home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

На следующий день установили наблюдение за домом связника. Никаких признаков жизни там они не обнаружили. Решили ехать в райуправу.

Отыскав ее, сразу же направились к председателю. Им оказался довольно крупный мужчина с обрюзгшим лицом и с отеками под глазами. Ольга сказала, что их интересует господин Николай Мажа ров, который однажды очень помог им. Известно, что он задержан местной полицией по неизвестной причине.

Председатель подтвердил, что это действительно досадное недоразумение. Он сейчас же вызовет начальника вспомогательной полиции района…

Когда тот зашел в кабинет, председатель райуправы написал ему что-то на бумаге, шлепнул печатью и отослал с поручением. Затем заверил «господ эсэсовцев», что не пройдет и часа, как Николай Мажаров будет дома.

На прощание унтершарфюрер поинтересовалась:

– А причина, причина его задержки какая?

Выяснилось, что в управе финансово-банковской службой ведал некий Пантелей Крыга, проживающий в том самом доме, где и Николай Мажаров. Этот Крыга занялся спекуляцией по обмену рублей на немецкие оккупационные марки. На эти марки можно было купить у немецких военнослужащих продукты, обмундирование, сигареты и другие дефицитные товары. Весь доход от такого предпринимательства Пантелей присваивал…

Ольга не удержалась, чтобы не заметить:

– Не делился ни с кем из управы?

Председатель виновато продолжил:

– Этот негодяй развил свою деятельность крупномасштабно. Вмешалось гестапо и приказало… Вот мы и арестовали не только основного виновника, но и его сообщников и всех, кто находился рядом.


…Когда разведчики подъехали к дому Николая, Андрей удовлетворенно улыбнулся. Ставни комнаты, выходящей во двор, были открыты. Андрей, Ольга и Павел вошли в дом. Ефрейтор остался в машине.

Конечно, это было грубейшее нарушение законов конспирации. Но после афиширования их знакомства русским не было смысла скрываться, даже если за домом установлено наблюдение.

И вскоре они в этом убедились, когда сидели за столом в комнате Николая и беседовали. Мимо окон несколько раз прошла женщина, с интересом осматривая немецкую машину. А потом пару раз прошелся мимо дома сосед Мажарова, чуть было не заглядывая в окна. Но решив, что ему здесь поживиться не придется, удалился в свой дом.

А в комнате происходило следующее. Связник, средних лет мужчина с бледным лицом, смотрел с затаенным удивлением на немецких гостей и не знал, что подумать, что предположить, зачем они здесь. Но вот гауптштурмфюрер вынул и положил перед собой парабеллум, а затем на ломаном русском сказал:

– Ну хватит комедии, господин Николай Мажаров!

И обратился по-немецки к Ольге:

– Пишите, унтершарфюрер.

Ольга пораженно уставилась на Андрея. Не менее удивлен был и Павел. А Андрей, как ни в чем ни бывало, продолжал:

– Убедительно прошу вас, господин Николай Мажаров, повторить все, что вы рассказывали уже нам. Кто вам поставлял информацию, кому вы ее передавали, пароль. Ну?! – грозно встал Паркета.

Мажаров растерянно переводил взгляд с одного эсэсовца на другого. Он был поражен и твердым голосом заговорил:

– Я все, все рассказал, господин офицер. Я и не знал, что мой сосед занимается спекуляцией. Я говорил и буду говорить, что здесь я ни при чем, я служу на железной дороге и честно выполняю свой долг…

– Я вас, господин Мажаров, спрашиваю не о марках, не о спекулянтах, а о том, кто к вам приходит, кто дает информацию, и кому вы ее передаете, – грозно спросил связника «гауптштурмфюрер» и, взяв в руки парабеллум, заорал: – Говори, сволочь, или я тебя пристрелю!

Ольга и Павел, конечно, были удивлены такой изощренной игрой своего друга, но не подавали вида. И только Павел неожиданно заорал:

– Не молчи, русский!

Связник сжался и опять заверил, что ничего он не знает, и он тут ни при чем, что это ошибка какая-то, что господа офицеры приняли его за кого-то другого.

Денисенко уже отлично понял метод проверки Андрея, о котором тот ни его, ни Ольгу не предупредил, Павел встал, подошел сзади к Николаю и вдруг ловко опрокинул его на пол. Паркета тут же выстрелил в пол рядом с ним и закричал:

– Говори, сволочь, что тебе известно! – и еще раз выстрелил.

Связник приподнялся с пола, сплюнул и проговорил:

– Вы ошибаетесь, господа офицеры. Я же сказал, что я не тот, за кого вы меня принимаете.

– Тогда собирайся, Николай Мажаров. Хватит ломать комедию.

Андрей с Павлом подхватили связника и потащили в коридор. Здесь они поставили его в дальний угол и Андрей, прицелившись, прорычал:

– Говори, последний раз спрашиваю.

Николай отвернулся и молчал.

И тут случилось неожиданное. «Гауптштурмфюрер» опустил в кобуру парабеллум и лицо его осветилось улыбкой. Он потрогал запертую напротив дверь, где жил спекулянт марками Крыга, и спросил по-русски:

– Никого?

Связник, глядя на него расширенными глазами, ответил:

– Никого…

Тогда Андрей подошел и протянул руку. Назвал пароль. Мажаров вздохнул полной грудью и ответил немного обиженно. Паркета и Павел принесли извинения за жесткую проверку, сказав, что другого выхода у них не было, после того как его схватили полицаи.

Все вернулись к столу. Лед между гостями и хозяином постепенно таял. Когда связник успокоился, Паркета передал ему шифровки. Оставаться здесь дольше могло показаться подозрительным. Разведчики попрощались и уехали.

По приезде их сразу же навестил Пиндер и сообщил, что приходили из железнодорожной полиции. Интересовались, как долго господа из службы безопасности будут проживать здесь. Ольга резко ответила ему, что они будут проживать здесь столько, сколько им понадобится, а если господа из железнодорожной полиции сюда еще раз наведаются, то пусть они обратятся непосредственно к ним.

Пиндер поспешил выйти, оставив после себя облако табачного дыма.

Это был сигнал. Встал вопрос, как быть дальше? Действительно, железнодорожное и районное гестапо вполне могут заинтересоваться ими, их документами, целью их пребывания здесь. И кто знает, как все обернется, чем этот нежелательный интерес к ним окончится. Но как поступить дальше, они не знали. Им необходимо было дождаться ответа на донесение. На это понадобится: день, а может, и два. Надо было что-то предпринимать, и немедленно.

И тут Ольга вспомнила о мальчугане, которому они помогли продуктами. А что если им всем переехать отсюда на квартиру к нему и пожить там день-два, не ставя об этом в известность ни немцев, ни их прислужников из райуправы. Где находится дом паренька, они знали, так как подвозили его.

Поскольку было уже поздно, переночевать решили здесь, чтобы не вызвать подозрение у Пиндера. А рано утром сразу же уехать, оставив для видимости кое-что, ну хотя бы те же самые картонки, которые уже значительно освободились от продуктов.

– А еще, – заметил Андрей, – надо попытаться использовать штандартенфюрера СС Ранке.

Ночь прошла спокойно, хотя все чувствовали себя настороже и были готовы к любым неожиданностям. Павел выразил предложение, что комендант Пиндер является осведомителем гестапо.

На рассвете все вскочили от грохота взрывов и отблесков пожара. Бросились к окнам и увидели, что над вокзалом стоит море огня и дыма. В небе метались лучи прожекторов. Одевшись, выскочили на улицу. У дома уже собрались свободные от смены немцы. Обсуждали случившееся. Был среди них и Пиндер. На вопрос Ольги, что случилось, ответили: рвутся и горят вагоны с горючим и боеприпасами.

– Может, это десант русских? – спросил кто-то, но на него шикнули.

Ольга спросила Пиндера, нет ли у него свежих газет. Тот удивленно посмотрел на нее и ответил: конечно, есть.

За вокзалом бушевал огонь, но взрывов было уже меньше, гудки паровозов прекратились и все, поеживаясь от мороза, стали расходиться.

Ольга пошла за Пиндером и взяла у него несколько газет, пообещав, что вернет.

В окружении своих друзей она стала просматривать сводки прошедших дней. Из скупых сообщений стало ясно, что немцами оставлен Краснодар, бои идут у Ростова, укрепляется неприступная линия обороны по реке Миус…

В дороге, в круговерти своих опасных приключений разведчики невольно отошли от дел на фронте. И вот сейчас были несказанно обрадованы успехом наших войск, теснивших немцев не только с Кубани, но уже и с Дона. Все были так приятно возбуждены, что спать уже никто не мог, а Гейнц все повторял:

– Гитлер капут, война капут!

Вскоре стали собираться в путь. Когда уже садились в машину, к ним подбежал обеспокоенный Пиндер с вопросом: уезжают они совсем или еще вернутся? «Гауптштурмфюрер» четко ответил:

– Вернемся.

Лачугу паренька они нашли без труда. Это был глинобитный домишко, осевший в землю у дороги. За ним тянулась железнодорожная ветка на высокой насыпи, связывающая какую-то шахту с основными подъездными путями. Небольшие окна с покосившимися ставеньками выходили на три стороны. Забора не было. Со стороны улицы под оконцами колыхались заснеженные заросли сирени, ветви которых доходили до самой крыши, крытой толью. К домику примыкал маленький сарай, а чуть поодаль стояли другие дома: уже посолиднее и капитальнее. Напротив входа в этот домишко возвышался бугор с лазом в погреб.

Ольга постучала в дверь. Долго никто не отвечал, затем слабый детский голос испуганно спросил:

– Кто там?

Иванцова попросила впустить их и не бояться.

Скрипнул засов двери, и тот же голос позвал их:

– Заходите, пожалуйста.

В дверях стояла бледная девочка и зябко куталась в старенький материнский платок.

Осторожно вошли вслед за хрупкой хозяйкой в коридор. Пол коридорчика, весь в щелях, был провален. Из коридора дверь, также вся в щелях, но утепленная ветошью и тряпками, вела в полутемную комнату с окнами к железнодорожной ветке. Слева возвышалась закопченная, холодная печь. Справа стоял топчан с тряпьем вместо постели. У двери рукомойник. Рядом на табуретке – ведро воды с коркой льда. Между рукомойником и топчаном была дверь, очевидно, в сарай, но она была заделана и поперек нее – две доски в виде полок. На них стояли жестяные банки и бедная кухонная утварь. У дырчатой заслонки печи стоял железный ящик с остатками угля и кочергой. Вот, пожалуй, и все, что было в этой комнате с глиняным полом, покрытым рогожами.

– Проходите сюда, – раздался голос девочки, и они прошли во вторую комнату. После первой она выглядела просто роскошной.

Пол дощатый, покрашен потемневшей красной краской. Справа от входа стояла кровать с убранной постелью, к ней примыкала другая никелированная кровать, тоже с постелью и подушками с белыми накидками. Над этой кроватью в углу висела небольшая иконка Божьей матери с младенцем. Перед ней – потухшая лампада из розового стекла. Стол накрыт зеленой скатертью. Угол занимала аккуратная этажерка с книгами. А еще здесь был старый, но хорошо сохранившийся диван, шкаф, три венских стула и табуретка.

Девочка пригласила всех сесть и сообщила, что ее зовут Таня. А на вопрос, где мама, ответила, что ее и старшего брата полицай забрал на работу. Придут они вечером и принесут хлебца.

Ольга подозвала к себе девочку, обняла и по-приятельски спросила:

– Согласна хозяйка взять нас на квартиру?

Та ответила:

– Да, но как мама…

Перенесли все вещи из машины в квартиру.

Домишко сразу ожил. Расторопные Гейнц и Павел съездили на базар, привезли угля и дров, двух куриц и ведро картошки. По пути заглянули к Пиндеру. Гейнц вручил ему записку, таинственно сказав:

– От штандартенфюрера СС Ранке, лично прошу передать гауптштурмфюреру СД Гансу Ауге, который сейчас очень занят и приедет позже.

А потом добавил, что он, ефрейтор, мчится сейчас по очень важному делу и никак не сможет передать записку сам.

Пиндер заверил, что обязательно выполнит просьбу, ефрейтору не стоит беспокоиться.

Никто не сомневался в том, что Пиндер развернет записку, написанную рукой Ольги, и прочтет:

«Дорогой Ганс!

Случайно узнал, что ты в Юзовке и очень хочу тебя видеть. Прошу пожаловать ко мне сегодня на традиционный ужин. Не сомневаюсь, что ты помнишь наши дружеские застолья! Твой Ранке, штандартенфюрер СС».

Пиндер удовлетворенно крякнул, а когда спустя несколько часов прибыл и сам «гауптштурмфюрер» с «унтершарфюрером» Ольгой, и они прошли в свою комнату, Пиндер с почтением, несколько раз извинившись, вручил адресату «послание штандартенфюрера СС Ранке». Паркета прочел записку и сказал, что предстоит долгожданная встреча с другом.

Все это было проделано для того, чтобы лишить Пиндера всяческих подозрений, избавить от трудов относительно доклада в гестапо.

Когда вернулись в загородную лачугу, в печи уже пылал огонь, и Гейнц деловито хозяйничал возле нее. Танечка помогала ему.

Вскоре пришли хозяйка и ее сын, Толик. Зоя. Алексеевна, так звали женщину, была несколько испугана вторжением таких гостей, но постепенно, разговорившись с Ольгой, стала приветливой хозяйкой. А когда все сели за стол и вкусно поели, она совсем растрогалась и сказала:

– Живите здесь сколько хотите…

В этом домике «эсэсовцы» задержались. Ежедневно Андрей то с Ольгой, то с Павлом и Гейнцем ездили к Николаю, но тот лишь разводил руками и отвечал, что шифровку Андрея он передал, но связник на встречу не является.

Прошло еще два дня, и тогда Андрей, потеряв всякую надежду, сказал, что ждать больше нет смысла, связь нужна как воздух. А потом объявил, что они едут в Мариуполь на вторую явку.

Перед тем как отправиться в путь, завернули к лейтенанту Корну.

Доктор Шульц уже вернулся, но дома его не было, и они застали лейтенанта одного. Обратились к нему с просьбой опять заправить машину. Корн вручил Паркете несколько листков тонкой бумаги, исписанной мелким почерком: обстоятельный доклад доктора Шульца в Берлин о его командировке.

Ольга спросила лейтенанта:

– Не проявлял ли доктор Шульц интереса к сейфу?

Корн ответил, что, как обычно, открыл, достал бумаги и сел работать. Далее лейтенант сообщил им, что здоровье генерала Кранбюлера улучшается, а поскольку положение на фронте неважное, то генерал постарается побыстрее покинуть госпиталь…

Когда все садились в машину, вышла Клавдия Федосеевна, поздоровалась и осталась во дворе, пока машина не выехала на улицу. В ее глазах было что-то невысказанное, словно она хотела что-то спросить, уточнить, но не решалась.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава