home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Гросс был очень удручен неудачами последних дней, но все же надеялся если не найти эту парочку русских, то попытаться отыскать клад своими силами. Юста он решил использовать в новом качестве. Из изменников и пленников, в числе которых были Степан, Люська и еще несколько человек, Гросс создал отряд так называемых «партизан». Возглавил его Юст. Этот отряд должен был выявлять и уничтожать группы настоящих партизан, которые наносили большой ущерб немецким войскам. Но сокровенной целью фон Гросса оставался поиск моряка и его спутницы, а также тайника, в котором спрятаны музейные реликвии.

В один из погожих дней банда Юста расположилась в доме лесника неподалеку от станицы. Мужчин в доме не было. Хозяйка Марья Авраамовна и ее семилетняя внучка Настенька приняли вначале отряд за своих. Старались как можно лучше накормить истосковавшихся по домашней пище людей.

Юст ел, время от времени останавливая хищный взгляд на иконе Божьей Матери в богатом золотом окладе. Икона висела в углу, перед ней теплилась розовая лампада. «Неплохой подарок Гроссу!» – торжествовал бандит, разглядывая древнее произведение искусства.

Вбежал юркий «партизан», что-то зашептал на ухо Юсту, а потом подал ему записку. Тот прочел и отдал команду строиться. Горница опустела, а Юст с виноватой улыбкой обратился к хозяйке:

– От имени отряда благодарю за еду и приют… А икону вашу я прихвачу с собой. На случай, если нам придется встретиться с немцами, уважаемая.

Марья Авраамовна остолбенела от наглого заявления «главного партизана». Какой-то миг она ошарашенно смотрела на Юста, а затем бросилась на грабителя со словами: «Что же вы делаете, защитники наши?! Зачем руки поганите?!»

Степан грубо схватил ее и с силой отшвырнул к печи. Хозяйка начала молить, упрашивать Юста вернуть икону. Она досталась ей от прадедов. Если ему нужны ценности, она отдаст золотые монеты, которые есть у нее. С этими словами женщина дрожащими руками развязала тряпицу и вытряхнула на стол три золотых кружочка.

Глаза Юста расширились. Он тут же решил про себя, что икона от него не уйдет и возвратил ее хозяйке.

Марья Авраамовна прижала к груди икону и отошла от Юста подальше, к ней прижалась перепуганная Настенька.

Юст внимательно рассматривал монеты, а потом начал допрашивать хозяйку, откуда они у нее и нет ли еще. Он заплатит за них самым честным образом.

Марья Авраамовна укоризненно покачала головой и сказала, что какой же он командир, если интересуется иконами и золотом?

Юст понял, что переусердствовал. Он тут же постарался все это сгладить, растолковав хозяйке, что им нужно золото для покупки оружия у немецких солдат.

Женщина не очень поверила ему, но ответила, что эти монеты попали к ней случайно, от станичника, который выменял у нее на них сало для больной жены.

Юст, выглянув в окно, за которым ждала его банда, спросил, кто этот станичник, ще его найти и есть ли у него еще такие монеты.

Хозяйка ответила, что она его не знает, встретилась с ним на базаре, может быть, он и не станичник вовсе, а эвакуированный горожанин, застрявший здесь, и менял нажитое добро на продукты.

Получив описание менялы, Юст ушел, пообещав хозяйке, что при случае заглянет к ней. Эти слова болью отозвались в сердце Марьи Авраамовны. Как только Юст со своей бандой удалился, она вместе с внучкой начала собираться в путь.

Все ценные вещи, награбленные фон Гроссом, Андрей и Ольга сдали партизанскому хозяйственнику-казначею Потапычу. Он принял их по акту и по распоряжению Воронина спрятал в тайнике. Машину загнали в пещеру и замаскировали. Вальтера Шредера, Отто Хойберта и еще двоих пленных отправили через горы к своим, использовав в роли носильщиков трофейного альпинистского снаряжения.

Трофейные штаны и куртки, обувь, спальные мешки и палатки лейтенант Воронин оставил в отряде, экипировав бойцов для работы в заснеженных зимних горах.


В одной из радиошифровок для лейтенанта Воронина был получен приказ командования о передислокации на Восточный Кавказ для выяснения задач и целей африканского корпуса генерала Фельми.

Еще в конце августа за дальними тылами I-й танковой армии Клейста появились вооруженные до зубов батальоны какой-то таинственной, двигающейся только по ночам, армии. Среди солдат этого корпуса было много людей со смугло-коричневой кожей, общавшихся на непонятном языке. На кузовах машин, рукавах солдатских и офицерских мундиров этих частей пестрел странный знак – овальный венок, а в нем – склоненные пальмы и восходящее солнце над желтым песчаным пространством. У нижнего края овала была изображена черная свастика и большая буква «Ф». Это соединение ни разу не вступало в бой, двигалось за тылами генерал-полковника Клейста и дошло до Кавказа. Ему отводилась особая роль в военно-политическом плане Гитлера. А литера «Ф», как эмблема, обозначала фамилию его командира Гельмута Фельми. Этот нацистский генерал был отличным специалистом по странам Востока, служил военным инструктором в Турции и несколько лет работал в тропических странах, руководил «военной миссией» Гитлера в Ираке. Его легионы состояли из отборных солдат, знающих жаркие страны. Африканский корпус имел у себя все рода войск и мог действовать совершенно самостоятельно, без помощи и поддержки других соединений. Летом этот таинственный корпус покинул Грецию, пересек Болгарию, Румынию и остановился в Донбассе. А когда армия генерал-полковника Клейста прорвала советский Южный фронт и, перейдя Дон, вступила на Кубань и на Северный Кавказ, генерал Фельми объявил своим солдатам, что фюрер поставил перед ними великую военно-политическую задачу: идти вслед за армией Клейста на Кавказ, а потом, когда русские будут разбиты, начать поход на Иран, Аравию, Индию. Их корпус призван теперь стать ударно-штурмовым отрядом и политическим центром великого похода.

1 сентября 1942 года генерал Гельмут Фельми имел встречу с начальником Генерального штаба сухопутных войск генерал-полковником Гальдером и тот после беседы с Фельми записал в своем дневнике: «Разговор об операции к югу от Кавказа полон совершенно невыполнимых идей, которые он намеревается осуществить еще этой осенью!».

Вот об этом таинственном африканском корпусе и было приказано отряду Воронина все разведать.

Задание было успешно выполнено, группа возвращалась на основную базу. После тяжелого перехода разведчики остановились в том самом домике лесника, ще произошла стычка между Юстом и лесничихой Марьей Авраамовной.

Узнав, что в их доме остановился отряд партизан, появились хозяева: лесник Иван Макарович, Марья Авраамовна с Настенькой, две их дочери и прихрамывающий старый казак. Прятались они от фашистов и их приспешников в горном убежище, в «сховище», как выразились они. Хозяйка всем естеством своим почуяла, что наконец пришли настоящие партизаны. Суетилась, не зная, чем и как лучше угостить уставших людей.

Когда Ольга, взглянув на икону, которую Марья Авраамовна повесила на прежнее место и зажгла перед ней лампаду, с улыбкой отметила, что она, очевидно, старинная, хозяйка не удержалась и поведала:

– Был тут один мародер. Унести хотел икону…

А внучка Настенька уточнила:

– Эрихом Юстом его называли те, кто с ним был…

Ольга настороженно переспросила:

– Эрихом Юстом?

– Да, я сама слышала, – подтвердила девочка.

– Милая моя! Спасибо, что запомнила, – прижала к себе Настеньку Ольга.

Марья Авраамовна рассказала, как все было. А когда сообщила, что возврат ее же собственной иконы обошелся ей в три золотые монеты, Ольга опять взволнованно спросила:

– Какие золотые монеты?

– Обыкновенные, – спокойно ответила лесничиха. – Золотые. Пошла я, значит, с внучкой на станичный базар, чтобы выменять кое-какой одежонки да обувки. Но ничего этого там не было. А когда уже возвращались, то иногородний мужик, уж больно худой такой, попросил отдать ему сало за эти монеты.

– А где он их взял? Не говорил? Как выглядел? – засыпала вопросами хозяйку Иванцова.

– Он брал из чемодана, – ответила за бабушку Настенька. – Я сама видела, как он доставал их.

При этих словах Ольга в который уже раз потеряла самообладание. Она предположила, что эти монеты, конечно же, могут быть из чемодана, который она не уберегла. «А вдруг Юст уже нашел этого странника?» – ужасная мысль пронзила ее. Ольга выскочила из комнаты и побежала к Воронину и Андрею.

Было принято решение немедленно идти в станицу и вместе с Марьей Авраамовной найти этого человека, расспросить, что за золотые монеты у него и откуда они?


Станица была небольшой. Даже в мирные воскресные дни базар здесь собирался не очень шумный. А когда Ольга Иванцова и Андрей Паркета с Марьей Авраамовной и ее глазастенькой внучкой Настенькой чуть свет явились сюда, то базара здесь и вовсе не было. Только настороженные глаза за занавесками окон домов у базарной площади провожали их.

У Марьи Авраамовны в станице были давние знакомые, и она направилась к ним.

Хозяева – старушка и глухой старичок – при виде эсэсовских офицеров вначале испугались, но когда Авраамовна перекрестилась и сделала им знак, а Настенька бойко сказала: «Не бойтесь, это не фашисты», старики немного расслабились и осмелели.

От них гости узнали, что базар, наверное, еще долгое время не будет собираться, так как вчера там была облава. Наскочили немцы из комендатуры и полицаи. Всех мало-мальски трудоспособных людей угнали на какие-то работы. Поэтому станичники прячутся, и об обмене, купле или продаже сейчас не может быть и речи.

Ольга удрученно посмотрела на Андрея и тот, понимая ее состояние, негромко сказал:

–  В такой обстановке найти этого человека будет нелегко. Не ходить же нам по дворам и спрашивать, где живут иногородние, которые меняют золотые монеты на продукты?

–  Но надо же попытаться, – неуверенно молвила Ольга.

Лесничиха взяла за локоть хозяйку дома и они вышли из комнаты. Хозяин пошел следом за ними. О чем они говорили, неизвестно. А когда вернулись, то хозяйка молча положила перед Ольгой небольшую золотую монетку.

Иванцова внимательно осмотрела ее и со вздохом произнесла:

–  Царской чеканки, тысяча девятисотый год, достоинством в пять рублей… Не музейная, Андрюша…

Старуха тут же рассказала историю этой монетки. Человека, которого они ищут, немцы забрали на работу.

Он жил здесь неподалеку, в саманном флигельке по улице Красноказачьей. Выменял он у нее на две такие монетки полмешка кукурузной муки. Другую, такую же монету, хозяйка поменяла у немца на пять камушков для зажигалки, пачку сахарина и иглу для швейной машинки.

Выслушав старушку, Ольга спросила:

–  А чемодан? Чемодан есть у него?

Хозяйка ответила, что есть, что все вещи иного– родних-эвакуированных на месте. Можно пойти и посмотреть, ничего худого в этом не будет.

Пошли к уцелевшему флигельку, который, очевидно, и уцелел потому, что по самые окна опустился в землю.

Внутри жилища было сыро, царил полумрак, пахло сажей. Печь непонятной конструкции была закопченной, в углу сложены в два яруса саманные блоки, покрытые сверху кукурузными листьями и соломой, что служило, очевидно, ложем для обитателей.

И тут Настенька обрадованно зашептала:

–  Вот он, вот, этот самый кожаный чемодан!

Под столом лежал потрепанный большой кожаный баул, не имеющий ни малейшего сходства с музейным чемоданом.

Оставаться в станице было незачем, они тепло распрощались с хозяевами и во второй половине дня благополучно добрались до домика лесника.

Когда на рассвете передвижная группа Воронина стала собираться к дальнейшему переходу, в горнице лесничихи на столе возвышались стопы горячих блинов, испеченных хозяевами ночью. Марья Авраамовна, крестя каждого солдата, вручала ему горку блинов с медом и желала благополучия и спасения от пуль антихриста.

По дороге в отряд Ольга все время думала о камушках, сахарине и иголках для швейной машинки. Все это в большом количестве имелось в чемодане капитана фон Гросса. В ее голове созрел дерзкий план.


С трудом преодолев крутые горные и предгорные просеки и проселки, «опель», наконец, выбрался на дорогу. Кроме Андрея и Ольги, в машине были старый партизан с бородой, которого в отряде все называли Савельичем и пожилая казачка Евдокия Пантелеевна.

Получив от партизанского казначея сумму денег в рублях и марках, камушки для зажигалок, сахарин и иголки, все четверо двинулись по базарам станиц, окружающих Спокойную, Предгорную, Отрадную… Цель была проста, но вместе с тем и опасна. Воронин долго не соглашался с предложением Иванцовой совершить такое торгово-поисковое турне по станичным базарам, доказывая, что именно базары всегда подвергаются облавам и прочесыванию гитлеровцами и полицией. Но Ольга стояла на своем. Если реликвии попали в руки местных жителей, они, естественно, начнут менять их на дефицитные вещи и продукты.

И вот они прибыли в одну из станиц. Во время оккупации базары заменяли не только универсальные магазины, но и радио, печать, агентство новостей и слухов. Здесь узнавали о положении на фронте, о готовящемся очередном угоне людей на работу в Германию и о многом другом. Зачастую базары собирались на рассвете и, если не было облав и арестов, они были открыты до позднего вечера. Без этого жизнь совсем замерла бы. На базарах толкались и немцы, и румыны, и итальянцы. Торговали всем: от гвоздей – до лошадей.

Роль Савельича и Пантелеевны заключалась в поиске золотых вещей, обменивающихся на дефицит – камушки, сахарин, иголки для швейных машинок и спички. Унтершарфюрер Иванцова и гауптштурмфюрер Паркета держались в стороне, охраняя их от полицаев и немцев. Когда Савельич показал одному станичнику свой товар, а Пантелеевна сахарин и иголку, откуда ни возьмись, протянулась загребущая рука полицая и схватила обоих. Пантелеевна жалобно запричитала. Ольга и Андрей тут же подошли к полицаю. Паркета схватил его за плечо и с силой отшвырнул в сторону, а Ольга осыпала его немецкой бранью. Тот сразу скис и поспешил скрыться в гуще базарной толпы.

После этого инцидента фильтрация базара продолжалась уже спокойно, но никаких ценностей, кроме обручального кольца и сережек с самоцветами, Савельич и Пантелеевна не обнаружили.

Оставаться в этой станице им больше не было смысла.

Так они объезжали станицу за станицей, но нигде содержимого «золотого» чемодана не встречали.

Двухдневное посещение базара в станице Спокойной также не принесло положительных результатов.

Столь рискованный план ничего не давал.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава