. Затем, выпив порцию шнапса, грохнул кулаком по столу и рявкнул:

– Свиньи! Скоты!

Андрей спокойно спросил:

– Кто?

– Те, кто увез в рейх наши ценности, – грохнул опять по столу кулаком гестаповец. – А может, ты, Ганс… – посмотрел он на Андрея с подозрением.

Но тот, как бы не слыша последних слов Краузе, усмехнулся и произнес:

– Но нет худа без добра, дружище. Вместе с этими неприятными вестями я получил и радостные, Гельмут!.. – и он рассмеялся.

Краузе непонимающе уставился на Паркету, ожидая объяснения.

– Генерал Эбергард Маккензен с Миллером находятся в Киеве и заветный рулон картин, о которых ты говорил, действительно у него в одном из чемоданов! – Андрей встал и удовлетворенно пристукнул ногой по полу.

– Ганс! – пьяно выдохнул Краузе. – Так теперь за ними, в Киев, Ганс?.. – в глазах его по-прежнему сквозило недоверие, не планирует ли его «дружище» прибрать все к своим рукам.

Но Паркета, не отвечая на вопрос, в свою очередь спросил:

– Не можешь ли ты взять отпуск и вместе со мной принять участие в операции, которую я назвал: «Шедевры»? А, Гельмут?

Краузе широко раскрыл глаза, потом хряпнул рукой по столу так, что стопки опрокинулись, и заорал:

– Идея! Великолепная идея, Ганс! Мы вдвоем отлично провернем это дельце! Я оформлю отпуск в рейх через Киев! Кстати, в Киеве у меня есть друзья…

– Ну и прекрасно! Тем более прекрасно, Гельмут! – поставил на место опрокинутые стопки «Ганс».

Был конец июня, когда ранним солнечным утром из Юзовки в сторону Красноармейска выехал знакомый «опель-капитан», за ним следовал «опель-адмирал», играя бликами своих лаковых кузовов в лучах взошедшего солнца.

Первую машину вел «шарфюрер» Павел Денисенко. Рядом с ним сидел Вильгельм Корн с документами штурмфюрера СС на имя Юлиуса Вайса.

Во второй машине за рулем сидел Гейнц Крамер – он же шарфюрер СС Вальтер Неринг. Рядом с ним восседал гауптштурмфюрер СС Гельмут Краузе. А на заднем сидении удобно расположились Андрей Паркета – Ганс Ауге и Ольга Иванцова – Инга Шольц.

У Андрея Паркеты и Ольги Иванцовой были, кроме того, еще одни, запасные, документы на имя штурм– банфюрера СД Карла Зоденштерна и шарфюрера СД Линды Роттеман.

Эти документы за два дня до отъезда вручил несказанно довольный Краузе со словами, что им чертовски повезло. Документы для Ольги он выловил в том же госпитале, а документы пггурмбанфюрера СД Карла Зоденштерна, жетон к ним, наградные знаки и удостоверения на них были найдены одним из его подчиненных по пути на станцию Вояноваха. Этот поезд разбомбили русские самолеты. Самого пггурмбанфюрера найти не удалось, скорее всего его разнесло в прах.

Документы эти фактически уже были не нужны Паркете, но говорить об этом Краузе он не стал. Иди знай, что их ожидает в той сложной обстановке, в которой они могут оказаться там, в Киеве…

Перед отъездом Андрей и Ольга навестили в Яси– новатой Любу, которая уже начала привыкать к своим новым обязанностям, что они с удовлетворением отметили.

Беседуя с девушкой, Андрей пытался разобраться как она относится к фашизму, – можно ли на нее положиться, довериться.

Ольга спросила Любу, знает ли она, что такое «Рот фронт», кто такие немецкие коммунисты?

– Да, конечно, до войны я знала и читала об этом, И фильмы мы смотрели «Профессор Мамлок», «Болотные солдаты» и об Испании… там тоже…

Соколова замолчала, с тревогой глядя на своих немецких покровителей, спохватилась, что сказала, наверное, лишнее. Но Андрей улыбнулся и ободряюще кивнул ей:

– Вот-вот, Люба, вы правильно нас поняли. А потому мы хотим знать: согласны ли вы наряду с теми обязанностями, которые вам надлежит выполнять по поручению гауптштурмфюрера СС Краузе, собирать сведения о работе Ясиноватского железнодорожного узла? Но, разумеется, об этом никто не должен знать, – предупредил Паркета.

Соколова, не задумываясь, тут же ответила:

– Да-да, согласна.

– Но учтите, это может обернуться для вас тяжелыми последствиями, – посмотрел ей в глаза Андрей.

– Мне уже нечего бояться, – отведя взгляд в сторону, ответила печально девушка.

После этого Ольга проинструктировала Любу, какого характера сведения их интересуют. Люба, отлично разбираясь в системе работы железнодорожного транспорта, все поняла с ходу. Ей сообщили также пароль, с которым к ней явится человек – связной и предупредили, что он будет из русских железнодорожных рабочих.

Расставаясь, Андрей и Ольга сказали Любе, что они еще с ней увидятся, так как уезжают ненадолго.

Автомобили шли на предельной скорости, имея в запасе несколько канистр с бензином.

Гельмут Краузе вез с собой два туго набитых чемодана, так как по документам он направлялся в двухнедельный отпуск в рейх, куда он все же намеревался съездить после удачной операции в Киеве, чтобы отвезти награбленное добро к себе домой.

Встречающиеся на пути посты тайной полевой полиции при виде столь представительного кортежа из двух машин, в которых восседали эсэсовцы, не осмеливались останавливать их, и они мчались беспрепятственно весь день. Остановились только раз в живописном месте на берегу Самары, чтобы пообедать и дозаправить автомобили.

Гауптштурмфюрер СС Гельмут Краузе был в отличном настроении. Он всю дорогу шутил, рассказывал пикантные анекдоты, насколько позволяло присутствие Инги Шольц, и хохотал над ее замечаниями и своего «друга» Ганса.

Минуя очередной полицейский пост, Паркета увидел группу итальянцев, высаженную из грузовика и горячо спорившую с полицаями, которые остановили их и что-то от них требовали.

Андрей тут же вспомнил своего итальянского друга капитана Ферро Джульяни. Долгое время они ничего о нем и его «мадонне» Клавдии не знали. И вот однажды, когда разведчики, усталые, посте учебы, вернулись поздно вечером в дом Пиндера, Гейнц представил им итальянца в форме капрала сухопутных войск. Звали его Ренатто. Капрал вручил из рук в руки личное послание капитана Ферро Джульяни, сказав, что он, Ренатто, был ранен под Ворошиловградом, затем его отправили на лечение в Крым, где он и встретился со своим земляком Ферро Джульяни. Тот попросил его отвезти письмо немецкому офицеру Гансу Ауге и просил не пугаться его эсэсовского мундира.

Сам Ренатто пробирался во Львов, к своим соотечественникам, находившимся в лагере. Их судьба его, Ренатто, очень волнует, так как там пребывает и его отец, майор пехоты Карло Ботаи.

«Ганс Ауге» был очень благодарен за доставленное письмо и помог итальянцу устроиться на поезд, следовавший во Львов. Ренатто был тронут до слез участием и заботой гауптштурмфюрера.

В письме Ферро Джульяни сообщал, что он еще в Крыму, в солнечной Ялте, возле своей «мадонны» Клавдии, которая служит в порту. Клавдия, получив привет от них, была настолько взволнована, что готова была тотчас мчаться в Юзовку, чтобы поговорить обо всем. Но дела службы не позволили ей сделать это, однако она надеется летом, получив отпуск, вместе с ним поехать во Львов, к брату Ферро Джульяни, а по пути, сделав крюк, заехать к своим землякам-друзьям.

Вечером при въезде на территорию Киевского генерал-комиссариата их машины все же были остановлены постом тайной полевой полиции. И обер-лейтенант, отдав честь, вежливо попросил предъявить документы пассажиров переднего автомобиля, штурмфюрера Вайса и шарфюрера Рунге. Краузе приказал Гейнцу подъехать ближе и когда они поравнялись с проверяющим, грозно заорал:

– И не стыдно вам, обер-лейтенант, нас проверять? У кого проверяете? Нам некогда!

Полицай вытянулся по стойке смирно, щелкнув каблуками, и бесстрастным голосом отрапортовал:

– Инструкция, таков порядок, господин гауптштурм– фюрер!

– Тоща быстрее, черт возьми, что вы там возитесь? – не унимался Краузе, протягивая свои документы.

Проверка прошла без задоринки, и когда проехали пост, Краузе сплюнул в окно и отметил:

– Свиньи, их теперь здесь на каждом шагу будет, как собак.

Паркета и Иванцова знали от инструктора, что Киев входит в рейхскомиссариат Украины, рейхскомиссаром которого является Эрих Кох. В то время как области Сталинская, Черниговская, Сумская, Харьковская, Ворошиловградская и с ними Таврия постоянно находятся под управлением военных властей. Поэтому, наставлял их Кепплер, им при передислокации это надо строго учесть, так как на территории Киевского генерал-комиссариата действует другой оккупационный режим. Здесь больше полицейских органов и охранных воинских частей, стоящих на страже «нового порядка». Этот режим давлеет не только над населением, но и над всеми военнослужащими гражданскими немцами, передвигающимися по дорогам рейхскомиссариата Украины.

Поздним вечером, не останавливаясь, миновали еще один пост и помчались по уже полутемным улицам Дарницы. Жителей видно не было, так как наступил комендантский час. Они направились к единственной в то время переправе – к наплавному мосту через Днепр.

Здесь, соблюдая очередь, стояли длинные вереницы военных машин и другой военной техники. Но «опели», нахально сигналя, пробились к передней части колонны и вспышками фар потребовали немедленного проезда на правый берег.

Жандармы и военные регулировщики создали условия для скорейшего пропуска офицеров-эсэсовцев.

Израненный войной Киев лежал без огней в густых сумерках, коща обе машины поднялись по Петровской аллее к Аскольдовой могиле, где фашистские захватчики устроили кладбище со стройными рядами крестов.

Затем спустились к Крещатику, темному, безлюдному, заваленному по обе стороны улицы обломками сожженных и разрушенных домов.

Еще в пути, при подъезде к Киеву, между Андреем и Краузе завязался спор, куда им в первую очередь ехать.

Гестаповец настаивал, поскольку уже поздний вечер, ехать прямо в гостиницу «Палас» на Ровноштрассе. Так гитлеровцы именовали бульвар имени Шевченко и гостиницу «Украина». Краузе убеждал, что там им заказаны места, так как он заблаговременно созвонился со своим другом штурмбанфюрером СС Вальтером Фогелем.

Но «Ганс Ауге» настаивал ехать прямо к штабу войск СС, к его брату бригадефюреру СС Францу Ауге.

Краузе удивленно спросил, с каких это пор Ганс рвется к своему брату, ведь перед отъездом он утверждал, что их пребывание в Киеве будет носить кратковременный и тайный характер. На это «Ганс» ответил гауптштурмфюреру, что, поскольку генерал Шмиц увез награбленные ценности в рейх и у них теперь новая цель – операция «Шедевры», связанная с генералом Эбергардом Маккензеном, то для ее успешного проведения его брат бригадефюрер СС будет им просто необходим. Иначе к сокровищам Маккензена и его начальника отдела пропаганды Миллера им не подобраться.

Краузе замолчал, и они какое-то время ехали молча. Затем гестаповец вздохнул и согласился с доводами своего «друга».

Уточнив у патрулей маршрут, они проехали к штабу командующего войсками СС Юнтера, который находился на тогдашней Фундуклеевской улице.

Андрей Паркета отлично понимал, почему Краузе не хочет сразу ехать по маршруту, предложенному им. Во-первых, был уже вечер, и гауптштурмфюрера мучила привычная жажда хорошенько выпить. И второе, участие бригадефюрера в операции «Шедевры» значительно уменьшало его собственную долю. Кроме того, ему не терпелось встретиться со своим дружком штурмбанфюрером СС Фогелем и навести справки о месте пребывания командующего 1-й танковой армией генерала Эбергарда Маккензена.

Что же касается Андрея Паркеты, то его расчет во всем этом деле был совершенно иной. Основной задачей, как наставлял его инструктор Готфрид Кепплер, было внедриться в гитлеровскую службу имперской безопасности – СД, а для этого следовало незамедлительно явиться на глаза другу его «брата» – командующему войсками СС Ютнеру и официально представиться. Краузе нужен был ему как своего рода официальное прикрытие, как офицер, имеющий здесь друзей. Андрей отлично знал, что командующею 1-й танковой армией генерала Эбергарда Маккензена в Киеве нет и не могло быть, так как его штаб в это время находился где-то в районе Запорожья. Эти сведения он получил от Готфрида Кепплера, в то время как Краузе ничего об этом не знал.

Андрей Паркета должен был принять вид разочарованного, обманутого неточными сведениями человека, развести руками и сказать: «Да, Гельмут, в Киеве нам с самого начала не повезло. В то время как я хотел погостить у своего братца и вместе с тобой хорошенько погреть руки в операции «Шедевры», оказалось, что мой дорогой и единственный брат Франц Ауге вдруг срочно вызван лично рейхсфюрером Гиммлером и направлен в далекую Испанию с особо важным заданием. Выход пока один, Гельмут, я остаюсь при штабе обер– группенфюрера Юнтера, а ты едешь, как планировал, в свой двухнедельный отпуск. После возвращения мы с тобой свяжемся, дружище, и подумаем о новых наших совместных операциях».

Но все это будет позже, а сейчас машины, остановились у многоэтажного здания с массивной дверью, над которой по обе стороны свисали красно-белые полотнища с черными паучьими свастиками.

У здания фланировал эсэсовский патруль с автоматами. На улице никого больше не было и вход в штаб, казалось, был свободным.

Из «опель-адмирала» вышел «гауптштурмфюрер СД Ганс Ауге», оправляя мундир после долгого сидения в машине. За ним – гауптштурмфюрер СС Гельмут Краузе, тоже оправлявший свою униформу.

И Ольга с Павлом, и Гейнц с Корном заметили, как обычно спесиво-развязная манера держаться гестаповца вдруг исчезла, и он как-то не совсем смело пошел за решительным и уверенным в себе «другом Гансом».

Патрульные остановились в стороне, наблюдая за прибывшими. И когда Андрей и Краузе проходили мимо них, они вытянулись, щелкнув каблуками, и вскинули руки в нацистском приветствии.

«Ганс Ауге» в сопровождении Краузе вошел в просторный вестибюль и столкнулся с двумя эсэсовцами, механически ответившими на его приветствие. Тут же к ним вышел дежурный оберштурмфюрер, со строгим длинным лицом и с видом, говорившем о том, что хозяин здесь он, хотя по чину и младше прибывших.

– Гауптштурмфюрер СД Ганс Ауге прибыл из госпиталя к бригадефюреру Францу Ауге, – четким жестом Андрей протянул документы оберштурмфюреру и смерил того высокомерным взглядом.

Эсэсовский офицер мельком взглянул на документы и ответил, что господина бригадефюрера Ауге в штабе нет, так как он отбыл в Берлин.

– Как в Берлин?! – закричал растерянно «Ганс Ауге», взглянув на Краузе, и произнес: – Вот это новость!.. – И снова обратился к оберштурмфюреру: – В таком случае прошу доложить обергруппенфюреру Юнтеру о моем прибытии.

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но обергруппенфюрера тоже нет в штабе, – уже более вежливо и участливо ответил эсэсовец.

– Соедините меня по телефону с его домом, обергруппштурмфюрер, – требовательно устремил свой взгляд на дежурного Паркета.

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но обергруппенфюрер со своим штабом находится уже в другом месте, а здесь…

– Да что такое?.. – возмутился Паркета. – Соедините меня в таком случае с главнокомандующим там, где он находится, неужели не ясно, оберштурмфюрер? – все больше раздражаясь, громко произнес Паркета.

Дежурный офицер виноватым голосом продолжал:

– Я весьма сожалею, господин гауптштурмфюрер, но по инструкции я могу вас соединить только с дежурным местного штаба оберштурмбанфюрером Клсппе.

– Так соединяйте, что же вы медлите, – сердито бросил «брат бригадефюрера». – А то заладили одно и то же – «весьма сожалею»…

Оберштурмфюрер заспешил к телефону, торопливо набрал номер и доложил:

– Господин оберштурмбанфюрер, прибыл гауптштурмфюрер Ганс Ауге и желает с вами говорить.

Паркета взял трубку из рук дежурного эсэсовца и отчеканил:

– Хайль Гитлер! – И когда в трубке послышался ответный голос, сказал: – Гауптштурмфюрер СД Ганс Ауге прибыл из госпиталя к бригадефюреру СС Францу Ауге. Но как мне сообщил дежурный оберштурмфюрер, мой брат отбыл в Берлин. Я несколько озадачен этим и убедительно прошу вас, господин оберштурмбанфюрер, помочь… Да, совершенно верно, господин оберштурмбанфюрер, я родной брат бригадефюрера, так точно. Жду и премного вам благодарен…

Андрей медленно положил трубку, обернулся к Краузе и сказал:

– Вот это да, Гельмут… Непредвиденно… Сейчас оберштурмбанфюрер Клоппе переговорит с обергруп– пенфюрером Ютнером. Он друг Франца…

А Краузе стоял в стороне, растерянно моргал глазами на покрасневшем лице и чувствовал себя не в своей тарелке, услышав, что о приезде в Киев его друга Ганса может знать даже сам командующий войсками СС на юге обергруппенфюрер СС Ютнер. Он все больше и больше проникался уважением к «Гансу Ауге», отмечая про себя, что ему крупно повезло, что у него есть такой друг и единомышленник.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава