home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



49

Рабин и Арафат сели за стол переговоров. Премьер-министр Израиля и глава Организации освобождения Палестины были близки к тому, чтобы прийти к историческому компромиссу. Лидеры еврейского и арабского народов говорили друг с другом, а вот у Тома и Шерон разговор не получался.

Том все больше уходил в себя. Тоби сказала Шерон, что он начал раскрываться во время их сессий, но она уверена, что ему еще предстоит пройти долгий путь. Шерон намеренно устранилась от участия в излечении Тома, полагая, что это даст простор Тоби, да и Том будет чувствовать себя свободнее. И еще у нее теплилась тщетная надежда, что Тоби сумеет отвлечь его от навязчивых мыслей о Кейти и он целиком и полностью достанется ей, Шерон.

Однако наблюдалось нечто прямо противоположное. Том с каждым днем отдалялся от нее. Даже в постели, когда Шерон удивляла саму себя своим пылом и изобретательностью, он цеплялся за нее, как человек, чувствующий, что теряет силы. Иногда во время близости он таращил на нее глаза, в которых была смесь какого-то благоговения и ужаса, словно он ожидал, что стоит им двоим хоть на минуту потерять бдительность, как один из них превратится в насекомое. Казалось, он не может отдаться ей целиком даже в самый интимный момент. А она прежде всего искала в сексе с ним и моментах оргазма полного самоустранения, преодоления всех земных связей. Она хотела безоговорочной любви.

Подобное желание объяснялось тем, что ей до смерти надоело обманывать себя. Вот уже пятнадцать лет она притворялась, что Том ей безразличен, и устала от этого. Эта борьба измотала ее. Она притворялась перед Томом, притворялась перед Кейти и перед самой собой. В последнем случае лгать было, пожалуй, труднее всего и больнее всего. Шерон сознавала, что лгала потому, что не осмеливалась быть откровенной. А причиной было ужасное открытие, сделанное ею в совсем раннем возрасте: любовь надо подавлять, маскировать, прятать. Еще юной девушкой она поняла, что, открыто демонстрируя человеку сжигавшее тебя пламя, размахивая факелом перед его лицом, ты пугаешь его и заставляешь отшатнуться от огня. Отдавая все, ты не получаешь ничего. Откровенная любовь наталкивается на откровенное презрение. Никто, казалось, не хочет абсолютной преданности и самоотверженности, оттого что не знает, что с ними делать.

Никто, кроме демонов и богов.

Этот жестокий неизбежный урок она получила в четырнадцать лет, когда безоговорочно отдалась мужчине вдвое старше себя. Он лишил ее невинности и оставил ей невыносимое осознание того факта, что ее преданность не пробудила в нем никакого ответного чувства. Где-то в самой глубине своего существа, в защищенном от всего мира убежище, куда душа скрывается зализывать свои раны, она поклялась, что никогда больше не подвергнет себя такому страданию. И она поступала так, как поступает почти каждый из нас: сдерживала любовные желания, обуздывала их. Она прятала любовь за дымовой завесой, набрасывала на нее маскировочную сетку, так что ослепительно-яркий свет любви едва мерцал, и делала это так успешно, что ей удавалось даже скрывать свои чувства от самой себя.

Поэтому, когда она встретила Тома, сердце ее словно сжалось. Она спряталась за щитом отпугивающей холодности; а когда спустя некоторое время его случайно занесло в ее постель, она утопила свои желания в алкоголе. Потом он женился и дышать стало совсем уже трудно, она спокойно разжала пальцы, сжимавшие ее сердце, подружившись с его женой Кейти, хотя и понимала, что Кейти меньше подходит Тому, чем она. Когда Кейти погибла в этой жуткой катастрофе, она, к собственному ужасу и негодованию, испытывала сложные чувства, среди которых, помимо горя, были совершенно неуместные радость и надежда. Какое-то время она ненавидела себя и, как всегда, топила свои чувства в трясине циничных поступков. А когда произошло нечто совершенно непредставимое и Том приехал в Иерусалим, к ней, она тут же отправилась искать какого-нибудь мужчину и нашла молодого араба, который должен был послужить ей противоядием от этой ужасной, сжимающей сердце и парализующей ее любви. Она даже подстроила так, чтобы Том застукал их в кровати.

Голова и сердце, сознание и чувства. Как они любили играть друг с другом в азартные игры, обманывать и обкрадывать друг друга.

И в этот день, когда безбрежное синее небо раскинулось над Иерусалимом, золотые купола церквей перемигивались друг с другом, а с минаретов возносились призывы к вере и она поднималась над городом, как горячая волна, Рабин и Арафат вели переговоры о мире. Евреи чистосердечно преломили хлеб с арабами, и в это же время Том ускользал от нее.

Шерон напомнила себе, что должна выполнить поручение. Тоби попросила ее отнести записку одной из бывших клиенток, живущей около Меа-Шеарим. Доставив послание по назначению, Шерон пошла обратно через еврейский квартал. Ей было любопытно, как хасиды восприняли последние события в политической обстановке. В Меа-Шеарим уже проходили демонстрации против соглашения с арабами, и точно такие же демонстрации устраивали в Газе некоторые палестинцы, возглавляемые фанатиками из ХАМАСа.

У входа в квартал перед ней оказался плакат:


предыдущая глава | Реквием | «ДОЧЕРИ ИЕРУСАЛИМА, ВСЕГДА ОДЕВАЙТЕСЬ СКРОМНО».