home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Генерала Сермонти, на помощь которого так надеялся Джульяни, на месте не оказалось. Он выехал в Киев, куда тащились остатки разгромленной 8-й итальянской армии генерала Гарибольди.

Итальянские генералы просили немецкое командование о предоставлении им железнодорожных вагонов для отправки своих солдат на родину. Но Кейтель не хотел об этом и слышать. И несмотря на все настойчивые требования, просьбы выполнить союзнический долг, итальянское командование получало отказ.

Тоща командующий итальянской армией Гарибольди телеграфировал Муссолини: «Мы усеиваем дорогу изможденными людьми, которые будут свидетельствовать об отношении, проявленном к нам».

Однако дуче побоялся обратиться к Гитлеру лично. Он поручил своему военному атташе в Берлине генералу Маррасу сделать от его имени представление Кейтелю и добиться обещанной помощи. «Скажите Кейтелю, – телеграфировал Муссолини, – что, если товарищество еще имеет какое-нибудь значение, хотя бы минимальная помощь должна быть оказана».

Замерзая на обочинах дорог, итальянские солдаты проклинали Муссолини и Гитлера.

В Юзовке, в резиденции генерала Сермонти, оставалось всего несколько офицеров и солдат, которые упаковывали штабное имущество, готовясь к отъезду. Они-то обо всем и поведали капитану Ферро Джульяни. А один офицер, узнав, чем обеспокоен моряк, о чем тот намеревался просить генерала Сармонти, саркастически улыбнулся и сказал, что генерал вряд ли обратился бы с такой просьбой в гестапо, так как нечто подобное было с их офицером – адъютантом генерала и Сермонти наотрез отказался вмешиваться в такие дела.

Обо всем этом Ферро Джульяни поведал своим «немецким» друзьям, которые остановились в доме железнодорожников, у того же Франца Пиндера, который был несколько удивлен, увидев знакомых «эсэсовцев» в обществе итальянского капитана, отлично говорившего по-немецки.

Успокоив своего итальянского спутника, Андрей и Ольга пришли к твердому решению использовать письмо адъютанта Кранбюлера к штандартенфюреру СС Ранке, как и планировали в Мариуполе.

Ферро Джульяни всю ночь почти не спал. Часто вставал, выходил курить.

Ольга тоже не спала. Она мысленно шлифовала то, что будет говорить эсэсовскому полковнику Ранке.

Утро выдалось по-весеннему солнечным и теплым. Снежный покров потемнел, осел, под ногами зачавкала талая жижа. Небо – без облачка. Оживленно чирикали стайки воробьев, предвкушая дыхание весны.

Разведчики были озабочены предстоящей операцией. Особенно Андрей. Посетив вечером, сразу же по приезду в город, связника, он не получил долгожданного ответа и был по-прежнему в неведении, что делать и как им быть. Но Клаву, бесспорно, надо было попытаться вырвать из рук гестапо.

Вильгельма Корна они застали дома за утренним кофе в хорошем расположении духа. Узнав, что ему предстоит ехать в гестапо с письмом майора Майснера из штаба генерала, переданного им адъютантом Бернгардом, его настроение заметно упало. А познакомившись с письмом, неуверенно спросил: не лучше ли позвонить по телефону этому штандартенфюреру Паулю Ранке, как об этом сказано в письме. На что и Иванцова, и Джульяни ответили, что нет, нельзя, так как им всем троим надо убедить гестаповца в оказании помощи бедной девушке.

Еще до разговора с лейтенантом Корном после жаркого спора решили, что с представителем генерала Кранбюлера к штандартенфюреру отправятся капитан Ферро Джульяни и унтершарфюрер Инга Шольц, отлично владеющие немецким языком. Капитан Джульяни – жених Клавдии, а Инга – обязана ей жизнью. Клавдия отдала свою кровь, когда ее, Ингу Шольц, тяжело ранило во время авианалета русских.

«Опель» подкатил к гостинице «Донбасс», где размещалась резиденция штандартенфюрера Ранке. Из машины вышли капитан третьего ранга итальянских ВМС, лейтенант Вильгельм Корн и унтершарфюрер Инга Шольц. Автомобиль тут же отъехал в сторону и занял стоянку у поворота трамвайных путей. Отсюда был хорошо виден вход в здание гестапо.

Все трое вошли в подъезд и сразу же наткнулись на двух гестаповцев. Вскинув руки в нацистском приветствии, они остановились. Джульяни сказал, что им необходимо видеть штандартенфюрера Ранке и передать ему пакет из штаба генерала Кранбюлера.

Гестаповец в чине штурмфюрера вежливо попросил предъявить документы, а когда просмотрел их, тут же набрал нужный номер и кому-то доложил. Получив соответствующие указания, пггурмфюрер назвал номер комнаты, ще размещалась приемная штандартенфюрера СС Пауля Ранке.

В приемной находилось двое посетителей – офицеров. За столом сидел моложавый оберпггурмфюрер Он молча ответил на приветствие вошедших и указал жестом на стулья.

– Присаживайтесь. Штандартенфюрер скоро примет вас.

В это время дверь приемной распахнулась, и из кабинета вышел сам шеф гестапо Пауль Ранке. Это был невысокого роста худощавый человек, с водянистыми глазами, гладко прилизанными темными волосами, с красной повязкой со свастикой на рукаве. Его, казалось, сонный взгляд скользнул по лицам присутствующих, и он, чуть приподняв руку в приветствии, сказал:

– Я сейчас вернусь, господа, – Выходя из приемной, он задержал ничего не выражающий взгляд на итальянском капитане, который, как и все в приемной, вытянулся по стойке «смирно», щелкнув каблуками и выбросив вперед правую руку.

Прошло несколько минут. В приемную стремительно вошел гауптштурмфюрер СС. Он посмотрел на унтер– шарфюрера и галантно подошел к ней, как к давней знакомой.

Иванцова узнала эсэсовского капитана Гельмута Краузе, который несколько дней назад, приняв Андрея за своего друга, настоятельно приглашал его в гости.

Гауптштурмфюрер СС Краузе воскликнул:

– О, фрау унтершарфюрер! – и, немного помедлив, вспомнил: – Инга Шольц! Какая приятная встреча! А где мой коллега Ганс Ауге? Как его здоровье?

«Унтершарфюрер» Иванцова с сожалением ответила, что господин Ганс Ауге расхворался и разговаривает сейчас с большим трудом. Врачи подозревают, что произошел повторный паралич голосовых связок. Чем это после контузии закончится, никто не знает. Даже доктор Леебауман…

Гестаповец Краузе поинтересовался: чем вызван их визит к его шефу, и не может ли он быть им чем-либо полезным. Ольга собралась было ответить, но в этот миг отворилась дверь, и в приемную вошел Пауль Ранке.

– Прошу ко мне, – и с этими словами распахнул дверь своего кабинета, приглашая туда всех троих.

Штандартенфюрер занял свое место за большим письменным столом и официальным тоном сказал:

– Слушаю вас.

Капитан Джульяни указал на лейтенанта. Корн, щелкнул каблуками, протянул штандартенфюреру письмо майора Майснера генералу Кранбюлеру.

Шеф гестапо прочел и угрюмо произнес.

– Бедный Майснер, в последнее время я не имел никаких сведений от него. Прошу садиться, господа, – указал он жестом на кресла. И после того как все сели, повторил: – Слушаю вас, капитан, – уставился он на итальянца, но в его взгляде было что-то недоброе.

Ферро Джульяни, волнуясь, рассказал о том, что Клавдия – его невеста, что он уже написал письмо в Италию, прося родительского благословения, что он уже обратился с прошением к своему командованию разрешить помолвку. На этом он оборвал свою речь, не сказав ни слова о своих возвышенных чувствах.

После Джульяни встала «унтершарфюрер Инга Шольц» и изложила просьбу помочь девушке, которая спасла ей жизнь, отдав свою кровь ей, раненой. Она может поручиться за спасительницу…

Лейтенант Вильгельм Корн вдруг щелкнул каблуками и добавил, что к этой просьбе присоединяется и генерал Кранбюлер.

– А как здоровье господина генерала? – поинтересовался Ранке. – Мы все при исполнении долга и должны быть готовы в любую минуту отдать свои жизни за великое дело фюрера, тому пример – безмерная храбрость генерала Кранбюлера, господа.

Лейтенант Корн сообщил, что состояние здоровья генерала улучшается, но он по-прежнему находится под строгим наблюдением врачей.

– Ваша просьба необычная, господа, – гестаповец встал из-за стола и прошелся по кабинету. – Я, право, не знаю, что вам ответить. Мне, если честно, не хотелось бы вмешиваться в это дело, – повысил голос Ранке. – Дело измены рейху, к которому оказалась причастна и ваша Клавдия! Кстати, как ее фамилия? Почему Клавдия?

Ферро Джульяни тут же пояснил, что она из русских фольксдойче, что фамилия ее Висбах, она на хорошем счету на службе.

– Странно, – потарабанил пальцами по столу гестаповец. – Ну, хорошо, я поручу разобраться. Если обстоятельства дела не засвидетельствуют ее причастности к предательству, постараюсь что-нибудь сделать. Но предупреждаю, я здесь не для того, чтобы защищать изменников рейха! – Гестаповец подошел к двери и произнес: – Не угодно ли господину капитану и его сопровождающим подождать в приемной. Моя служба свяжется с коллегами в Мариуполе…

Все трое покинули кабинет. Потянулись томительные минуты. Но не прошло и часа, как в приемную стремительно вошел Краузе. Скользнув взглядом по лицам присутствующих, проследовал в кабинет своего шефа.

Через непродолжительное время в приемной раздался звонок, и адъютант заторопился к шефу. Не успел он закрыть за собой дверь, как тут же вернулся и пригласил всех войти…

Все трое с еле сдерживаемым волнением остановились перед столом, по другую сторону которого стоял штандартенфюрер – шеф местного гестапо. Он сделал паузу, словно собирался сообщит! важную весть, и проговорил:

– Капитан Джульяни, неприятность, обрушившаяся на вашу невесту Клавдию Висбах, миновала. Она освобождена и направляется для прохождения дальнейшей службы в один из портов Крыма.

Капитан, сдерживая эмоции, стоял, вытянувшись по стойке «смирно».

Ранке продолжил:

– Как видите, господа, наша служба всегда отличалась квалифицированным и беспристрастным расследованием любого, пусть даже самого сложного дела. Хайль Гитлер! – вскинул руку шеф местного гестапо.

Все ответили тем же. А Ферро Джульяни добавил, приложив два пальца к форменной фуражке:

– Благодарю, штандартенфюрер!

Вслед за капитаном, Ольгой и Корном вышел и гауптштурмфюрер Краузе и, улыбаясь, обратился к Ольге:

– Фрау Инга, такое событие заслуживает того, чтобы его как следует отметить… Не так ли?

«Унтершарфюрер» Иванцова ответила:

– Да, но я не одна, господин гауптштурмфюрер…

Краузе поспешил исправить свою оплошность:

– Я имею в виду и вас, господин капитан, и лейтенанта. Кстати, где вы остановились?

Ольга ответила, что они пока нигде не остановились, так как очень спешили.

А капитан Джульяни вставил, что они сейчас же должны возвращаться в Мариуполь, к месту своей службы, и останавливаться на постой не намерены.

На это Краузе указал на стенные часы и сказал:

– Если у вас свой транспорт, то да, но если вы рассчитываете на поезд, то напрасно, он отправится лишь завтра.

Ферро Джульяни решительно ответил:

– Да, конечно, у нас свой транспорт, гауптштурмфюрер Краузе. И мне надлежит как можно скорее возвратиться в порт. Туда прибывает с инспекционной целью адмирал фон Бодеккер по поручению самого гросс-адмирала Деница. Сами понимаете, мне необходимо как можно скорее быть на месте.

– И вам надо быть как можно скорее на месте? – прищурив глаза, спросил гестаповец Ольгу.

– О, да, господин гауптштурмфюрер, служебные обязанности… – многозначительно подчеркнула Иванцова.

А капитан Ферро Джульяни галантно взял девушку под руку и увлек ее вниз по лестнице.

Как только все трое вышли из здания местного гестапо, к ним подлетел «опель». Джульяни, Корн и Ольга сели в машину, и она сразу же умчалась.

В это время гауптштурмфюрер СС Краузе стоял у окна на втором этаже. Он видел, как в машину садились итальянец, лейтенант и унтершарфюрер. Ему не удалось рассмотреть, кто был за рулем и кто сидел рядом с шофером. Но он отметил про себя одно странное обстоятельство: итальянский капитан сел не на переднее сидение, как тому было положено по чину, а втиснулся со всеми на заднее.

Всего этого, конечно, Паркета и его друзья не знали. Они были рады, что, наконец, расстались со зловещей гитлеровской организацией. Что та, ради которой они пошли на такой риск, освобождена, и им теперь оставалось только связаться с ней.

Лейтенанта Корна они подвезли к госпиталю, а сами отправились в свой дальнейший путь.

И тут неожиданно Ольга откинулась на спинку сидения, закрыла глаза.

Джульяни испуганно спросил:

– Что с вами, Инга?

Андрей оглянулся, увидел бледное, осунувшееся лицо девушки и тоже спросил:

– Что с тобой?

Иванцова склонила голову на плечо Павла и, не открывая глаз, тихо молвила:

– Мне плохо…

Произошло непредвиденное: Ольга заболела. Недомогание она почувствовала еще в Мариуполе, но никому об этом не говорила, чтобы не вздумали отложить попытку освободить Клаву.

Группе Андрея ничего не оставалось, как отказаться от поездки в Мариуполь. Ольгу уложили в постель в домике Зои Алексеевны. Частный врач, найденный заботливой хозяйкой, определил: у больной воспаление легких.

Ферро Джульяни на следующий день уехал в Мариуполь поездом. Перед этим он уединился с Андреем.

– Думаю, что мы с Клавдией встретимся с вами, как только Инга выздоровеет. Я очень вам благодарен за помощь. Вы хорошие люди, Ганс. Кто бы вы ни были, вы отчаянные люди. Вы понимаете меня, Ганс?

Пристально посмотрев на Паркету, он продолжил:

– Вы ведь не те, за кого себя выдаете. Во-первых, по субординации гауптштурмфюрер никогда не пойдет сам устраиваться на постой, а пошлет низшего по чину, хотя бы того же шарфюрера, который почему-то остался в машине, помните, в день нашей первой встречи? Во-вторых, немцы не сделали бы подарок незнакомому офицеру-итальянцу. В связи с трагедией под Сталинградом они обвиняют нас и румын в том, что открыли фронт и дали возможность советским войскам окружить группировку Паулюса. И кроме того, Ганс… – замялся неожиданно Ферро, не решаясь говорить.

– Что еще, Джульяни? – спросил Паркета.

Итальянец вздохнул и продолжил:

– Лейтенант радиослужбы, машина которого подвезла меня тогда к базару, еще раньше рассказывал, что в доме до нашего поселения его служба запеленговала работу чужой рации и когда дом окружили, чтобы взять радиста, завязался настоящий бой. Были убитые с обеих сторон, но живыми их так и не взяли, Ганс…

Паркета ясно представил себе картину того, что произошло в доме второго связника, к которому они ехали и не встретились.

Затянувшееся молчание нарушил итальянец.

– Я тебя расстроил, Ганс? Сожалею… Но тебе следует все это знать, чтобы избежать неприятностей в будущем. Уж если продолжать играть роль эсэсовцев, так играть как полагается, профессионально. Любая мелочь…

Иванцова болела долго. За ней ухаживали, как за ребенком. Доставали через лейтенанта Корна нужное питание и дефицитные лекарства. Когда, наконец, она стала поправляться, на дворе была уже весна, и под окнами домика буйно расцвела сирень.

Андрей отлично усвоил советы Ферро Джульяни. Вместе с Павлом с помощью ефрейтора Крамера они учились четко разговаривать, правильно и свободно произносить немецкие слова, отрабатывали правила поведения, особенно в экстремальных ситуациях.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава