home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

В лагере Ольгу и Андрея с нетерпением ждал Воронин. Дело в том, что разведчики обнаружили в лесу линию немецкой телефонной связи. Подключившись к ней, они слышали разговоры гитлеровцев, но понять их и записать не могли.

Воронин, Паркета, Иванцова и еще два разведчика, обнаружившие связь, вышли к месту прохождения телефонной линии. Ольга стала прослушивать разговоры и переводить их, а Воронин и Паркета наиболее важное записывали в блокноты.

Так продолжалось до глубокой ночи. Было холодно. Выл ветер, валил мокрый снег. Плащ-палатки отсырели. Однако Воронин и не собирался покидать неуютный пост. И лишь когда стало совсем невмоготу, послал разведчиков в лагерь, чтобы те принесли горячую еду и сухую палатку.

Телефонная линия, как выяснилось из разговоров, связывала две воинские части 49-го горнострелкового корпуса Рудольфа Конрада. Обсуждались вопросы снабжения боеприпасами и прочими военными материалами. И только из разговора какого-то Вернера с неизвестным Йозефом проскочило сообщение об операции под названием «Бараний лоб». Что это означало, понять было нельзя, но можно было догадаться, что речь идет о местной операции в горах и, по всей вероятности, оборонного значения.

Да, тысяча девятьсот сорок третий год начался для гитлеровцев плохо. Все планы фюрера и расчеты его генералов оказались несостоятельными. Уже начиная с декабря германские войска стали отходить с Кавказа и Кубани, тащась по заснеженным дорогам. Подвоз боеприпасов и продовольствия по пересеченной местности был невероятно трудным, а вскоре и совсем стал невозможен. В подтверждение этого Иванцова прослушала и перевела доклад в виде телефонограммы о том, что транспортировка раненых с передовой в тыловой госпиталь сопряжена с огромными препятствиями. Метеорологические условия ужасные, санитары истощены…

Вернулись разведчики и принесли ужин, сухую трофейную палатку. А для Иванцовой притащили огромную баранью шкуру. Девушка тут же улеглась на нее, не отнимая от ушей телефона. Ночью разговоров почти не было, и Ольга дремала.

Утром связь ожила. Понеслись разговоры один за другим и Воронин с Андреем едва успевали записывать перевод Ольги.

Опять шла различная информация: и о том, что имеется всего лишь один довольно безопасный путь от Майкопа на Усть-Лабинскую, и о том, что моторизованные части испытывают острую нехватку горючего, и многое другое…

Вдруг Ольга замолчала, глаза ее расширились и она торопливо начала переводить разговор:

–  «О, этот счастливчик Гейнц, служит денщиком у полковника Борка, который ранен и теперь едет на лечение в Краснодар, под крылышко своего дяди генерала Кранбюлера… Гейнц будет сопровождать его.

–  Кранбюлер? Это тот, который таскает с собой трофейные чемоданы с добром?

–  Ты не ошибся, тот самый, и знаешь, что мне при встрече шепнул Гейнц? У Кранбюлера имеется особый чемодан…

–  Особый? Как это понять? Наверное, там много ценного?..

–  Еще бы! Он из банка. Гейнц собственными глазами видел… Горные стрелки полковника Борка нашли его у одной из этих деревень!

–  Но по приказу фюрера все драгоценности должны сдаваться в Рейхсбанк!

–  Он и не думает сдавать. Что он, дурак?.. Извини, меня, Вернер, но ты мне ничего не говорил, а я ничего не слышал. Если узнает гестапо…

–  Черта с два, гестапо… Борк сам как гестапо! Он же СС!

–  Вернер! Прекрати… Заканчиваю разговор, подъехала машина командира…»

Иванцова сидела с окаменевшим лицом. Ну вот, опять очередное сообщение о предполагаемом месте нахождения «золотого» чемодана! Конечно, может быть, это не музейный чемодан, но уже во второй раз в связи с ним упоминается генерал Кранбюлер. Надо ехать в Краснодар, не теряя времени.

Воронин молча прочел записанный перевод. Сказал, что строить догадки можно бесконечно. Он считает, что надо проверить эти сообщения. Втроем они обсудили, как лучше организовать «командировку» Ольги и Паркеты в Краснодар.

Пока они ломали голову над тем, как и что предпринять, бойцы из лагеря принесли горячую кашу и чай, а также подали Воронину радиошифровки, полученные ночью. В одной из них отряду Воронина приказывалось усилить диверсионные операции на коммуникациях связи и путей сообщения его района. В другой шифровке сообщалось, что лейтенанту Воронину Виктору Павловичу присвоено очередное звание, а также повышены в звании и награждены другие разведчики.

По донесениям разведчиков отряда старшего лейтенанта Воронина, все дороги, ведущие от предгорья Северного Кавказа к Краснодару, были забиты отступающими немецкими войсками. В горах и долинах из-за мокрого снега застревали даже вездеходы на гусеничном ходу.

Ольга, Андрей и Воронин долго ломали головы, как добираться в Краснодар. Вначале было принято решение идти пешком до Мостовской, а оттуда уже по железной дороге ехать с «фрицами» через Лабинск, Курганинскую, Армавир и Кавказскую в Краснодар.

Этот путь был длинным и опасным. Было известно, что на каждой станции день и ночь дежурили полевые жандармы, которые проверяли всех подряд, невзирая на ранги. Но выбора не было, и этот путь был одобрен командиром.

Однако, когда все уже было готово к поездке, резко изменилась погода. Раскисшие дороги сковал мороз, и первоначальное решение было тут же отброшено. Ольга и Андрей стали срочно готовить к поездке «опель».

Из предыдущей «базарной» операции сделали вывод, что за рулем машины должен сидеть личный шофер гауптштурмфюрера СД. Для этой цели из отряда Воронина взяли одного из разведчиков, младшего лейтенанта Павла Денисенко, умеющего водить автомобиль и сносно знающего некоторые разговорные оборота немецкого языка. Он облачился в форму эсэсовца с документами некоего шарфюрера Фридриха Рунге и предстал перед Ольгой и Паркетой для инструктажа.

Тем временем Иванцова готовила Андрея по немецкому языку. Разговаривала с ним по-немецки и поправляла его ответа, просила по несколько раз повторять и заучивать произношение того или иного слова, предложения, фразы.

Ее уроки немецкого начались с того самого момента, когда они впервые стали играть роль немцев. Последующие встречи с гитлеровцами дали Андрею уже немалый практический опыт. Но объясняться с немцами он все еще не решался. И поэтому пришли к выводу, что, в зависимости от обстановки, он будет произносить что-то по-немецки хрипло и невнятно, ссылаясь на болезнь.

Документа пришлось оставить прежние, так как других подходящих не было, а эти уже прошли испытание, побывав в руках обер-лейтенанта полевого гестапо Бруно Тетцлаффа.

Из лагеря Ольга, Андрей и Павел вышли коща было еще темно. Их сопровождали до места стоянки «опеля» шесть бойцов с канатами, чтобы на спусках подстраховать автомобиль.

До Белореченска добрались без осложнений, если не считать, что при въезде в город их остановил у поста фельдфебель полевой жандармерии с двумя солдатами. Но увидев в машине трех эсэсовцев, да еще одного в звании гауптштурмфюрера, тут же почтительно отдал честь и хотел было по долгу службы проверить документы, но его опередила Ольга, строго спросив, как проехать к гестапо. Жандарм, отвернув голову, чтобы они не учуяли запах шнапса, начал старательно объяснять, а затем указал солдату рукой, дабы тот поднял шлагбаум для проезда машины господина гауптштурмфюрера.

Дорога, на которую они выехали после Белоречен– ска, была грунтовая, но хорошо укатанная колесами и гусеницами военной немецкой техники, прошедшей здесь совсем недавно. Продвигались медленно, так как было много обледенелых рытвин, и колеса «опеля» часто пробуксовывали.

Короткий январский день уже клонился к вечеру, и ночной приезд в город мог показаться жандармским постам подозрительным, поэтому было принято решение заночевать в близлежащей к городу станице.

Поздно вечером, уже при свете фар, въехали в такую станицу. Но уцелевших домов оказалось мало, да и все они были заняты гитлеровцами. Искать место, подвергая себя опасности, им было совсем ни к чему, поэтому пришлось проехать через эту станицу, пересечь железнодорожное полотно Новороссийск – Краснодар. Наконец они выехали к трассе, ведущей от Новороссийска к Краснодару.

По дороге в сторону Краснодара двигалась воинская часть. Путешественники тут же изменили свой план, решив вместе с колонной въехать в город.

Но не так просто было втиснуться в ряды этой военной армады. Немецкие солдаты не любили эсэсовцев и всеми мерами старались от них избавиться. Вот и сейчас, только благодаря искусству Павла Денисенко, «опель» все же вклинился в ряды колонны.

Медленно, но относительно благополучно, поздней ночью прибыли в Краснодар. Некоторое время машина катилась по улицам ночного города, затем свернула в один из переулков и поехала вдоль темных, казалось, нежилых домов.

Надо было искать подходящий для стоянки двор и стучаться к хозяевам с просьбой пустить их на ночлег. Дом избрали добротный, с массивными воротами и такой же калиткой. Постучали. К ним вышел немец в накинутом на плечи мундире унтер-офицера. Он недовольно спросил, что надо. Но взглянув на майшну, возле которой важно стоял гауптштурмфюрер, он отдал честь и сказал, что этот дом занят господином полковником фон Гольцем. Затем тихо добавил: «Из абвера». А потому не будет ли так любезен господин гауптштурмфюрер поискать место для постоя в другом доме. Паркета кивнул и сел в машину. Ольга, принеся свои извинения за беспокойство, вежливо спросила, не знает ли господин офицер, где живет генерал Кран– бюлер.

–  Кранбюлер, Кранбюлер… А-а, это генерал тылового хозяйства?

–  Да-да, господин офицер, – подтвердила Ольга.

Унтер сказал, что не знает, где живет генерал, но его штаб находится в районе железнодорожного вокзала.

Отъехав подальше от резиденции полковника абвера фон Гольца, остановились и устроили совет. Решили никуда больше не проситься на ночлег, а заехать на какую-нибудь глухую улочку на окраине города и заночевать прямо в машине, а утром искать штаб генерала Кранбюлера.

Проснувшись на рассвете, привели себя в порядок и отправились в район вокзала. Медленно объехав привокзальную площадь, осмотрели примыкающие к ней здания. Каких-либо указателей, что штаб хозяйства Кранбюлера находится здесь, они не обнаружили.

Ольга вспомнила, как вместе с директором музея Митиным в сорок первом прибыла в Краснодар на пароходике «Азов» из Славянской, везя с собой бесценные реликвии. С какими трудностями погрузились в эшелон… Ей показалось, что все это было во сне и так давно, что трудно поверить, были ли все на самом деле..

Очнувшись от воспоминаний, Ольга посмотрела на Павла и Андрея. Паркета прочел в ее глазах немой вопрос: «Почему мы ничего не делаем?» Андрей тут же предложил найти телефон и позвонить в штаб генерала Кранбюлера.

Вскоре они остановили бежавшего по улице со свертком под мышкой интенданта из гитлеровской администрации Краснодара и от него узнали, что рядом находится представительство «Континентального нефтяного общества», где можно воспользоваться телефоном.

В солидном многоэтажном доме на первом этаже за стеклянной перегородкой сидел мужчина в гражданской одежде. При виде эсэсовцев он вскочил. Узнав, что офицерам нужно, тут же предоставил им небольшую комнату, где стояли два письменных стола с телефонами.

Объяснил, что звонить через коммутатор, и тотчас вышел.

В штаб тылового хозяйства Ольга дозвонилась легко. На коммутаторе ее тут же соединили с приемной генерала Кранбюлера. Абонент, назвавшись капитаном Майснером, ответил, что господин генерал находится в частях и должен быть в штабе к концу дня. Тут же поинтересовался, кто его спрашивает и что передать господину генералу. Ольга назвала себя Бертой Циммерман, сообщив, что она приехала в Краснодар из Берлина и ей поручено передать кое-что лично господину генералу. На ее вопрос, где живет господин генерал, офицер ответил, что он живет непосредственно в здании штаба.

Выйдя из здания, поехали по указанному адресу к штабу генерала Кранбюлера.

Дом, в котором размещался штаб, ничем не отличался от соседних зданий. У входа не было какой-либо надписи. Не было и часовых. И только два немецких солдата с винтовками за плечами прохаживались по улице вдоль дома. Да еще стояло несколько легковых и крытых брезентом грузовых автомобилей. Жилые апартаменты, очевидно, находились где-то во дворе, куда вел арочный въезд с закрытыми воротами зеленого цвета.

Павел, хлопнув рукой по рулю, сказал:

– Неприступная Бастилия.

Да, зайти в штаб под каким-нибудь предлогом еще можно было, а вот пробраться в жилые комнаты генерала…

И вдруг Ольга вспомнила о родственнике генерала полковнике Борке и его болтливом Гейнце. Они должны быть где-то здесь, в Краснодаре, по всей вероятности, в госпитале.

Не теряя времени, стали объезжать местные госпитали. Но ни в одном из них полковника Борке не оказалось. Павел предположил, что где-то в городе должно быть управление немецкими лазаретами. Там, возможно, им удастся узнать, в каком госпитале находится этот самый Борте. Вскоре нашли центральный санитарный пункт, и Ольга Иванцова, оставив друзей в машине, пошла туда.

Принял ее доктор Карл Леман в звании капитана медицинской службы. Узнав о цели ее визита, он тут же вызвал лейтенанта и дал ему задание выяснить местонахождение раненого полковника Борке.

Лейтенант удалился исполнять поручение, а доктор Леман начал жаловаться, что наступило очень трудное время для его санитарной службы. Госпитали все переполнены, а раненые все прибывают и прибывают с Кавказа, Новороссийска, со всего Южного фронта. Размещать их здесь уже нет никакой возможности, а для отправки транзитом не хватает санитарных поездов, санитаров. Приходится использовать не только железнодорожный, но и автомобильный, гужевой транспорт. Участились случаи инфекционных заболеваний.

Унтершарфюрер сочувствующе поддакивала и вздыхала.

Вернулся лейтенант и доложил, что фамилия Борк в списках раненых, находящихся в госпиталях Краснодара, не значится. Возможно, полковник Борк проследовал транзитом дальше, так как условия для лечения старшего офицерского состава здесь не совсем благоприятные.

Доктор Леман связался с железнодорожной медицинской службой, чтобы выяснить, имел ли место такой факт. Действительно, как оказалось, полковника Борка сегодня утром отправили санитарным поездом по маршруту Ростов – Юзовка (Сталино, ныне – г. Донецк).

Ольга горестно вздохнула. Удрученная этим сообщением, она встала. Но доктор Карл Леман добавил, что ему также сообщили, что подробности о полковнике Борке можно узнать у его денщика ефрейтора Гейнца Крамера, который перед отъездом в отпуск проходит санобработку.

Иванцова поблагодарила доктора, уточнила, где находится санпропускник, и быстро сбежала по лестнице к выходу.

– Быстро на вокзал! – скомандовала девушка и уже в пути подробно рассказала о своем визите в санпункт, а в конце подытожила, что сейчас любыми путями необходимо перехватить ефрейтора Гейнца Крамера.

Военный санпропускник находился недалеко от вокзала. Гейнца они отыскали довольно быстро. И когда тот вышел из барака и зашагал к вокзалу со своим ранцем, к нему подошла Иванцова и спросила:

– Ефрейтор Гейнц Крамер?

Тот испуганно уставился на нее и представился: «Ефрейтор горнострелкового полка Гейнц Крамер». «Унтершарфюрер» поинтересовалась, не он ли денщик полковника Борка? Ошеломленный ефрейтор выдавил из себя утвердительный ответ. Тоща Ольга, строго глядя на него, пригласила немца в машину. Крамеру ничего не оставалось, как неуверенной походкой идти к автомобилю. Сев в машину и увидев гауптштурмфюрера, он совсем приуныл. От его одежды шел запах дезинфекции, и вид у него был очень бледный.

Машина пересекла город и, выехав на глухую окраину, где можно было бы спокойно допросить ефрейтора, остановилась.

Допрос вела Иванцова. Она сказала, что гестапо известно: солдаты полковника Борка у одной из станиц Северного Кавказа нашли чемодан с огромными ценностями. И вместо того чтобы сдать их в Рейхсбанк фатерлянда, он, Гейнц Крамер, стал соучастником этого гнусного сокрытия! Крамер отлично понимал, с кем имеет дело, и упираться не стал. Рассказал все, как было.

Да, действительно, солдаты полковника Вильфрида Борка нашли чемодан с ценностями.

–  Какие именно ценности были в том чемодане?! – дрожа от волнения, не удержалась Ольга.

Денщик ответил, что он их не видел, но полагает, что там были золотые монеты и ювелирные изделия.

Еле слышно Ольга приказала:

–  Обрисуйте, как выглядел чемодан?

После его слов Иванцова посмотрела на своих спутников и кивнула, мол, да, это чемодан из Керчи…

Крамер сообщил далее, что у полковника Борка дядя – очень важный генерал. Сам Герман Кранбюлер, который вызвал с фронта Борка к себе, и тот вручил ему этот чемодан в виде презента. При этих словах Ольга заметила, как Гейнц смутился и отвел глаза в сторону.

Глядя в упор на ефрейтора, она спросила:

–  Вы чем-то смущены, Крамер?

Тот невнятно произнес:

–  Полковник Борк очень хорошо относился ко мне, господин гауптштурмфюрер, – обратился он, соблюдая субординацию, к Паркете.

–  Смотрите мне в глаза! – одернула его «унтершарфюрер». – Что значит: «полковник хорошо относился ко мне?»

–  То, что я вот сейчас собираюсь в отпуск, вернее собирался…

Ольга немного смягчила тон:

–  Обещаю вам, ефрейтор Гейнц Крамер, что вы поедете в отпуск, если все правдиво расскажете и ответите на наши вопросы.

В глазах немца вспыхнула надежда и он быстро заговорил, как бы боясь, что его прервут.

–  Полковник ёильфрнд Борк не все содержимое чемодана отдал генералу Герману Кранбюлеру. Он оставил у себя… я, конечно, не хотел подсматривать, господин гауптштурмфюрер, но так получилось… Полковник Борк оставил у себя много золотых монет, колец и других ювелирных предметов. А когда он понял, что я знаю о его утайке, то грозился отправить меня на передовую. Но тут наши войска начали отступать. Полковник Борк получил тяжелое ранение, и я стал его доверенным лицом, так как только я мог сохранить драгоценности. И вот сегодня утром мой командир благополучно с помощью своего дяди генерала Кранбюлера отбыл из этого ада. А перед этим он вручил мне отпускное свидетельство, – закончил свой рассказ Крамер.

–  А золото, золотые предметы, которые утаил полковник, где все это?! – жестким голосом спросила Иванцова.

Гейнц замялся, а затем ответил, что он по поручению полковника Борка упаковал сверток в посылку и отправил по адресу, написанному самим полковником.

–  Майн Готт! – воскликнула потрясенная Ольга. И выскочила из машины, громко хлопнув дверцей.

Павел хотел было выйти за ней, но его удержал Андрей. Он знал, что сейчас Иванцова анализирует все услышанное от немца и лихорадочно ищет решение.

Действительно, Ольга сама не своя ходила вокруг машины. В голове ее роились разные мысли. Сознание того, что музейное золото попало в руки гитлеровцев, больно ранило ее душу. Подумать только: сокровища Керченского музея растащены! Часть их находится у генерала Кранбюлера, а часть уже отправлена в Германию. Вернуть их оттуда теперь немыслимо.

И вдруг Ольга села в машину и скомандовала Павлу гнать ее как можно быстрее опять к вокзалу.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава