home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Рано утром, Гейнц, потирая руки от мороза, уже возился с ведром горячей воды у машины. Прогревал мотор, протирал смотровое окно, готовясь в путь.

Перекусив и выпив кофе, выехали по направлению к центру города. Когда отъезжали, к ним подбежал Пиндер в накинутой поверх формы меховой жилетке. Иванцова сказала ему, что они едут по делам в город и вернутся к вечеру. Пиндер вежливо заверил, что все их вещи будут в полной сохранности. Он не знал, что «эсэсовцы» ни единой своей вещи не оставили, так как не знали, когда вернутся, и вернутся ли они сюда вообще.

Точного плана действий у них не было. Первое, что они намеревались сделать, – отправиться в госпиталь, где должны были находиться генерал Кранбюлер и полковник Борк, а уж потом решать, – как действовать дальше.

Все вокруг было покрыто инеем, подсвеченным сквозь морозную пелену солнцем. Изредка проезжали немецкие военные машины, скрипели длинные конные обозы.

Центральная улица, привела их к заводу с потухшими домнами и мартенами. Развернулись, поехали в обратную сторону.

За кинотеатром имени Шевченко они увидели справа городской сквер со стройными и длинными рядами белых крестов. Это было фашистское кладбище. На каждом кресте виднелась надпись готическим шрифтом. Дорожки между рядами могил были расчищены с присущей немцам аккуратностью.

Гейнц сказал, что это кладбище для тех, кто умер в госпитале. Неподалеку должен быть и центральный госпиталь.

Паркета предположил, что он скорее всего в Студенческом городке, к которому они как раз подъезжали. И действительно, они увидели, как к подъездам одного из многоэтажных серых корпусов поворачивали одна за другой санитарные машины, прибывшие со стороны вокзала.

«Опель» остановился, и сидящие в нем стали наблюдать за санитарными машинами. Когда они подкатывали к подъездам, раздавалось звонкое бренчание колокольчика. Из подъездов выскакивали санитары и деловито подхватывали носилки с ранеными.

После разгрузки санитарных машин Иванцова с Крамером прошли в здание и обратились в регистратуру госпиталя.

Навстречу им поднялся долговязый фельдфебель в белом халате поверх мундира и спросил, по какому делу они прибыли. Узнав, что унтершарфюрера и ефрейтора интересует генерал Кранбюлер, он стал более учтивым и вежливым. А когда речь зашла о полковнике Борке, регистратор раскрыл одну из книг, сокрушенно вздохнул и покачал головой:

– Полковника Вильфрида Борка уже нет в живых…

Затем отыскал карточку, раскрыл другой журнал и назвал даты операции и смерти… И еще сообщил, что прах полковника Вильфрида Борка отправлен в Германию.

По датам Ольга отметила, что операцию, очевидно, сделали вскоре после прибытия в госпиталь, а отправили прах на родину лишь вчера.

Теперь оставалось выяснить, что с генералом Кран– бюлером и где он? Фельдфебель сообщил, что генерал Кранбюлер действительно находится в этом госпитале, но состояние здоровья не позволяет отправить его в Германию. Ему сделали операцию, но для более обстоятельного ознакомления с состоянием его здоровья, им надо обратиться к главному врачу полковнику Jlee– бауману и попросил подождать несколько минут.

Вскоре пришла рыжеволосая немка с двумя халатами, молча подала один ефрейтору, другой «унтершарфюреру» и пригласила их следовать за ней.

Поднялись на второй этаж. Начальника госпиталя на месте не оказалось. Их принял дежурный врач – майор медслужбы Крафт. Он вежливо пригласил посетителей сесть, поинтересовался, не родственники ли они господину генералу Кранбюлеру. Ольга утвердительно кивнула головой и объяснила, что они прибыли по очень важному личному и служебному делу.

Майор Крафт с сожалением отметил, что здоровье господина генерала Кранбюлера не совсем хорошее. Ему повторно сделана трепанация черепа, и сейчас проведать его невозможно. С визитом придется немного повременить. Он надеется, что состояние здоровья улучшится.

Ольга спросила о денщике генерала. Где он расположился?

Крафт с нескрываемым удивлением посмотрел на нее и ответил:

–  Первый раз о нем слышу. Весьма странно, унтершарфюрер… Генерал Кранбюлер поступил к нам без сопровождающих лиц. О его денщике ничего неизвестно ни мне, ни господину полковнику Леебауману, – сказал он и встал, увидев вошедшего главного врача госпиталя.

Если майор Крафт был коренастым и плотным, то начальник госпиталя – полная ему противоположность. Он был тощим, пожилым человеком. Почему-то напомнил Ольге Антона Павловича Чехова.

Леебауман подтвердил все сказанное его коллегой. Что же касается сопровождающего лица господина генерала, то и ему ничего о нем неизвестно. Вдруг он произнес:

–  Но, позвольте, пригласите, пожалуйста, Гедду Абец.

Спустя несколько минут появилась полная, довольно симпатичная немка. Начальник госпиталя спросил ее:

–  Фрау Герда, что вам известно о посетителях генерала Кранбюлера? Вот унтершарфюрер утверждает, что с генералом Кранбюлером прибыл и его денщик. Если так, то где можно найти его?

Герда Абец подтвердила, что очень вежливый и тактичный лейтенант Вильгельм Корн, который часто бывает в госпитале, адъютант генерала, очень переживает за состояние здоровья господина генерала. С ним иногда приходит еще один господин…

Ольга поблагодарила за информацию, выразила надежду, что медики поставят на ноги генерала и вместе с ефрейтором заспешила за Гердой.

Герда Абец оказалась словоохотливой и приятной женщиной. С ней у Ольги сразу же установился нужный контакт. Когда они шли по коридору, Ольга поинтересовалась, когда приходит обычно заботливый адъютант господина генерала и не подскажет ли она его место жительства.

Герда Абец, взглянув на часы, ответила, что он, очевидно, скоро придет, а вот где живет, она, к сожалению, не знает. На вопрос Ольги, не сможет ли она хотя бы одним глазом посмотреть на господина генерала Кранбюлера, не задавая ему никаких вопросов, та ответила, что при всем уважении к ней, она не может нарушить приказ главного врача госпиталя. Из ее слов Иванцова узнала, что палата генерала находится на третьем этаже. Лейтенант Корн поддерживает с раненым связь только через обслуживающий медперсонал.

Ольга не удержалась и спросила:

–  А вещи, вещи есть какие-нибудь у генерала? Ведь ему надо…

–  О, милая, – улыбнулась фрау Герда. – В его положении ему ничего не надо. Никаких вещей.

–  Да, но чемодан… – невольно вырвалось у Ольги.

Герда Абец удивленно посмотрела на нее и засмеялась.

–  Унтершарфюрер, какой чемодан? О чем вы?

Девушка тут же постаралась замять свою оплошность.

–  Так жизнь господина генерала под угрозой? – испуганно посмотрела она на Герду.

Та отвела глаза в сторону:

–  Все мы ходим под Богом, унтершарфюрер…

Герда Абец проводила посетителей на первый этаж.

Прибыла очередная колонна санитарных машин. Раненых вносили в вестибюль и укладывали прямо на пол.

Гейнцу и Ольге никак нельзя было выйти на улицу, и Герда указала им на узкую дверь, через которую можно было попасть во двор. Они тепло простились, и Герда заспешила наверх.

Ольга и Гейнц обошли корпус и, приблизившись к машине, невольно остановились. У «опеля» стояли Паркета и гауптштурмфюрер СС. В стороне скучал оберштурмфюрер с портфелем. Очевидно, ждал, когда они закончат беседу. Еще дальше стоял автомобиль «олимпия», за рулем которого сидел эсэсовец, рядом – еще один такой же черномундирник в звании шарфюрера.

Не сговариваясь, Гейнц Крамер и Иванцова бросилась к хрипевшему что-то Андрею.

Увидев Ольгу с Крамером, Паркета чуть было не задохнулся от радости, но отвернулся и, держась за горло, что-то невнятно и хрипло сказал эсэсовскому капитану. Затем указал гауптштурмфюреру на Ольгу, и тот с любопытством уставился на нее.

Иванцова, вскинув руку в приветствии, представилась:

–  Унтершарфюрер СД Инга Шольц.

Фашист в ответ произнес:

–  Гауптштурмфюрер СС Гельмут Краузе.

Ольга, строго сдвинув брови, сказала, что господин гауптштурмфюрер нарушает предписание доктора Лее баумана, ему уже давно надо быть на лечении, а он веселится на холоде.

Паркета понял ее, и с виноватой улыбкой направился в госпиталь, куда его настойчиво влекла Ольга, взяв под руку.

Когда автомобиль с эсэсовцами уехал, Паркета сообщил Ольге, что они влипли, как куры во щи. Краузе, увидев «опель», подошел и взглянул в него, а когда встретился глазами с Андреем, радостно заорал: «Ганс! Дружище!» – и полез обниматься. Андрей вынужден был выйти из машины. Краузе начал тараторить, вспоминая разные проделки и хохотать. Андрею ничего не оставалось, как кивать и искусно разыгрывать больного…

Ольга крепко сжала локоть Андрея.

Они вернулись в машину. Решили действовать так, как подобает службе безопасности. Оставив Павла, направились к госпиталю.

«Унтершарфюрер СД» Иванцова сказала дежурному в вестибюле, что они находятся здесь по долгу службы, и пусть он не обращает на них внимания.

Дежурный закивал, отлично понимая, что интересоваться действиями эсэсовцев ему не положено, и уткнулся в газету.

«Эсэсовцы» расположились у окна, наблюдая за прибывающими в госпиталь посетителями. Гейнц стоял рядом с ними и вглядывался в лица входящих в здание офицеров.

Но адъютанта генерала Кранбюлера все не было. А по словам фрау Герды, он бывал в госпитале ежедневно утром и вечером. Они уже стали беспокоиться, особенно Ольга. Но тут ефрейтор шепнул:

–  Идет…

В вестибюль госпиталя вошел стройный, в шинели с меховым воротником и портфелем в руке лейтенант. Он зашагал к гардеробу, снимая коричневые лайковые перчатки. Ольга догнала его у самого гардероба и строго спросила:

–  Лейтенант Вильгельм Корн?

Тот окинул взглядом ее и гауптштурмфюрера, затем Крамера. Очевидно, он узнал ефрейтора и тут же подтвердил, что он лейтенант Вильгельм Корн, служит при генерале Германе Кранбюлере. Слова «генерале Германе Кранбюлере» он произнес особенно подчеркнуто, определяя этим свою доверенную персону.

«Гауптштурмфюрер» хриплым голосом произнес хорошо заученную фразу:

–  Вам придется пройти с нами, – и жестом указал на дверь.

А Ольга добавила тоном, не терпящим возражений:

–  Прошу в машину.

Лейтенант Корн с окаменевшим лицом уставился на гауптштурмфюрера, хотел было что-то сказать, но послушно пошел к выходу.

«Опель» отъехал от госпиталя и помчался по главной улице города в сторону вокзала. За городом Ольга приказала Гейнцу ехать медленнее.

Вильгельм Корн, сидевший рядом с ней, несмело спросил:

–  Что случилось? Чем вызвано мое задержание, господин гауптштурмфюрер?

Но тот молчал, а «унтершарфюрер» вместо ответа задала вопрос:

–  Лейтенант Корн, нас интересует, где чемодан с ценностями, которые полковник Борк передал генералу Кранбюлеру?

Корн отшатнулся на спинку сидения и молчал.

–  Службе безопасности, – продолжала Иванцова, – стало известно, что покойный полковник Вильфрид Борк передал перед своим ранением генералу Кранбюлеру чемодан с большими ценностями. Эти ценности полковник Борк и генерал должны были сдать в Рейхсбанк фатерлянда согласно приказу фюрера. Но они этого не сделали, и вы знали об этом. Таким образом бы стала невольным участником преступления против рейха! – Ольга сделала соответствующий акцент на словах «преступление против рейха».

–  Да, но полковник Борк… – начал оправдываться побледневший лейтенант.

–  Полковник Борк мертв, как вам известно. А генерал Кранбюлер находится в тяжелом состоянии, и отвечать по всей строгости закона придется вам, лейтенант, именно вам, Вильгельм Корн, придется отвечать за участие в тягчайшем преступлении перед фюрером! Никакие связи вам уже не помогут. Где чемодан? – переспросила Иванцова, пристально глядя на потерявшего дар речи лейтенанта Корна.

Немного придя в себя, лейтенант, наконец, сказал, что действительно полковник Борк презентовал какие-то ценности генералу. С этим чемоданом генерал Кранбюлер почти никогда не расставался. Что в нем, ему, лейтенанту Вильгельму Корну, не известно. Чемодан опечатан и хранится сейчас в сейфе доктора Шульца – представителя экономического концерна. Здесь, в Юзовке. Ключи от сейфа находятся у самого генерала Кранбюлера. Так что он, лейтенант Корн, во всем этом не виноват, и он…

–  Достаточно! – оборвала его Ольга и с нетерпением спросила:

–  Где находится дом Эрнста Шульца?

Совсем подавленный, денщик генерала Кранбюлера назвал улицу и номер дома.

Ольга поинтересовалась:

–  Есть ли второй ключ от сейфа у Эрнста Шульца?

Лейтенант Корн покачал головой: оба ключа у генерала Кранбюлера. Он забрал их с собой.

Тут Крамер обернулся, недоверчиво взглянул на Корна и, снова повернувшись, так как надо было следить за дорогой, сказал:

–  Все это очень подозрительно при столь тяжелом состоянии здоровья генерала.

Лейтенант Корн начал объяснять, что когда они с генералом Кранбюлером прибыли на аэродром, их встречал доктор Эрнст Шульц, на машине. А когда генерала переправляли в госпиталь, доктор Шульц, по указанию Кранбюлера, взял чемодан к себе, закрыл в сейфе и опечатал его. А ключи собственноручно отнес в палату генералу. Он сам это видел…

–  Да, постойте! – вдруг прервал свой монолог Вильгельм Корн. – Доктор Шульц, когда получил посылку от полковника Борка из Краснодара…

–  Какую посылку?! – засветились глаза у Ольги.

–  Полковник Борк, покидая Краснодар, отправил посылку на имя доктора Шульца. Когда тот получил ее, то также спрятал в сейф. Отсюда следует, что у него есть ключ к этому сейфу… Я все сказал, господа… – с облегчением вымолвил он, а затем тихо добавил – Надеюсь, мое чистосердечное признание…

–  Это будет решено после того, лейтенант Корн, – официально ответила Ольга, – когда похищенные генералом сокровища будут у нас.

Машина развернулась и покатила в обратную сторону по указанному Корном адресу. В пути лейтенант пояснил, что доктор Шульц живет в одноэтажном каменном доме неподалеку от завода. Обслуживает его приходящая прислуга – русская пожилая женщина. Шульца сейчас в Юзовке нет, он в инспекционной поездке то ли в Краматорске, то ли в Макеевке или Таганроге. Когда вернется, он не знает. Он, лейтенант Корн, живет в соседней комнате этого же дома. До выздоровления генерала Кранбюлера.

На вопрос, кто еще проживает в доме, Корн ответил, что квартировались здесь инженер-металлург и горный инженер, но сейчас их нет, они по служебным делам недавно выехали в Германию.

–  Как же так? Доктор Шульц уехал в командировку, оставив дома сейф с огромными ценностями?! – удивилась Ольга.

Корн пожал плечами и ответил, что об этом известно только Кранбюлеру.

В дом вошли все вместе. В просторной и чистой прихожей было светло и по-домашнему уютно. Навстречу вышла пожилая женщина и с некоторым испугом посмотрела на гостей. Но, увидев среди них лейтенанта Корна, успокоилась и ушла на кухню, не проронив ни слова.

Лейтенант проводил всех в большую комнату с закрытыми ставнями. Сейф стоял справа от входа, у внутренней стены, и был наискось опечатан бумажной лентой, закрывающей замочную скважину.

Руки девушки невольно коснулись стального корпуса, и она прошептала:

– Андрей… Павел…

Лейтенант Корн, услышав русские имена, медленно отступал к окну. Первым это заметил ефрейтор. Он крепко взял Корна за локоть и толкнул на прежнее место.

Павел вышел и вскоре вернулся с сумкой, в которой были инструменты. Но что он ни делал, как ни старался, сейф не открылся.

Лейтенант Вильгельм Корн был весьма удивлен столь необычными действиями «эсэсовцев», которые вдруг, вместо того чтобы официально пригласить специалиста и открыть сейф, начали проявлять самодеятельность.

«Эсэсовцы» начали обыскивать квартиру самым тщательным образом. Судя по размерам сейфа, ключ к нему должен быть внушительных размеров. Доктор Шульц не мог носить его с собой. Но поиски не увенчались успехом.

Время шло. Вильгельм Корн с нескрываемым беспокойством следил за «эсэсовцами». У него уже не было сомнений, что люди, задержавшие его, вовсе не те, за кого себя выдают. Он лихорадочно думал, как выйти из создавшегося положения. Ведь если откроют сейф и увезут этот злополучный чемодан генерала, даже если его самого оставят в живых, ему все равно не сдобровать. А если его убьют? Обильный пот выступал на лбу лейтенанта. И когда шарфюрер начал поочередно открывать ставни окон, Корн мигом схватил молоток из сумки с инструментами, с силой швырнул его в окно и бросился к нему.

Но Павел и Андрей мгновенно перехватили немца, и Павел одним ударом успокоил его.

Когда на улицу посыпались стекла, проходившие мимо два немца подбежали к дому и спросили, что случилось. Но увидев в окне эсэсовцев и услышав грозный окрик гауптштурмфюрера: «Убирайтесь вон!» – испуганно скрылись.

И все же из-за поднятого шума обстановка осложнилась. Корна связали, заткнули рот салфеткой, и тут Ольга увидела в открытых дверях комнаты перепуган ную женщину – прислугу. Встретившись взглядом с Иванцовой, она начала пятиться в сторону кухни.

Павел и Гейнц выскочили из дома на улицу и осмотрелись. Немцы, которые спрашивали, что случилось, были уже далеко.

Когда они вернулись в дом, Ольга беседовала с женщиной на кухне.

Оставаться здесь было небезопасно. Немцы могли рассказать о своем подозрении встречным патрульным. Надо уезжать, и поскорее. Гейнц пошел к машине разогревать мотор.

Но Ольга наотрез отказалась оставить сейф и начала убеждать, что фрицы вряд ли станут болтать об эсэсовцах. Кто захочет совать свой нос в дела гестапо? Решили повременить с отъездом. Но как быть с сейфом?

В это время связанный лейтенант Корн стал отчаянно бить ногами по полу и извиваться, окончательно убедившись, что рядом с ним русские, переодетые в форму сотрудников СД.

Андрей подошел к немцу, освободил ему рот, поняв, что тот хочет что-то сказать. И действительно, Вильгельм Корн торопливо заговорил, что если ему гарантируют жизнь, то он им поможет. Он знает, где у доктора Шульца хранятся секретные документы по экономическим вопросам, он знает все о снабжении группы армий «Юг», у него феноменальная память, он в прошлом учитель математики, генералу было лестно иметь у себя в адъютантах образованного человека. Он в курсе всех хозяйственных дел штаба «Восток».

Андрей с Павлом переглянулись. Не все они поняли из торопливой речи Корна. Ольга подробно пересказала им на русском языке все изложенное лейтенантом.

Корна развязали, приказали ему встать, привести себя в порядок и быть благоразумным, если он действительно хочет жить.

В это время в комнату вбежал возбужденный Гейнц. Он сообщил, что фрау Клавдия дала дельный совет, и надо немедленно воспользоваться ее предложением.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава