home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8

Петр Лодкин печально смотрел вслед поезду, увозившему Веру. Махнул ей на прощанье рукой, она тоже взмахнула в ответ и исчезла из виду.

Он медленно направился к выходу с перрона. И тут его кто-то окликнул. Обернувшись, он увидел своего школьного товарища.

– Привет, Петр, – радостно пожал ему руку Юст.

– Здравствуй, Эрих! – улыбнуся Лодкин. – Вот проводил жену в Белореченскую, мать ее сильно больна. Как живешь, в армию не призвали?

– А кто же поезд с твоей женой будет осматривать? – рассмеялся Юст. – На железке вкалываю, бронь. А ты, Петр?

– Да все там же, в банке служу, после экономического. В армию комиссия пока не пускает, живу…

Они стояли в станционном зале и разговаривали, но ни один не заметил, что за ними наблюдают Бенцер и Эдита. Им было достаточно взглянуть на Лодкина, чтобы запомнить его надолго, не перепутав ни с кем другим.

А между тем Юст говорил, обнимая товарища юности.

– Надо бы встретиться, по сто грамм опрокинуть, а?

– Я не прочь, тем более я сейчас один. Давай встретимся… Позвони мне в банк, условимся.

– Идет, пиши номер телефона, – решительно произнес Юст.

На клочке газетной бумаги Лодкин написал карандашом своей служебный номер и протянул обрывок Юсту.

– Договорились, Петюша, – не сгоняя своей характерной улыбочки с лица, сказал Юст. – Я непременно позвоню…

– Конечно, звони, Эрих!

Еще немного поговорив о том о сем, школьные товарищи расстались.


Лодкин пришел на службу после обеденного перерыва, что ему было разрешено управляющим банком.

Фонин, работающий за соседним столом, приветствовал его многозначительной улыбкой.

– Ну, теперь ты снова стал холостым, сказал он, открыв одним поворотом ключа дверцу сейфа. – Я многое отдал бы, чтобы моя жена уехала хоть на несколько деньков. А то все читает мне нотации и жалуется на трудности. Все ей не так, все ей не этак…

Фонин в свои сорок лет начал уже полнеть и седеть. В разговоре с друзьями он любил вспоминать свое веселое и бурное довоенное прошлое. И доказывал, что время от времени полезно менять женщин.

– Ну и меняйте себе на здоровье, – со смехом отвечал ему Петр, – а меня полностью удовлетворяет моя.

Тем не менее в этот день он чувствовал какое-то странное состояние. При мысли о пустом доме ему становилось не по себе.

После работы Лодкин спустился по лестнице к служебному входу. С невеселым видом проследовал он по тротуару. Высокая стройная женщина в облегающем фигуру пальто шла впереди. Невольно его взгляд привлекали легкие движения ее бедер, и внезапно его охватило непреодолимое желание побыть с ней наедине.

Он быстро отвел глаза. Никогда, с тех пор как женился на Вере, он не смотрел так на женщин.

«Что со мной происходит? – подумал он. – Я становлюсь таким, как Фонин».

Следующий день тянулся медленно. В первый раз работа была ему неприятна, и он ловил себя на том, что все время смотрит на часы.

В шесть двадцать он закончил работу и вышел из банка. «Через час будет совсем темно, – подумал он, идя по улице, и вдруг остановился – впереди, как и вчера, шла та же высокая блондинка. Ему захотелось познакомиться с этой женщиной. Он ускорил шаг и поравнялся с ней.

– Вы не скажете, где находится кинотеатр? – спросил он, не придумав ничего лучшего.

Женщина улыбнулась и кокетливо ответила:

– Я провожу вас. Вы что, не здешний?

Втянув голову в плечи, Лодкин сказал:

– А как вы угадали? Всех здешних знаете?

Она снова улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза.

– Не всех. Но раз вы спрашиваете, то ясно, что вы не здешний.

– Вы умница! Меня зовут Петр, – сразу решил знакомиться он.

Она подмигнула заговорщически:

– Я сразу поняла, что вы для этого и заговорили со мной. Но у меня почему-то возникло доверие к вам. Сейчас, знаете, время военное…

– Да, вы правы… – протянул он медленно, шагая рядом с незнакомкой.

Они приблизились к кинотеатру. Здесь было светло, толпился народ.

– Ну вот мы и пришли, до свидания, – остановилась незнакомка, обворожительно улыбаясь.

– Может, пойдем вместе в кино? – не спуская завороженных глаз с девушки, спросил Лодкин.

– Благодарю, я уже смотрела этот фильм.

– Тогда, может, в ресторан? – с дрожью в голосе предложил он.

– Только не сегодня. Я иду по очень важному делу, – мягко засмеялась она. – До встречи. Завтра в семь, на этом месте… Мое имя – Вера.

Вера!.. Лодкин растерянно пожал руку девушке. И долго еще стоял и смотрел ей вслед, сдерживая себя, чтобы не броситься за ней.

Когда Эдита, а это была она, повернула за угол, ее догнал Бенцер.

Смеясь, она доложила:

– Распустил слюни, готов. Завтра в семь встречаемся.

– Молодец, товарищ младший лейтенант медицинской службы, – похвалил Бенцер.


На следующий день Бенцер отправился в горисполком. Выстоял в очереди за пропуском к председателю Малых.

В приемной сидели в ожидании посетители как военные, так и гражданские. Бенцер подошел к секретарше – очень славной девушке и представился:

– Капитан Рюмин. Я вижу, здесь можно просидеть не один час, не так ли?

– Да, у председателя дел невпроворот, товарищ капитан. Сейчас у него заведующая спецчастыо и представитель крайкома. Вы по служебному вопросу или…

Бенцер, обворожительно улыбаясь, восторженно смотрел на девушку. Наконец ласковым шепотом произнес:

– По личному. Вас, кажется, зовут Наденька?

– Надя, – ответила девушка, с удивлением глядя на бравого капитана, которого она видела впервые.

Имя секретарши Отто узнал в приемной заместителя председателя без особого труда и сейчас разговаривал с ней, как с давней знакомой.

– У меня совсем нет времени, Наденька, – взглянул он на часы в приемной. – И на прием надо, и…

Девушка улыбнулась:

– Приходите в конце дня, я вас пропущу, – ей определенно нравился этот капитан.

– Очень вам благодарен, – козырнул Бенцер, окончательно пленяя девушку своей улыбкой. Круто повернулся и вышел из приемной.

Пока он стоял в коридоре, разминая и продувая папиросу, обдумывая, что ему делать дальше, из приемной вышла небольшого роста женщина. В руках у нее была папка с бумагами, которые, очевидно, она носила на подпись председателю. Щупленькая, с миловидным лицом, она строго посмотрела на Бенцера и предупредила:

– Товарищ капитан, здесь курить не разрешается. – И хотела подниматься по лестнице, но дверь приемной отворилась и оттуда показался полный мужчина в очках.

– Анна Моисеевна, Василий Петрович просит вас вернуться.

– Что там? Иду. – Она вернулась в приемную, и Бенцер не успел ей сказать, что он и не собирался здесь курить.

– Она у нас строгая, товарищ капитан, – сказал проходивший парень в кепке и с лестницей на плече. Не то монтер, не то еще какой рабочий, обслуживающий Дом Советов.

– Кто строгая? – сделал вид, что не понял, о ком идет речь, Бенцер.

– А наша энкавэдистка Авдейкина, кто же еще, – засмеялся парень, удаляясь по коридору.

«Ага, значит, это и есть заведующая спецчастыо, – отметил про себя «капитан». – Авдейкина Анна Моисеевна..?

Если бы он знал, какова роль этой хрупкой худенькой женщины в тайне «золотого» чемодана! Если бы он знал, то предпринял бы совсем иные шаги в поиске керченского золота. Но он этого не знал и не мог знать…

Часы пробили шесть. Наденька быстро все убрала со стола, закрыла футляром пишущую машинку, затем торопливо поправила прическу, припудрила нос и, бросив последний взгляд в зеркальце, заспешила к выходу.

Надя была очень привлекательна: высокая, хорошо сложенная, с черными блестящими глазами и слегка вздернутым носиком. Должность секретарши, которую она занимала уже почти два года, была неинтересна, и она часто порывалась пойти в армию, где бы она, как ей казалось, могла принести больше пользы, чем в приемной председателя.

Сейчас она спешила на свидание с Бенцером. Капитан заинтересовал ее. Он пришел, как и договорились, в конце дня, но председателя уже не было, и в приемной находилась одна Наденька. Немного пофлиртовав, они договорились о встрече.

Бенцер ожидал ее у ресторана. Со счастливой улыбкой он двинулся ей навстречу:

– Рад и очень благодарен, что вы сдержали свое обещание и пришли.

– Пришла, потому что выпал свободный вечер, товарищ капитан, – улыбнулась девушка.

– Только поэтому… Значит, я должен быть очень благодарен этому вечеру…

Вечер действительно был хорош. По-весеннему светлый, безветренный и теплый.

– Приглашаю вас в ресторан, Наденька, – взял под руку девушку «капитан».

– Нет, нет, меня многие знают, я туда не пойду, товарищ капитан. Мое служебное положение…

– Понимаю, – согласился Бенцер. – В кино?

– Нет, – возразила девушка, – давайте просто погуляем. Хочется побыть на воздухе. Целый день в здании… – высвободила она руку.

– Согласен. Как прикажете, – пошел рядом Бенцер, доставая папиросы. – Разрешите? – спросил он.

Девушка согласно кивнула. Он прикурил, выпустив дым в сторону, и сказал:

– Я лечился после ранения в Краснодаре. В госпитале получил письмо, что мой брат с музейными фондами из Керчи эвакуирован сюда в Армавир. После госпиталя, прежде чем отправиться на фронт, мне разрешили повидаться с ним. Но найти его никак не могу. В адресном столе не значится, в местном музее ничего о нем не знают, сказали только, что действительно фонды керченского музея привозили, но не к ним, а в горисполком. Вот я и набивался на прием к председателю, чтобы выяснить, где эвакуированный музей? А где он, там и мой братец, – рассмеялся Бенпер.

– Ерунда какая-то, – покачала головой Надя. – Причем здесь горисполком, председатель? Уж я бы знала обо всем этом, товарищ капитан.

Да, Надя должна была знать, но не знала, потому что музейные ценности привезли в горисполком поздним вечером, и она уже ушла домой. А оформление прибытия керченского золота проводилось при соблюдении строгой секретности в присутствии всего трех человек и самих сопровождающих.

Бенцер вздохнул, затянулся глубоко и возразил:

– Да, но горисполком должен ведь знать, что прибывает в город эвакуированное? Если не он, так кто же?

Наденька подумала и ответила:

– Горисполком знает, разумеется. Но у нашего председателя столько дел… Хорошо, я попытаюсь выяснить, где керченский музей.

Они гуляли по вечернему городу, много говорили обо всем. Бенцер проводил девушку домой, и они расстались настоящими друзьями. Условились, что он ей позвонит завтра, и они договорятся о встрече.

В этот же вечер Эдита встретилась у кинотеатра с Лодкиным. Она пришла в военной форме младшего лейтенанта медслужбы и бухгалтер банка не сразу узнал ее. А когда узнал, то удивился и растерялся.

– Удивлены, что я в военном? – спросила Эдита.

– Откровенно говоря, да, – кивнул кавалер. – Вы служите? Врач?

– Служу, – ответила она и сказала: – Я пришла потому, что обещала, Петр. Вы меня извините, но у меня настроение совсем не для свидания. Я так надеялась, что получу известие от моей сестры и мы отметим с вами это событие, но… – огорченно молвила Эдита и замолчала.

– Может, я могу вам чем-нибудь помочь? – участливо спросил Лодкин.

Они не спеша шли по улице. Он хотел взять ее под руку, но Эдита мягко отстранила его.

– Не надо, я в форме… – горестно вздохнула и продолжила: – Чем можете помочь… Моя сестра с экспонатами музея из Керчи была эвакуирована сюда, в Армавир. Я была на фронте… – опять вздохнула Эдита. – Теперь вот приехала, чтобы увидеться с ней, но никак не могу найти ее. Ни в адресном бюро, ни в местном музее ничего сообщить мне не могут. Никто ничего не знает, – приложила ежа платок к глазам.

– Где эти музейные экспонаты? Где они, там и она…

– Ну, это же не трагедия, Вера! – воспрянул духом Петр. – Найдем, непременно найдем вашу сестру.

– Да, но у меня нет времени, надо возвращаться в часть…

– Когда? – озадаченно спросил Лодкин.

– Через два дня, – тихо ответила девушка. – Меня волнует не погибла ли она с музеем под бомбежкой, когда эвакуировались? А может, ее ограбили и убили. Сейчас такое время… Мне довелось видеть, что творится на железной дороге, – печально покачала головой Эдита.

– Ну зачем же так… Зачем предполагать самое худшее? Она что, сопровождала большие музейные ценности одна?

– Нет, как она мне писала, не одна. Но ценности… золотые изделия из музея. Она писала: «…Сестра, помнишь, я к тебе приезжала с таким огромным фанерным, обтянутым черным дермантином чемоданом? Так вот, буду ехать снова с ним, но на этот раз в нем будут не подарки тебе, а золотые экспонаты из музея».

– Напрасно она так разоткровенничалась в письме. Вдруг бы оно попало в нехорошие руки…

– Вот видите, Петр. Это меня и беспокоит. Зачем она об этом мне написала… – Эдита снова приложила платок к глазам. – Была в горисполкоме у самого председателя, товарища Малых. Но он ничего не знает, Представляете? Посоветовал обратиться в банк.

– В банк?! – остановился как вкопанный Лодкин.

– Да, в городской банк. Такие ценности могли быть доставлены на хранение только туда. Что вас так удивило, Петр?

– Дело в том, Вера, что я работаю в госбанке… – с улыбкой ответил Лодкин.

– Работаете в госбанке?! – остановилась теперь и Эдита, глядя на него с надеждой.

– Да, бухгалтером, – кивнул парень. И, как бы оправдываясь, добавил: – Уход в армию пока отсрочили, жду призыва.

– Ну так узнайте, узнайте, пожалуйста, Петр, прибыли ли туда эти музейные ценности?! – с мольбой в голосе сложила руки на груди Эдита. – Узнайте…

– Уже знаю, Вера. Поверьте, никакие ценности не могут поступить к нам без приемной комиссии. А я являюсь постоянным членом этой комиссии. И поступление этих ценностей пройти мимо меня никак не могло. Ни в черном чемодане, ни в какой-либо другой упаковке. Ведь все поступления в банк фиксируются строго.

Слушая Лодкина, Эдита все больше убеждалась, что в городском отделении банка Армавира «золотого» чемодана нет.

– Я ужасно расстроена вашим сообщением. Извините, Петр. Проводите меня, пожалуйста, до гостиницы. У меня прескверное настроение.

– Но мы можем встретиться завтра, Вера? – с надеждой в голосе спросил Лодкин.

– Да, – тихо ответила девушка. – Завтра там же и в то же время.

У гостиницы они распрощались. Эдита вошла в вестибюль, где толпилось много военных и гражданских, пытающихся устроиться на ночлег. Прошлась, вернулась к окну и, увидев, что ее воздыхатель удалился, отправилась домой.

Несмотря на свою опытность в делах слежки, она не заметила Юсга, как тень следовавшего за ней на большом расстоянии. Он не знал и не ведал, кто эта женщина в военной форме. Все началось с того, что он позвонил Лодкину и предложил встретиться. Тот ответил, что никак не может. Засмеялся и загадочно намекнул, что у него встреча.

Вечер у Юста был свободным и он решил посмотреть новый фильм. Подойдя к кинотеатру, неожиданно увидел Петра Лодкина. Его школьный товарищ нетерпеливо высматривал кого-то. Юст отступил в толпу и решил понаблюдать за ним. Спустя некоторое время к Лодкину подошла женщина. Звания Юст не различил, но вид ее был такой неотразимый, что он присвистнул в восхищении. Они о чем-то говорили, затем пошли по улице. Юст перешел на другую сторону и последовал за ними. У гостиницы они расстались, и перед Юстом встала проблема – идти за Лодкиным, или плюнуть на все это. Но тут он увидел, как из гостиницы тут же вышла эта женщина в военной форме и быстро пошла в противоположную сторону от Лодкина.

Это Юста заинтересовало, и он тенью последовал за незнакомкой. Воровской опыт слежки у него был, здесь никто не осмелился бы назвать его новичком.

Вышли к Кубани, здесь Юст чуть было не нарвался на неприятность. Навстречу незнакомке из темноты вынырнул военный, схватил ее за руку, и они стремительно прошли мимо затаившегося за забором Юста. Присмотревшись, Юст едва сдержался, чтобы не воскликнуть. Военный, встретивший девушку, был никто иной как капитан Крамаренко! В руках у него был небольшой чемоданчик и вещевой мешок.

Смутно различая их далеко впереди, Юст не отставал от пары. «Похоже, смываются, – подумал он. – Итак, Лодкин – в военном красавица – капитан. У капитана интерес к банку. Я навел его на Петра. А он, очевидно, навел на того эту красавицу», – размышлял Эрих. На какое-то время он потерял преследуемых из виду, затем неожиданно споткнулся, осел и, уже теряя сознание, ощутил, как на него опрокинулся, вращаясь, черный небосвод.

Бенцер обрушил удар рукояткой нагана на голову преследователя, не узнав в темноте Юста.

– Отстал надолго, – тихо произнес Бенцер, догнав Эдиту.

Они спешили к вокзалу, чтобы успеть на ночной поезд к Ростову. Этому предшествовало шифрованное письмо, в котором было указание перебазироваться в Ростов и заняться там музеем изобразительных искусств. Бенцер понимал, что его ждут крупные неприятности, если командование узнает, что след «золотого» чемодана он не обнаружил.

«Но идет война, и все еще остается под вопросом», – думал он, пробиваясь в тамбур вагона, чтобы покурить.

Поезд дернулся, заскрежетал, зашипел тормозами и под хриплый крик паровоза остановился.


предыдущая глава | Тайны Гестапо | cледующая глава