home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Юст с перебинтованной головой стоял перед капитаном фон Гроссом. Он только что поведал ему о музейных сокровищах и теперь пытался угадать, какое впечатление произвел своим сообщением.

Гросс молчал, испытывающе глядя на грязного и заросшего фольксдойча. Юст рассказал ему, что он из кубанской станицы Долинка. Родителей его, как и всех немцев, выслали в Сибирь, где они и умерли. А Эриха усыновили немцы из Армавира. Приемный отец был инженером-путейцем, а мать – врачом. Они дали ему образование, он учился перед войной в Ростовском университете. Но, когда отказался вступать в комсомол, его вытурили оттуда.

Юст умолчал о своей разбойной деятельности, о том, что еще в университете спутался с шайкой уголовников и вскоре попал в тюрьму. По счастливой случайности, его выпустили. В университет он больше не вернулся, скрыв этот позорный факт от своих приемных родителей, и занялся воровством. Вскоре опять попал в тюрьму, на этот раз прочно и надолго. Но началась война, и ему удалось бежать с такими же, как и он, уголовниками.

Все это Юст скрыл от Гросса. Он слезно жаловался на притеснения со стороны советской власти, уверяя капитана, что он честный немец, а за чемоданом с золотом охотился из истинных патриотических чувств, дабы встретить своих освободителей не с пустыми руками.

Выслушав Юста и рассмотрев содержимое сумочки Ольги, капитан фон Гросс приказал немедленно доставить к нему собаку-ищейку.

Когда проводник с собакой прибыл, Гросс, не теряя ни минуты, протянул сумочку и сказал:

– Немедленно отправляйтесь по следу.


Немцы взяли их, усталых и сонных, после четырех утра. Они не оказали никакого сопротивления.

Андрей проснулся первым. Тихий посторонний звук заставил его насторожиться. Моряк повернулся на бок и приподнялся на локте. Рука его по обыкновению быстро и бесшумно потянулась к рукоятке ножа. Но яркий луч мощного фонаря, пронзив темноту пещеры, ослепил его.

– Встать! – прозвучала команда на безупречном русском. Ледяная угроза слышалась в голосе. – При малейшей попытке сопротивления – стреляю.

Включили еще фонарь. Вся пещера была залита светом. Проснувшаяся Ольга лежала неподвижно. В мощных пучках света она едва различала неясные фигуры у входа с автоматами в руках.

– Руки за голову! Стать к стене!

Категоричность приказа заставила их немедленно подчиниться.

Горечь захлестнула Паркету. Так глупо попасться. Он искоса взглянул на Ольгу. Но из-за поднятых рук лица ее не увидел.

– Выходите! – последовала команда после того как их старательно обыскали, забрали у Паркеты единственное оружие – финку Юста.

Их повели вниз по тропе к огражденной жердями поляне, которую они в темноте не заметили, когда устраивались на ночлег в пещере.

В горно-лесном лагере было много пленных партизан и отбившихся от своих частей военных. Утром их всех фашистские автоматчики погнали нестройной группой вниз по склону. Ковда вышли к дороге, пленных построили в колонну по четыре человека и повели вдоль стремительной горной реки.

Шли медленно. Время от времени потрескивали автоматные очереди – это конвоиры пристреливали падающих пленных.

Неожиданно колонну остановили, и Иванцова едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от удивления. Впереди колонны развернулась машина, и из нее выпрыгнул отряд егерей вместе с Юстом и овчаркой. Проводник собаки, молодой ефрейтор, держал в руках… ее сумочку с оборванным шнурком.

Группа, ведомая Юстом и обер-лейтенантом, стала подниматься на взгорье за проводником с собакой.

Раздались отрывистые команды конвоиров, и колонна двинулась дальше.

Иванцова готова была кричать, вопить на весь мир, броситься с кулаками на охранников и бежать за Юстом, опередить его. Но Паркета крепко держал ее за руку.

Улучив момент, она прошептала:

– Бежать!

Почти беззвучно он поддержал ее:

– Любой ценой…


Солнце садилось. Приближался холодный осенний вечер. Люди ежились от ветра.

Колонну перевели через дорогу, подвели к реке и здесь, на берегу, под охраной автоматчиков приказали всем сесть и не подниматься.

Когда солнце спряталось за вершинами гор, подкатили машины румын из горнострелковой дивизии. Солдаты выпрыгивали из грузовиков, разминались. Один молодой румынский солдат подошел к ужинавшему немцу-конвоиру и некоторое время молча смотрел то на него, то на сидящих голодных и измученных пленных. Конвоир ел аппетитно, не обращая никакого внимания на стоящего рядом солдата-союзника. Румын пошел к машине и вскоре вернулся с краюхой хлеба. Он протянул ее пленному, сидящему под кустом.

Немец тут же вскочил, подбежал к пленному, вырвал из его рук хлеб и швырнул в кусты.

Румын бросился на гитлеровца и ударил его. На помощь конвоиру подоспели другие немцы, а румынского солдата принялись защищать его товарищи. Между союзниками завязалась драка.

Паркета схватил Ольгу за руку и негромко крикнул остальным:

– Бегите, товарищи! – и бросился с девушкой в реку.

Все рассыпались в разные стороны.

Андрей и Ольга, преодолев реку, достигли противоположного берега. За их спиной раздавались крики и стрельба гитлеровцев. Не оглядываясь и не останавливаясь, Паркета и Ольга бежали до тех пор, пока не свалились уже в темноте наступившей ночи в какую-то впадину. Здесь, решив, что гитлеровцы не отважатся преследовать их ночью, немного отдышались, выкрутили мокрую и холодную одежду.

– Что будем делать? – спросил немного погодя Андрей.

Ольга, не задумываясь, ответила:

– Пробираться к тайнику.

Но для того чтобы выйти к нему, им нужно было опять переправиться через реку, а уж потом подняться на взгорье и выйти к заветной яблоне-дичке. Решили не терять времени, а сейчас же отправляться в обратный путь. Другого выхода у них не было.

К счастью, небо просветлело, сквозь тучи пробивалась луна и вокруг можно было различить деревья, кусты. Вскоре они вошли в лозняк на берегу реки.

Стало еще светлее, и Паркета остановил Ольгу, которая собралась уже входить в воду, указав ей на небо, по которому плыли облака, готовые вот-вот затемнить место их переправы. Они повалились на прутья лозы и не шевелились, лишь дрожали от холода.

Когда тьма окутала землю, и вода в реке стала почти черной, они переправились на противоположный берег. Было за полночь, когда они пересекли дорогу, по которой днем проходили в колонне пленных. Вскоре вышли к предгорью и начали нелегкий подъем. С трудом, совсем выбившись из сил, часто на четвереньках, взбирались наверх, падали от усталости, отдыхали и снова карабкались наверх. А когда добрались до места, то долго в черноте сентябрьской ночи искали вход в расщелину с яблонькой-дичкой. Наконец по мокрым и скользким камням поднялись к гроту-тайнику.

Вдруг утреннюю тишину всполошил дикий, почти истерический женский крик. Боль и отчаяние охватили Ольгу Иванцову: камни в нише разбросаны, чемодана на месте не оказалось…

В гроте было сыро и холодно.

Ольга лежала в обморочном состоянии. Андрей, расстроенный не менее, чем она, смачивал ей лицо водой из ручья, положив голову девушки себе на колени. Успокаивал ее как мог. Но Ольга словно окаменела.

Спустя некоторое время Паркета, поддерживая обессиленную девушку, стал взбираться наверх. Пройдя немного вперед, Андрей заметил между деревьями полотнище парашюта.

– Наш, родной… – произнес моряк, стаскивая парашют с деревьев.

Ольга стояла рядом и безразлично смотрела на его действия, а когда Андрей устроил из парашюта постель и предложил Ольге прилечь отдохнуть, она, ничего не сказав в ответ, упала на нее. Андрей заботливо укрыл девушку концом полотнища.

– Поспи, милая, а я – на разведку… – и пошел осматривать все вокруг.

Он осмотрел место, где зацепился парашют, но ничего не нашел, кроме сломанных двух веток. «Почему десантник не спрятал парашют?» – задал он себе вопрос. И тут же предположил: «У него не было времени». А когда увидел между деревьями какие-то строения, удивился, что не заметил их раньше. Но потом понял, что именно в этом месте они и свернули вправо и заметить их никак не могли. Андрей стал осторожно приближаться к строениям. По дороге наткнулся на обгорелые куски еще одного парашюта.

Спрятавшись за кустами, он несколько минут прислушивался и рассматривал поляну и постройки на ней. Очевидно, это были строения лесного хозяйства. Посредине возвышался дом с разрушенным и закопченным углом, который зиял глазницами высаженных дверей и окон.

Паркета подошел ближе и увидел два трупа немецких солдат, ничком лежавших в обнимку со своими автоматами, а рядом – сгоревшая машина-радиостанция. Андрей тут же подхватил оружие. Один автомат он повесил на шею, а другой взял в руки.

На порыжевшей траве между кустами валялось еще несколько убитых вражеских солдат, и моряк понял, что здесь был довольно продолжительный и серьезный бой. Не видя особой опасности, решил заглянуть в разрушенный дом.

Трупный запах он почувствовал сразу, как только поднялся на крыльцо. На темном полу, среди вещей и бесчисленных россыпей стреляных гильз, лежали у окон в различных позах четверо убитых немцев, среди которых один был в форме штурмфюрера СД.

От нестерпимого трупного запаха в голове Андрея мутилось, и он попятился, но тут же остановился, увидев дверь во второе помещение. Заглянул туда. Это была небольшая комната, наружный угол которой был разрушен. У открытого окна лежали рядом трупы двух людей в нижнем белье. Задержав взгляд на одном из них, Андрей сразу же отвел глаза – женщина! Она лежала лицом вверх, рядом валялся автомат, а чуть в стороне стоял исковерканный ящик радиостанции.

У противоположной стены на полу была постель из плащ-палаток, а рядом на ранце и сумке лежали аккуратно сложенные черные эсэсовские мундиры, на полу валялись обертки шоколада и фляга. Осмотрев и это помещение, разведчик теперь мог более ясно представить себе все, что произошло.

Очевидно, здесь располагалась фашистская радиостанция по координации действий диверсионных групп в Закавказье, подслушиванию, перехвату всех радиосообщений, дезориентации наших самолетов и так далее. Обо всем этом им говорили в разведшколе, где Паркета обучался. Очевидно, ночью в этом месте высадился, то ли по воле случая, то ли специально, советский воздушный десант. Завязался бой, результатом которого и было все увиденное им. Сколько было наших парашютистов и каковы их потери, Паркета определить не мог.

Он уже заканчивал осмотр, как вдруг краем глаза уловил: напротив окна шевельнулась ветка куста. Андрей стремительно выбежал из комнаты, а затем, притаившись у крыльца, прислушался. Но все было тихо. Не обнаружив ничего подозрительного, он вышел из дома и стал подкрадываться к тому месту, где шевельнулись ветки, держа наготове один из автоматов.

То, что он увидел, вызвало улыбку на его суровом лице: среди кустов, спиной к нему стояла Ольга и смотрела на дом, из которого он только что выбрался. Словно почувствовав, что у нее кто-то за спиной, она резко обернулась, но, увидев Паркету, сразу обмякла, стала опять какой-то безжизненной и, не проронив ни слова, медленно пошла к дому.

Андрей, шагая следом за ней, на ходу негромко сказал:

– Наши вели здесь бой с немцами.

Иванцова ничего не ответила и, глядя прямо перед собой, не спеша обходила дом.

Андрей напомнил ей, что им надо уходить отсюда, так как могут прийти другие немцы, разыскивая замолчавшую радиостанцию.

Пока Ольга осматривала дом, Паркета проверил ранцы, набил два из них консервами, колбасой, хлебом в целлофановой упаковке, двумя флягами со спиртом. Нашел и две фляги с кофе.

Когда Паркета уже скатывал плащ-палатки, служившие здесь постелью, раздался стальной голос Иванцовой:

– Возьми это, Андрей, – она кивнула на аккуратно сложенную эсэсовскую одежду. – Пригодится.

Нагруженные всем необходимым, они вскоре покинули полуразрушенный дом и углубились в горный лес, уходя все дальше и дальше от этого места.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава