home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



48

А когда вы во сне крушили молотком эти лица, то получали от этого удовольствие? – спросила Тоби.

– О да, – с готовностью подтвердил Том. – Я помню, что с особым удовольствием разделался с вами.

Тоби захихикала, как школьница.

– Я так и знала! Я так и знала, что вы это скажете.

– Неужели действительно так необходимо, чтобы ваши недоумки слушали все это? – спросил Том, кивнув на Кристину, присутствовавшую при их беседе с самого начала.

Она сидела, перевернув стул задом наперед, сложив руки на спинке и опершись о них подбородком. Кристина не сводила глаз с Тома и не сказала за все время ни слова.

– Я не позволяю пациентам оскорблять друг друга, – произнесла Тоби ровным тоном. – Можете говорить абсолютно откровенно, но оскорбления не допускаются.

Одна из сотрудниц центра просунула голову в дверь и сообщила, что кто-то хочет срочно поговорить с Тоби по телефону.

– Побеседуйте пока друг с другом, детки. Я вернусь ровно через минуту. Побеседуйте.

Помучавшись в молчании минуты три под немигающим взглядом Кристины, Том сказал:

– На этот раз, по крайней мере, мы все признали, что вы действительно находитесь здесь. А то я уже начал подозревать, что вы всего лишь призрак. В прошлый раз вы выкинули очень эффектный трюк.

Кристина ничего не ответила, но один раз моргнула, очень медленно. Том покачал головой. Он подумал, что, раздвинув занавес из прямых и гладких волос, можно, наверное, увидеть, что когда-то это бледное, помятое лицо было красивым. Фигура же ее из-за изматывающего отсутствия аппетита была как у подростка.

– Я знаю, ты хочешь меня.

– Что?

– Да-да, я знаю.

– Да я скорее соглашусь лечь в койку с трупом.

– Это ты уже делал.

Том ответил ей гневным взглядом. Кристина на этот раз даже не моргнула. Больше они до возвращения Тоби не разговаривали.

– Ну, надеюсь, вы не скучали и остались довольны беседой? – спросила она.

– Нет, – сказал Том.

– Да, – сказала Кристина.

– Вот и хорошо, – сказала Тоби. – Очень хорошо.

– Спросите его о педофилии, – сказала Кристина, поднимаясь со стула. – Он увлекается школьницами.

Под испепеляющим взглядом Тома она покинула комнату, бросив на него напоследок взгляд через плечо.

– М-да, – произнесла Тоби.

Том все еще гневно смотрел на закрытую дверь.

– Не расстраивайтесь, Том. Я же предупреждала вас. Кристина запоминает все, что слышит. Но толком она ничего не знает, поверьте мне. Выхватывает тут и там обрывки информации, вот и все. Я думаю, это связано с ее болезнью.

– Болезнью? Так что ж тогда за пациенты у вас здесь?

– Ну, скажем так: меня никакие странности в них больше не удивляют. Так вы в тот день должны были встретиться со школьницей?

Том кивнул.

– У вас была связь с ней?

– Она была одной из моих учениц. В тот день я хотел встретиться с ней, чтобы покончить с этим. Мы обычно встречались по воскресеньям, когда Кейти ездила в церковь. Это было всего несколько раз. Я понимал, что это безумие, но ничего не мог с собой поделать.

– А почему вы хотели покончить с этим?

– Ну, я опомнился. Осознал, что я делаю с этой девочкой, с Кейти, с самим собой. Я собирался оставить ее в покое. Мысленно я твердо решил это.

– И в тот же день погибла Кейти? Том смахнул набежавшую слезу:

– У меня состоялся тяжелый разговор с Келли. Чувствовал я себя отвратительно. Внутри была пустота. Я вернулся домой и лег спать. Меня разбудил телефон. Это была полиция. Дерево упало на машину Кейти, когда она возвращалась домой. Дерево, поваленное ураганом.

– Да, в таких случаях поневоле начинаешь думать, что это касается тебя лично.

– Я понимаю, что вы думаете обо мне. Понимаю, как это выглядит в ваших глазах. Ну что ж, возможно, все, что вы думаете, справедливо…

– Прекратите, – прервала его Тоби. – Прекратите немедленно.

Она наклонилась к нему и положила обе ладони ему на руку. Том впервые обратил внимание на то, какие молодые у нее глаза. В то время как у многих людей ее возраста глаза были похожи на высохшие ягоды, съежившиеся из-за того, что не видят больше в жизни ничего нового, в ее глазах горело понимание и сочувствие.

– Прежде всего запомните, Том, что я никого не осуждаю, – произнесла она. – Моя задача совсем не в этом. Я совершила слишком много ошибок в жизни, чтобы судить других. Поймите это, ради бога. Поймите меня. Я вижу, что вы страдаете, и мне хочется сказать вам: «Слушайте, но я ведь тоже страдаю». И я думаю, что высказать все это – единственный возможный для вас способ перестать судить самого себя. Ибо худшего судьи у человека нет.

– Но это был не конец. Кейти знала об этом. Дело в том, что один школьник, влюбленный в Келли, ревновал ее. Он как-то узнал о нас или догадался. И начал писать разные вещи обо мне на классной доске. Я поговорил с ним и, как мне казалось, разрешил эту проблему. Но затем кто-то… Не думаю, что это был он, – скорее, это была сама Келли… Стала присылать Кейти письма, описывая в них все, как было… Однажды Кейти предъявила мне эти письма, и я сознался. Она, естественно, переживала это очень тяжело. Я пообещал ей, что больше не буду встречаться с Келли. А после… после смерти Кейти снова стали появляться надписи на классной доске. Приходя утром в класс, я читал на доске такие непристойности! Иногда там даже попадались слова, которые я никогда не слышал. Порой проходило несколько недель без этих эксцессов, а потом все повторялось. И это не мог быть тот мальчишка, который занимался этим вначале, потому что он перевелся в другую школу. Надписи неизменно появлялись по пятницам. Однажды у меня было предчувствие, что это должно произойти снова, и я решил провести ночь в классе и поймать того, кто это пишет. За классом была устроена небольшая кладовка, и у меня были свои ключи, так что спрятаться там незаметно было нетрудно. Я запер дверь класса и сел на стул в кладовой, приоткрыв дверь, ведущую в нее. За всю ночь я не уснул ни разу, – может быть, лишь немного подремал перед приходом первых учителей и учеников. Но когда я вышел из своего убежища, вся эта гадость опять была написана крупными буквами на доске. А дверь класса была по-прежнему заперта. Но теперь я знал, кто это делает. Я должен был догадаться еще раньше по почерку. Хотя надпись была сделана печатными буквами, ее почерк можно было узнать. Почерк Кейти. Это она писала все это. Тоби лишь невозмутимо поморгала глазами.

– Я не мог больше выдержать этого. Я подал заявление об уходе. Я хотел убежать от всего этого подальше. Единственным человеком, к которому я мог уехать, была Шерон. Но Кейти последовала за мной сюда. Она повсюду преследует меня. Она не отпустит меня, Тоби, не отпустит.

Некоторое время они сидели молча. Том не смотрел на Тоби. Наконец она сказала:

– Я думаю, сегодня мы сделали большой шаг вперед. Полагаю, что на сегодня достаточно. Я хочу напоить вас чаем перед уходом, но сначала вы должны пообещать мне кое-что. Обещайте, что вы никогда не расскажете этого Шерон. Вы и так ничего ей не рассказываете, хотя она очень беспокоится за вас. Вы обещаете?

Том пожал плечами.

– Нет, это меня не устраивает. Я хочу услышать подтверждение. Так вы обещаете мне это, Том?


предыдущая глава | Реквием | cледующая глава