home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



43

Так что насчет Кейти? Почему вы не хотите поговорить о ней?

Тоби крепко ухватила быка за рога. Громко отхлебнув кофе, она поставила чашку, стукнув ею о блюдце. На второй сессии Том должен был сам приготовить кофе на кухне и получил нагоняй за то, что не принес вместе с кофе печенье.

– Имбирное печенье, дорогуша. Вы найдете его в буфете. Без него я не работник.

Помимо имбирного печенья, Том обнаружил на кухне Кристину. Она сидела за столом, длинные волосы свисали по обе стороны от стакана, наполненного водой.

– Привет! – жизнерадостно приветствовал ее Том.

Она не шелохнулась и даже головы не повернула в знак того, что слышала его. Вернувшись в комнату, где проходила первая беседа с Тоби, Том увидел, что она переставила стулья. Два стула были поставлены друг против друга, а третий сбоку.

– А зачем третий стул? – спросил он небрежным тоном.

Тоби пожала плечами:

– Может, понадобится кому-нибудь, а может, и нет. Так что там с Кейти?

– А что с ней?

Тоби положила свою розовую ладонь ему на руку:

– Вы же понимаете: это вам принесет облегчение. Это не пустяк, это очень важно.

– Да, понимаю.

– Так расскажите мне о ней.

– Что рассказать?

– То, что вас мучает, дорогуша, что вас мучает.

У Тома был растерянный вид.

Тоби устало вздохнула:

– Вот потому я и не хочу больше иметь дела с мужчинами. Все вы слишком тупы. Зачем мне тратить впустую свои силы? Чтобы вы притворялись, что не имеете представления, о чем я толкую? Только для Шерон могу я делать это. О'кей. Пусть будет, как вы хотите. Давайте начнем с похорон. Что вы можете мне рассказать?

– Ее кремировали. Все как обычно – довольно быстро. Был какой-то священник, которого она даже не знала. Стандартная служба. Вот и все. Занавес опускается, вкатывайте следующего.

– Похоже, вас это расстроило.

– Но что еще можно было сделать?

«А действительно – что?» – подумал Том. Смерть вовлекает вас в обязательный ритуал, который либо идет как надо, либо оставляет у вас чувство крайнего неудовлетворения. Что его выбило из колеи на похоронах Кейти, так это профессиональная безупречность церемонии, скрупулезное исполнение всех ее деталей. Было что-то чуть ли не пугающее в том, как ловко священник подключился к делу. Прямо запущенная в работу динамо-машина с плотно пригнанными шестернями, вырабатывающая заученные слова, которые заслоняют от тебя все самое главное, наподобие старого испытанного занавеса. Такое чувство, что ты присутствовал при повешении, но все, что видел, – это открывшийся под виселицей люк. Затем тебя увели прочь и запихнули в автомобиль. Тебя окружило молчание. Все лишнее устранили, и никого это не трогало. И ничего не решало. Как будто посмотрел фильм о похоронах. Еще и дождь зарядил, прости господи. Потом, прежде чем разъехаться по домам, все подходили и произносили неловкие слова утешения, а у тебя оставалось чувство, что где-то в петле еще висит тело, которое бьется в конвульсиях и судорогах.

– А как умерла ваша жена?

– На нее упало дерево.

– Довольно необычная смерть.

– Она вела машину. Дул ураганный ветер. Не так уж редко случается в Англии осенью. Ветер повалил много деревьев. Одно из них упало прямо на ее машину, когда она ехала домой из церкви.

– Она была в машине одна?

– Да.

– Да уж, не повезло так не повезло.

– Все мы в руках судьбы.

– А почему вы чувствуете себя так погано в связи с этим происшествием?

Том посмотрел на нее:

– Вы думаете, это легко пережить?

– Нет, не думаю, что это легко. Воспринимать такие вещи как взрослый человек и относиться к ним легко – совсем не одно и то же.

Том провалился в бездну молчания. Если он ждал, что Тоби вытащит его из нее, то ждал напрасно: она не собиралась этого делать. Так прошло минут пять, но в кричащем вакууме, где каждая секунда набухала и разрасталась, трудно было четко ориентироваться во времени. Наконец он поднял голову и увидел, что ее серые, как морская волна, глаза терпеливо смотрят на него.

– А? Что?

– Вы собирались объяснить мне, почему вы чувствуете себя так погано в связи с этим происшествием, несчастным случаем, катастрофой.

Открылась дверь и, не спрашивая разрешения, вошла Кристина. Так же молча она села на свободный стул. Том посмотрел на Тоби.

– У нас тут открытая система, дорогуша. Каждый помогает каждому. Иначе говоря, нет пациентов и нет врачей. Кристина и другие наши женщины обладают и опытом, и проницательностью, которые могут быть полезны.

Том тупо смотрел в пространство перед собой. Неужели он так низко пал, что Тоби считает эту сумасшедшую подходящим терапевтом для него?

– Достаточно низко, – сказала Кристина.

– Что? – опешил Том.

– Ты слышал.

– Я слышал, но я…

– А пошел ты!..

– Тише, тише, не надо так набрасываться на него, – успокаивающе произнесла Тоби.

– Это он набрасывается, а не я, – огрызнулась Кристина.

– Но я же не…

Кристина, не дав Тому договорить, отвернулась от него и обратилась к Тоби:

– Я стараюсь быть доброжелательной, Тоби, я правда стараюсь. Но послушайте, о чем он думает. Как можно быть доброжелательной при этом? Его ум где-то блуждает. К черту, если он хочет так себя вести, я пошла. – Она резко поднялась, опрокинув стул, и вышла из комнаты.

Когда дверь за ней закрылась, Том опять посмотрел на Тоби. Она поправляла прическу на затылке.

– Вы собирались объяснить мне, почему чувствуете себя так погано в связи с этим, – сказала она.

Что за чушь? Она повторила эту фразу слово в слово и точно с той же интонацией, с какой произнесла ее перед приходом Кристины. Том посмотрел на стул. Он стоял на своем месте на четырех ножках. Между тем он не видел, чтобы Тоби поднимала его.

– У вас растерянный вид, Том.

– О чем она говорила?

– Кто, дорогуша?

– Кристина. Почему ей надо быть доброжелательной?

– Вас занесло куда-то не туда, сладкий мой. Какое отношение имеет Кристина к нашему разговору?

– Так ведь она только что была тут… – (Тоби смотрела на него без всякого выражения.) – …И опрокинула стул.

– Никого тут не было, дорогуша. Ни Кристины, ни кого-нибудь еще, кроме нас.

Том уставился на нее, подозревая, что она его разыгрывает.

– Я сейчас приду, – сказал он и, поднявшись, вышел из комнаты и прошагал по коридору на кухню.

Кристина сидела на прежнем месте за столом, глядя прямо перед собой. На столе стоял нетронутый стакан воды.

– Вы заходили только что в комнату? – спросил Том. – Ответьте.

Кристина не шелохнулась. Том угрожающе наклонился к ее лицу. Она и глазом не моргнула. Затем ее губы оттянулись назад не то в улыбке, не то в оскале. Том пошел обратно.

– Теперь вы чем-то расстроены, – сказала Тоби. – Что вас расстроило?

– Да, черт побери! Я же видел – или думал, что вижу, – как вошла Кристина и села на этот стул. Она что-то говорила о том, что надо быть доброжелательной или не надо быть доброжелательной.

– Может быть, все дело вот в этих строках? – Тоби указала на прикрепленный к стене лист бумаги, на котором от руки было написано: «Будь доброжелателен ко всем, кого ты здесь встречаешь, потому что они дают тебе шанс поработать над собой».

Том только вздохнул.

– Значит, вы знакомы с Кристиной? Шерон очень успешно справляется с ней. Позвольте мне рассказать вам о ней немного. Она, как антенна радиостанции, улавливает в воздушных волнах самые разные мысли. Но, настраиваясь на ее волну, никогда не знаешь, на что наткнешься. Интерференция. Пиратские станции. Звонки в полицию. Ее наборный диск никогда не остается в покое, что бы мы ни делали. Нет, Том, Кристина не заходила к нам в комнату. Но кто-то другой заходил. И мы думаем, что знаем, кто это был.

– Знаем?

– О да, мы оба знаем, кто это был. Не так ли?

– Она ехала домой из церкви. Это было воскресенье.

– Она была религиозна?

– Только в последние месяцы перед смертью, а до того – вовсе нет. Это у меня были какие-то зачатки религиозных убеждений. Поначалу она даже поднимала меня на смех. Да и Шерон тоже. Между прочим, это Шерон отвратила меня от религии в колледже.

– С нее станет. Но мы говорим о Кейти, а не о Шерон. – Тоби не отпускала его с крючка.

– В тот день был просто невероятный ветер. Еще до того, как она поехала туда.

Том вспомнил, какого цвета было небо, – словно раскаленная сталь, прогнувшаяся под ударами молота. Помнил он и то, как бешено раскачивались верхушки осенних деревьев, когда она садилась в машину. Она опять попыталась уговорить его поехать с ней. К тому времени это стало уже своего рода ритуалом. Каждое воскресенье она приглашала его, а он отказывался. «Поедешь?» – «Нет». Но в то утро ее вопрос звучал по-особому, приобрел новый смысл. Он звенел, как колокол. В то утро она накладывала макияж как-то поспешно, будто торопилась не успеть. Не успеть куда?

Потом еще и автомобиль не хотел заводиться. Он помнил, как стоял за дверью с упавшим сердцем, слушая, как во дворе снова и снова завывает стартер. Электрооборудование после ночного дождя отсырело. Он боялся, что она передумает и останется дома. В конце концов он не выдержал и, обувшись, вышел во двор, чтобы помочь ей. Откинув капот, он протер контакты и стал заводить машину, бормоча при этом себе под нос: «Заводись, чтоб тебя, заводись».

Наконец двигатель проснулся и закашлял, набирая обороты. Ветер подхватывал рваные клочья у выхлопной трубы и уносил их вдаль. Она молча села вместо него на водительское сиденье. Они не поцеловались и не обменялись даже взглядом. Она уехала. Это был последний раз, когда Том видел ее живой.

– Вы не захотели ехать с ней?

– Я все равно не смог бы.

– Что значит «все равно не смог бы»?

– Я должен был… у меня была назначена встреча н то утро, но, если бы даже не это, я все равно не поехал бы.

Церковь, которую посещала Кейти, находилась примерно в двенадцати милях от их дома. Имелись церкви и ближе, но эта была построена из песчаника еще в Средние века отчасти в романском, отчасти в нормандском стиле. Они обнаружили ее во время одной из прогулок. Кейти с первого взгляда влюбилась в ее колокольню и в своеобразные надписи на могильных плитах семнадцатого века. В отполированных дождями химер снаружи и спящую под вековыми слоями лака резьбу по дереву внутри. В растрескавшуюся каменную крестильную купель, издававшую запах увядающих цветов. В многоцветность витражей и физическое ощущение вознесенных здесь молитв, невидимо Запечатленных в стенах.

Но в первую очередь ее покорило самое большое сокровище церкви, сохранившееся на колокольне только потому, что неистовствующие иконоборцы не могли его достать, – а может, были слишком утомлены или удручены собственным вандализмом. В восточной стене была устроена ниша в форме трилистника, в которой стояла редкостная по исполнению и защищенная от вековых непогод статуя Марии, покровительницы храма. Но не непорочной Девы Марии, матери Иисуса, а другой – земной и греховной Марии. Она была изображена с распущенными волосами, в длинном одеянии и держала в вытянутой руке чашу с благовониями. Говорили, что она глядит на юго-восток, в направлении Иерусалима.

Магдалина, наблюдающая с колокольни.

– Знаете, я подумал… Раньше мне это не приходило в голову, – обратился Том к Тоби. – Церковь, в которую она ходила, была церковью Марии Магдалины.

– А это важно?

– Да нет. То есть да. Господи, я не знаю.

– Похоже, что все-таки важно.

– Ну, вам виднее.

– Давайте подойдем с другой стороны. С кем вы должны были встретиться в то утро, когда погибла ваша жена?

– Ни с кем. Это как раз не важно.

Тоби посмотрела на часы:

– На этом мы сегодня закончим, Том. Вымойте, пожалуйста, чашки, ладно? А завтра, возможно, вы будете готовы рассказать мне, с кем должны были встретиться в то утро, когда погибла ваша жена.

На этот раз на кухне никого не было. Том был этому рад. Он тщательно вымыл чашки и вытер их, а затем – поскольку Тоби в прошлый раз упрекнула его за то, что он выполнил ее просьбу не полностью, – убрал чашки в буфет. Выходя из здания, он увидел на крыльце Кристину, гревшуюся на солнышке.

– Эй! – окликнула она его. Том остановился на ступенях, возвышаясь над ней. Она подняла голову, защищая глаза от солнца рукой, и сказала: – Привет от Кейти.


предыдущая глава | Реквием | cледующая глава