home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 1

Парфянин. Испытание смертью

Мы были истинно счастливы в то лето, в то чудесное лето, когда разгромили все римские войска и добрались до северной Италии. Весь мир, казалось, лежал у наших ног, но, наверное, эти ощущения появились, потому что я был влюблен и верил, что невозможное возможно.

Мы продолжали двигаться на север и достигли провинции, именовавшейся Циспаданской Галлией. Это была римская провинция, но населяли ее галлы, народ, к которому принадлежала Галлия. Ими правил римский губернатор, который проживал в городе Мутина[1]. Галлы жили по собственным законам и традициям, не являясь римскими гражданами. Они платили дань Риму, но, пока оставались лояльными подданными, Рим предоставлял их самим себе. Спартак очень хотел заполучить их помощь, поэтому собрал военный совет, куда пригласил Галлию. Та отнюдь не робела, сидя за столом в компании командиров войска. Клавдия отсутствовала.

– Через два дня идем дальше на север, – начал заседание Спартак. Снаружи в этот момент началась буря, она трясла стены шатра и раскачивала его опоры. – Идти будем через земли галлов, твоего народа, Галлия. Хотелось бы знать, не смогут ли они чем-то нам помочь.

Губы Галлии тронула слабая улыбка:

– Это побежденный народ. Они тебе ничем не помогут. Было бы глупостью думать иначе.

Нергал, Резус и Буребиста были поражены ее словами, а вот Акмон посмотрел на Спартака и кивнул.

– Тем не менее, – продолжил Спартак, – мы должны идти через эту провинцию. Если они не станут нам помогать, то будут ли они нам препятствовать?

Галлия недовольно засопела при этом предположении.

– Они – побежденный народ, сломленный. И я сомневаюсь, что они станут воевать с нами, даже если учесть, что моя сотня женщин-воительниц могла бы оказаться неплохой добычей для их воинов. Но они предадут тебя римлянам при малейшей возможности.

Я положил руку на ее ладонь.

– Тем не менее и среди галлов наверняка найдется немало смелых и мужественных воинов.

Она сбросила мою руку.

– Вы тешите себя надеждой, что галлы станут вам помогать. Они же платят дань Риму! И рассчитывают заполучить еще больше доверия с их стороны, если выдадут тебя. Галльские патрули наверняка уже сообщили римлянам о нашем присутствии здесь, – она вся кипела от гнева.

– Я должен просить тебя еще об одном, Галлия, – Спартак смотрел на нее с мрачным выражением лица. – Бирд сообщил, что нашему войску предстоит идти по землям сенонов, твоего племени. Если твой отец все еще их вождь, может быть, ты поговоришь с ним от нашего имени?

Воцарилось молчание. Галлия смотрела на стол перед собой, положив руки на столешницу. Я заметил, как она сжала кулаки, так что косточки побелели. Потом она медленно встала и посмотрела на Спартака:

– Нет.

Потом повернулась и вышла из шатра.

– Извини, господин, – промямлил я.

Спартак встал:

– За что?! Если бы у меня была тысяча таких, как она, я бы взял Рим. Итак, выступаем через два дня. Это все.

Все мои попытки продолжить обсуждение этого вопроса с Галлией ни к чему не привели. Она не желала говорить о своем отце. Да и с какой стати?! Это ведь он продал ее в рабство!

Войско выступило в путь и двинулось дальше по отличной дороге, именуемой Вия Эмилия, которая, как сообщил Годарз, была построена больше ста лет назад. Как и все прочие римские дороги, что мне встречались, она была прямая, как стрела, и красиво обсажена деревьями с обеих сторон. Дорога эта вела в Мутину, административный центр провинции и город, который нам следовало взять, чтобы достичь Альп и затем вырваться на свободу. Боевой дух в войске был чрезвычайно высокий; марш начался так весело, что скорее напоминал карнавал, пока недовольный Акмон не отдал приказ всем командирам когорт навести порядок. Я выставил вперед и на фланги большие отряды конницы в качестве передового охранения и прикрытия, а Буребиста и его драгон шли в составе основного контингента войска, которым командовал Акмон. Он был этим сильно недоволен, поскольку хотел командовать разведывательными подразделениями, уже представляя себе схватки с римскими конниками, а не тащиться рядом с быками и козами. Но я сказал Акмону, что мы с ним, а также с Нергалом будем время от времени меняться местами, отчего он несколько повеселел.

Первые два дня прошли без происшествий, пока мы двигались по долине реки Пад[2], плодородному району, испещренному болотами, трясинами, а также сосновыми и дубовыми лесами. Район кишел дикими животными, по большей части дикими кабанами, которые не обращали на нас никакого внимания, свободно пробираясь сквозь заросли кустарника в поисках желудей. Возле самой дороги римляне устроили поселения и плантации, которые, как сообщил Годарз, населяли ветераны – бывшие легионеры и их семьи. Здесь также было начато возведение дамб и рытье каналов с целью осушения болот и превращения их в сельскохозяйственные угодья. Весьма предприимчивый народ, эти римляне! Но все поселения и латифундии оказались покинуты при нашем приближении. Нам встречались лишь пустые дома и поля.

Хотя Галлия ясно дала понять, что не желает иметь ничего общего со своим племенем, я все-таки очень хотел как можно больше разузнать о тех галлах, которые жили в составе Римской империи не в качестве полноправных свободных людей, но и не рабами. Когда войско остановилось на ночлег, я приказал Бирду явиться ко мне в палатку, чтобы поговорить с ним о сенонах. Моя конница разбила несколько небольших лагерей по всем окрестностям, но ни один из них не был так укреплен, как главный лагерь.

– Сеноны очень опасны, господин, – высказался Бирд, под неухоженным внешним видом которого скрывался превосходный разведчик. – Они тут повсюду, у них везде имеются глаза и уши.

Я налил ему вина, и мы уселись в кресла перед палаткой. Вечер был теплый и приятный, дул легкий ветерок, освежая воздух.

– Я же выслал патрули, Бирд. Они не застанут нас врасплох.

Он почесал ногу.

– Эти галлы не такие, как римляне. Они живут здесь сотни лет. И могут передвигаться совершенно незаметно. Вчера вот убили одного из моих разведчиков.

Я встревожился:

– С чего бы это?

Он пожал плечами:

– Не знаю, господин. Мы нашли его привязанным к дереву и с перерезанным горлом. Они его раздели догола, перед этим ослепив.

– Откуда ты знаешь, что ему сначала выкололи глаза?

Он отпил вина.

– Нет смысла сперва убивать, а потом выкалывать глаза. Никакого удовольствия.

Я содрогнулся. Мысль о сотнях воинов, таких же как Крикс, которые свободно перемещаются вокруг нас по лесам, не приносила особой радости.

– Тебе известно, где располагается их основной лагерь?

Он прикончил вино.

– Да, господин, но не советую туда идти, разве только ты возьмешь с собой много конных. Впрочем, не знаю… – он отвернулся и посмотрел на группу всадников в кольчугах, которые возвращались в лагерь после длительного патрулирования.

– Впрочем, что? – спросил я.

– Принцесса Галлия – дочь вождя Амбиорикса. Она, возможно, могла бы с ним поговорить…

– Вождя Амбиорикса?

– Да, господин. Он владыка земель, через которые мы сейчас идем.


Они пришли той же ночью. Сколько их было, я не знаю, но они убили двух часовых и еще двух воинов, что имели несчастье встретиться им на пути. После чего прорезали дыру в стене палатки и после недолгой, но яростной схватки внутри ушли так же бесшумно, как и пришли. Я стоял в палатке Галлии и смотрел на безжизненное тело молодого галла, лежащего лицом вниз на земле с раной в боку. Диана с покрасневшими от слез глазами сидела на постели, тоже глядя на мертвого галла, как будто ожидая, что он сейчас вернется к жизни и ответит на все наши вопросы. Перепуганная Руби, сгорбившись, сидела в углу с выражением ужаса на лице. Я не верил своим глазам. Ощущение было такое, словно мне в брюхо всадили клинок и медленно его там проворачивают. Диана упала лицом в ладони и снова заплакала. Смотреть на это было свыше моих сил, и я махнул рукой бледной Праксиме, чтобы они увела ее отсюда. Когда ее мягко подняли с постели и провели мимо меня, я положил руку ей на плечо:

– Мы вернем ее, обещаю, – я убеждал Праксиму или самого себя? Не знаю. В тот момент я понимал лишь, что не успокоюсь, пока не верну ее.

– Я послал патрули во все стороны, принц, – доложил Нергал.

– Никаких следов лошадиных копыт вне лагеря мы не обнаружили, – добавил Резус.

– Видимо, они оставили своих коней в лесу, – сказал я. – И теперь уже убрались далеко отсюда.

Галлия спала вместе с женщинами своей сотни. Раньше они ночевали в главном лагере, до того как мы разгромили римлян в Умбрии, но после наших побед я уже был уверен в их безопасности и разрешил оставаться вместе с остальной конницей. Она не пожелала спать отдельно от них и заявила, что будет делить со мною постель только уже в качестве жены. Я уважал это решение, хотя мне не нравилось, что она где-то там отдельно от меня. Вот я и решил размещать ее сотню в центре лагеря всякий раз, когда мы ставили на ночь палатки. Таким образом, как я полагал, она будет в безопасности. Я ошибался. А теперь женщину, которую я любил, похитили, и я оказался бессилен что-то изменить. Я взмолился Шамашу, прося его сохранить ей жизнь, потому что без нее моя собственная жизнь теряла всякий смысл и смерть на острие римского копья стала бы для меня сущим благословением. Они захватили ее в ранние часы утра, перед тем как взошла заря, когда чувства больше всего притуплены. Она, должно быть, дралась с ними, сопротивлялась, поскольку один из них оказался убит. Я лишь надеялся, что ее сопротивление не обернется против нее самой. Жива ли она?

Спартак и Клавдия прибыли в полдень, и оба пытались меня утешить и успокоить. Им это не удалось. Нергал и Буребиста вернулись вскоре после этого и доложили, что ничего не нашли. После короткого отдыха и перекуса они снова выехали на свежих лошадях. Галлия, да и все ее женщины, стали весьма популярны среди моих конников, и многие даже считали, что они приносят нам удачу. Ее полюбили, все любовались ее золотистыми локонами, ее отличной посадкой в седле, ее прекрасным владением луком. Конечно, это совсем нетрудно – очароваться красивой женщиной. Поэтому не оказалось недостатка в добровольцах, вызвавшихся отправиться на ее поиски, но ни один из них не добился успеха.

– Она жива, – убеждал меня Спартак после того, как осмотрел убитого галла. – Если бы они хотели ее убить, она бы лежала здесь вместо него.

– Но зачем они ее выкрали? – я уже с ума сходил от беспокойства.

Он пожал плечами:

– Видимо, им от нас что-то нужно.

– Но что?!

– Думаю, мы скоро это узнаем, – сказал Резус.


Ответ на этот вопрос мы получили вскоре после полудня, когда в лагерь прибыл одинокий всадник, молодой человек, голый до пояса и весь покрытый синими татуировками. Он сдался стражам у ворот и потребовал, чтобы его отвели ко мне. Его привели, и он предстал перед Спартаком и мной. Ему приставили к спине наконечник копья, но он, кажется, не обратил внимания на эту угрозу. Один из стражей заставил его опуститься на колени. У него была широкая грудь, мускулистые руки и мощные запястья, глаза были голубые, а волосы он зачесал назад, стянув на затылке в косичку. На шее у него висело золотое ожерелье.

– Что тебе нужно? – спросил я.

Он улыбнулся:

– Это ты, кого именуют Пакором? – на латыни он говорил с гортанным акцентом. – Ты должен поехать со мной.

Нергал и Буребиста зашипели от ярости, но я улыбнулся им и поднял руку:

– Куда и зачем?

– Если хочешь снова увидеть свою женщину, то поедешь со мной, один и без оружия.

– А если не поеду? – ответ я, впрочем, уже знал.

– Тогда ее убьют.

– А почему бы нам и тебя не убить? – спросил Спартак.

Галл посмотрел на Спартака, потом на меня. Думаю, он не знал, кто этот могучий воин, что стоит рядом со мной, хотя, должно быть, заметил, как властно тот себя держит и говорит. Галл улыбнулся:

– Мой отец не желает никого убивать. Он всего лишь хочет обсудить… кое-какие вопросы.

– Твой отец? – спросил я.

– Да. Вождь Амбиорикс.

Я был поражен.

– Так ты, значит…

– Да, брат Галлии.

– И какие вопросы он хочет обсудить? – спросил Спартак.

– Это знает только мой отец. Но если я не вернусь в течение четырех часов, он решит, что я уже мертв. И тогда…

Ему не нужно было заканчивать эту фразу. Его вывели наружу, а я велел оседлать Рема.

– Не езди туда, принц, – сказал Нергал. – Отдай этого парня мне, и я заставлю его сказать, где находится их лагерь. И тогда мы вызволим госпожу Галлию.

– Спасибо, Нергал, но нет. Это их страна, и они наверняка наблюдают сейчас за нашим лагерем. Если мы убьем этого галла, это будет все равно что убить Галлию собственными руками. У меня нет иного выбора.

– То, что он прислал сюда собственного сына, означает, что он считает важным нечто, что хочет от нас получить, – задумчиво произнес Спартак.

Через несколько минут я уже выехал верхом на Реме из лагеря. Мой проводник скакал рядом. Мы ехали через пастбища, пересекали неглубокие потоки, потом шли по грунтовым дорогам через леса. Он не произнес ни слова, пока мы не добрались до большого селения, которое располагалось у подножия гор на широкой поляне, очищенной от деревьев. Селение было огорожено рвом и земляным валом, по верху которого тянулась деревянная изгородь. Дорога вела через деревянный мост надо рвом и далее сквозь большие ворота, створки которых были утыканы железными шипами. Ворота прикрывали две сторожевые башни, набитые воинами с копьями и щитами. Еще не доехав до ворот, я уловил отвратительную вонь навоза и человеческого пота, а проезжая по селению, заметил свиней и коз в тесных загонах, расположенных прямо рядом с человеческим жильем. Голые детишки копались в грязи, бегали между хижинами, и все вокруг воняло дерьмом – животным и человеческим. Вот, значит, как живут эти галлы!

В центре поселения стояло большое квадратное здание, сложенное из стволов деревьев, с тростниковой крышей. Мы привязали коней к ограде у входа, который охраняли длинноволосые воины, вооруженные копьями, и прошли внутрь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы глаза привыкли к полумраку, поскольку единственным источником света здесь были маленькие окошки, расположенные высоко в стене. Крышу подпирали толстые деревянные столбы, на них висели масляные лампы. Мой проводник уверенно прошел вперед к расположенному в дальнем конце зала возвышению, на котором в огромном кресле восседал мужчина, а рядом с ним – слава Шамашу! – сидела целая и невредимая Галлия. Позади него и по бокам от возвышения стояли воины, и я решил, что это и есть вождь Амбиорикс. Я остановился в нескольких шагах от него и поклонился, чуть опустив голову, как полагается принцу при встрече с царем. Затем я взглянул на Галлию и улыбнулся. Она выглядела бледной и усталой, но не была связана. Парень, что привел меня сюда, ступил на возвышение и занял место рядом с отцом. Вождь не казался похожим на типичного галла. Волос на лице у него не обнаружилось, да и лицо было худым, почти истощенным. На шее висело золотое ожерелье, на пальцах – золотые кольца и перстни. Но туника и штаны у него были простые, обычные, да и сапоги тоже. На руках я не заметил никаких татуировок, да и сами руки – в отличие от его воинов – были вовсе не толстые и не волосатые, а скорее тонкие и гибкие. Волосы у него были светлые, глаза синие, но в отличие от Галлии выражали хитрость и злобу. Откуда-то из угла появилась юная девушка, неся поднос с серебряными кубками. Остановилась перед вождем, тот взял один кубок и предложил мне взять другой. Я принял его и поднял в честь отца Галлии, который тоже поднял свой кубок и выпил из него. Атмосфера была невыносимо напряженная. Я отпил из кубка – это оказался крепкий мед с привкусом ягод можжевельника и дубовых листьев.

Вождь подал знак одному из воинов, стоявших возле толстенной дубовой колонны, и тот принес мне кресло.

– Садись, – голос вождя Амбиорикса звучал низко и строго.

– Спасибо.

Сев, я обратил внимание, что воин, стоявший позади Галлии, мощный малый с высокими скулами, очень похож на нее – судя по его виду, должно быть, еще один ее брат. Он оказался немного выше сестры и был весь покрыт татуировками.

– Вы захватили то, что принадлежит мне, государь, – сказал я.

– Неужели? А я и не знал! Ну-ка, просвети меня.

Я посмотрел на Галлию.

– Моя будущая жена сидит в твоем тронном зале в качестве пленницы. Я желал бы узнать, почему твои люди ее похитили, причем против ее воли.

Амбиорикс поставил кубок на поднос, и я сделал то же самое, а он махнул девушке рукой, дав знак уйти, потом наклонился вперед.

– Ты говоришь о моей дочери, а я что-то не припомню, чтобы давал согласие на ваш брак. В сущности, твое решение жениться на ней без моего благословения можно рассматривать как дерзость и тяжкое оскорбление.

– Я вовсе не желал тебя оскорбить, государь. – Кажется, ему очень понравилось то, как я к нему обращался, но в то же время у меня сложилось ощущение, что мы всего лишь кружимся вокруг истинной причины нашей встречи.

– Принц Пакор, я понимаю, что ты не хотел меня оскорбить. Но ты без разрешения пришел в мои земли во главе войска, разбил лагерь на моей земле, забираешь скот, который нужен тебе в качестве продовольствия, и оставляешь после себя изуродованные дороги. И ни одного посланника от тебя я не видел.

– Государь, нашим войском командую не я.

– И в самом деле, не ты им командуешь. Мне известно, что вашу банду подонков, убийц и воров возглавляет раб по имени Спартак. Неужели ты думаешь, что слухи о ваших действиях не дошли до наших краев? Вы разграбили всю южную Италию и теперь идете на север, как стая голодных крыс, несомненно, с целью продолжать действовать точно так же, как в прошлом году, не правда ли?

– Мы просто пытаемся уйти из Италии и разойтись по домам.

Он рубанул по воздуху правой лукой:

– Какой может быть дом у раба, рожденного рабами в Италии? Никакого! Какой дом мог быть у Крикса и его банды головорезов, которые окопались на горе Гарган и делали набеги на все окружающие земли?! Никакого! Тебе не приходило в голову, что у меня возникли огромные проблемы, потому что все галлы в Италии словно взбесились? Конечно, нет! Ты озабочен лишь своими собственными желаниями и тебе наплевать на все остальное!

Это было настолько смешно и нелепо, что я начал терять терпение.

– Так чего же ты от меня хочешь?

У него сузились глаза:

– Не тебе здесь задавать вопросы, принц Парфии! Это моя земля, а не твоя. Можешь представить себе мое удивление, когда я узнал, что некий иностранец, парфянский принц, не больше не меньше, верхом на белом коне ведет за собой компанию всадников, которые предают огню и мечу всю южную Италию! И представь себе мой ужас, когда я узнал, что его женщина – это светловолосая дочь галлов, и что она скачет бок о бок и сражается вместе с ним! – он недовольно оглянулся на Галлию. – Моя дочь, сбежавшая от своего хозяина, теперь пачкает мое доброе имя!

Галлия при этих словах рассмеялась.

– Молчать! – Амбиорикс поднялся из кресла и начал расхаживать взад-вперед по возвышению, потом ткнул в меня костлявым пальцем. – Ты и твой рабский военачальник поставили меня в крайне затруднительное положение. Ее, – тут он ткнул пальцем в Галлию, – я однажды продал римлянину за отказ выйти замуж за вождя соседнего племени. И я не стану терпеть никаких оскорблений, понятно?!

– Он был старый и жирный, так что гораздо приятнее оказалось стать рабыней, – слова Галлии разили его как дротики.

Амбиорикс уже кипел от злости, но держал себя в руках. Он снова сел в кресло и улыбнулся мне:

– Если хочешь получить свою женщину назад, тебе придется ее выкупить!

Ну, вот, наконец-то мы добрались до сути дела.

– Выкупить? – переспросил я.

Он откинулся на спинку кресла.

– Странная ирония судьбы, не правда ли? Один раз я ее уже продавал, теперь продам еще раз.

– У меня нет денег, государь.

Его глаза вспыхнули гневом:

– Не считай меня дураком, мальчик! Мне известно, что ты щедро расплатился с городом Фурии серебром и золотом. И еще мне известно, что у каждого римского легиона имеется своя казна, когда он выступает в поход, а это золото, которое твой рабский военачальник теперь получил в свое распоряжение после того, как разгромил римские войска в Умбрии.

Я с презрением посмотрел на него:

– И сколько же золота ты хочешь за свою дочь?

Он улыбнулся:

– Не спеши со своими суждениями обо мне, мой юный принц! У меня имеется целая страна, которой я управляю и за которую несу ответственность, тогда как ты ни за что не отвечаешь, разве только нападаешь на всех подобно какому-нибудь бродячему герою из греческой трагедии. Ты презираешь меня? Почему бы и нет, ведь ты оставил за собой по всей стране позорный след сплошного бесчестия, ты брал себе все, что хотел. А мне-то приходится жить в реальном мире. Когда-то это была наша земля, очень давно, когда мы перешли через Альпы, отправились на юг и превратили северную Италию в свой дом. Рим в те времена представлял собой лишь скопище жалких деревушек. Триста лет назад мощное войско галлов взяло и разграбило Рим, и его жители платили нам дань. Но сегодня Рим превратился в голодного волка, который стремится поглотить всех нас целиком.

– Так почему вы с ним не сражаетесь? – спросил я, и мой вопрос вызвал гневный ропот среди тех, кто окружал вождя. Амбиорикс утихомирил их, подняв руку.

– Сражаться? Мы всего лишь одно племя. Я не настолько глуп, чтобы ввязываться в войну, которую не могу выиграть. Дорога, по которой сюда только что пришло ваше войско, это копье, нацеленное прямо нам в сердце. Каждый год нас заставляют платить римлянам дань, и каждый год они присылают сюда все больше и больше своих граждан, чтобы те селились и жили здесь, на землях, которые они расчистят. Там, где раньше шумели леса, теперь возникают поселения римлян, прокладываются каналы и осушаются болота, строятся новые дороги, пересекающие наши земли. Город Мутина стоит на нашей земле и напоминает логово ядовитых змей, готовых жалить нас при малейшей провокации. Губернатором там человек по имени Гай Кассий Лонгин. У него под командой два легиона, но при малейших признаках опасности он завизжит, как раненый кабан, и сюда хлынут многие легионы, чтобы его выручить.

– А как же другие ваши племена? – поинтересовался я.

– Они покорены римлянами, хотя есть среди них и такие, кто все еще мечтает о свободном мире. Есть там один такой – вождь племени лингонов, за которого моя непослушная дочь должна была выйти замуж. И если он ко мне присоединится, тогда и другие племена – инсубры, бойи, сеноманы, салассии – последуют их примеру.

У меня вдруг возникла довольно наивная мысль.

– Присоединяйся к нам, государь, и вместе мы сможем освободить твои земли от римлян!

Все вокруг смолкло, а потом Амбиотрикс засмеялся.

– Сколько римских войск вы уже разгромили, принц Парфии?

– Три! – гордо ответил я.

– А ты обратил внимание, что когда вы побеждаете одно войско, на его месте тут же появляется новое, а потом еще и еще? Римляне как тараканы – их невозможно уничтожить всех. Есть лишь один способ победить римлян – это уничтожить сам Рим. А у тебя и твоего рабского военачальника недостаточно сил, чтобы взять этот город. Как я уже говорил, галлам это однажды удалось, три сотни лет назад. Если бы кто-то сумел объединить все галльские племена, тогда это можно было бы проделать еще раз. Но чтобы этого добиться, потребуется долго и многих убеждать.

И еще для этого необходимо много золота. Мне вдруг стало понятно, в чем заключался его план. Будь у него достаточно золота, он бы подкупил многих племенных вождей и объединил их племена против Рима. Жадность – это порок, который обычно перевешивает здравый смысл. Его племя явно бедствовало, если судить по условиям, в которых они жили; да и прочие племена, по всей видимости, не богаче. Но золото способно дать искру, которая зажжет пожар восстания, способного уничтожить власть Рима и, несомненно, сделать его царем царей, владыкой многих племен и стран. Приход в его страну нашего войска, должно быть, представлялся ему даром богов.

– Двенадцать ящиков золота, взятого у легионеров, должны быть доставлены сюда через два дня. Время и место передачи я сообщу вам.

– Это целая куча золота!

На его губах заиграла тонкая улыбка.

– Как я понимаю, ты высоко ценишь свою будущую жену. Вот и смотри на эту сделку как на компенсацию мне за то, что ты украл ее у хозяина. А теперь, думаю, мы покончили с этим делом. Иксий проводит тебя обратно в ваш лагерь.

– А как же Галлия?

– А что Галлия? Они останется здесь, пока наша сделка не будет завершена к моему удовольствию. Если ты попытаешься как-то ее выручить, ее убьют.

Должно быть, он заметил отвращение, написанное у меня на лице, потому что наклонился вперед и добавил:

– Полагаешь, я слишком жесток? Считаешь меня достойным всяческого презрения?

Именно так я полагал и считал, но не произнес в ответ ни слова.

– Ступай, принц Пакор, и жди моих инструкций. И смотри, не разочаруй меня!

Я встал и поклонился.

– Государь, прошу твоего позволения поговорить с принцессой Галлией до моего отъезда.

– Время для разговоров кончилось. Однако в знак моей доброй воли я разрешаю тебе ее обнять. В моем присутствии.

Я сделал шаг вперед, и она двинулась мне навстречу. Сошла с возвышения, и мы обнялись. Я обхватил ее руками, чувствуя себя совершенно беспомощным, в полном отчаянии. «Я тебя вызволю!» – прошептал я ей на ухо.

– Я знаю.

– Государь, – сказал я, – возьми в заложники меня вместо своей дочери. Она не хуже меня может передать твои требования нашему командующему Спартаку.

Он рассмеялся, грубо и жестоко:

– Ну, уж нет! Полагаю, ее жизнь ты ценишь гораздо больше, чем свою, и по одной этой причине твое предложение следует отвергнуть. Возвращайся к себе, не злоупотребляй нашим гостеприимством.

Назад я ехал в молчании, да и мой сопровождающий, еще один волосатый и грязный галл, от которого разило потом, тоже не делал никаких попыток заговорить. Я не заметил, как добрался до лагеря, поскольку все это время в голове вертелись мысли о том, как мне вызволить Галлию. Ее папаша, несомненно, готов без колебаний перерезать ей глотку, и даже если мы доставим ему требуемое золото, нет никаких гарантий, что он сдержит слово. В лагерь я вернулся полностью опустошенный и подавленный и в тоске рухнул в кресло в своей палатке.


– Двенадцать ящиков это целая гора золота, – задумчиво сказал Спартак, протягивая мне чашу с вином.

– Он рассчитывает купить им лояльность других племен, – сказал я.

– С какой целью? – спросил Спартак, усаживаясь в кресло напротив меня.

– Хочет сбросить римское иго.

– Тогда почему бы ему не присоединиться к нам? – спросил Акмон, садясь рядом со Спартаком.

– Потому что мы рабы, – ответил я, – и он скорее будет и дальше жить под римским господством, чем станет сражаться на нашей стороне.

– Не нравится мне этот шантаж, – хмуро заметил Спартак. Тут он, должно быть, заметил тревогу у меня на лице, поэтому быстро добавил. – Но в данном случае такую высокую цену стоит выплатить, чтобы получить назад еще большее сокровище.

– Откуда нам знать, сдержат ли галлы свое слово? – Гафарн высказал то, о чем я и сам думал.

– Ниоткуда, – ответил Спартак. Он встал и поглядел на Годарза. – Грузи золото на повозки. А потом будем ждать.

Ждать нам пришлось недолго: на следующее утро от вождя Амбиотрикса приехал конный вестник, указавший, куда и когда доставить золото.

Он прибыл на сером коне, а вместо седла под ним было лишь одеяло. Щит был привязан у него за спиной, а на поясе болтался меч. Огромные усы свисали до самой груди. Его привели ко мне в палатку. От него воняло потом и свиньями. Гордый и высокомерный, он встал передо мной.

– Тебе нужно ехать по дороге, по которой я сюда добрался. Через пять миль прямо на север от твоего лагеря увидишь расчищенную поляну в лесу. Там течет ручей, через который перекинут деревянный мостик. Обмен будет произведен в этом месте завтра в полдень. Ты привезешь туда только повозки. Никаких воинов. В каждой повозке только по одному возничему и никакого оружия. Если попытаешься нас обмануть, женщину убьют.

Я мог бы убить его сразу же, прямо там, с трудом сдерживался, но, коротко кивнув и махнув рукой, отослал его прочь. И повернулся к Годарзу:

– Слышал? Готовь повозки.

Я почти не спал в ту ночь и встал еще до зари, умылся и побрился. Я намеревался сам отправиться с этим обозом из двенадцати повозок, в каждую из которых был погружен сундук с золотом. Обычно для подобных целей используются тяжелые дубовые фургоны, запряженные четырьмя быками каждый, но сейчас у нас имелись только четырехколесные повозки, изготовленные из ясеня. Они были легче и, соответственно, передвигались быстрее – я не хотел опаздывать на встречу с галлами, – а их окованные железными полосами колеса с двенадцатью спицами каждое были более приспособлены к езде по грунтовым дорогам. Предназначенные для транспортировки тяжестей, эти повозки сегодня несли относительно легкий груз, поскольку сундуки были не слишком большие, но они в буквальном смысле стоили своего веса в золоте. Каждую повозку тащили две лошади, а не четыре мула или быка. На обратном пути они вообще ничем не будут нагружены. Сундуки стояли по центру грузовой платформы позади возчика, чтобы галлы видели, что там не прячутся воины, и нет иных неприятных неожиданностей.

Когда солнце начало подниматься в чистое синее небо, я с одиннадцатью другими возчиками сел завтракать – каша, хлеб и вода. Я взглянул на Годарза:

– Все готово?

– Да, принц.

К нам присоединились Спартак и Клавдия, они ночевали в нашем лагере, а Диана суетилась вокруг Гафарна, но к еде даже не притронулась. Ее глаза в черных кругах выдавали смятенное состояние, она почти ни с кем не разговаривала. По пятам за ней ходила Руби, как преданная собачка.

– Ты уверен, что мне не следует поехать с тобой? – спросил Спартак.

Я прикончил свою кашу и поднял голову:

– Нет, господин, я должен все сделать сам.

Буребиста был недоволен больше всех:

– Это я должен с тобой поехать, господин. Я могу перебить многих галлов, если понадобится.

Я положил ему руку на плечо:

– Я знаю, но если со мной или с Нергалом что-то случится, кто тогда станет командовать конницей? Нет, ты должен остаться здесь на тот случай, если мы не вернемся.

Мой ответ его не удовлетворил, но ему пришлось подчиниться.

Мы выехали через час, двенадцать повозок медленно потащились на север, по направлению к густому лесу, который рос по краям широкой долины, где стояло лагерем наше войско. День был знойный и безветренный, так что я потел даже в легкой тунике и соломенной шляпе; капли пота стекали по лицу и шее, пропитывая тонкий хлопок. Через полчаса мы добрались до опушки, с облегчением нырнули в тень деревьев и двинулись дальше по узкой дороге. Здесь росли старые дубы с толстыми стволами. Это был древний лес, который существовал в этих местах еще до того, как сюда пришли галлы. Интересно, кто здесь жил в те времена, когда эти могучие деревья были всего лишь тонкими побегами? Гадать бессмысленно. В чаще вокруг бродили огромные кабаны, роясь в земле в поисках пищи. Временами они поднимали свои огромные головы и глядели на нас, демонстрируя при этом жуткие клыки, которые без труда могут распороть ногу взрослому мужчине. Еще я видел оленей, голубей и уток, здесь их было полным-полно. А вот галлов я не заметил, но подозревал, что они где-то рядом, наблюдают за нами с обеих сторон дороги, прячась за деревьями и кустарником.

В конце концов, мы добрались до поляны, про которую нам было сказано. Это оказалось широкое пространство, луг, покрытый цветами и кишащий насекомыми. Дорожка, петляя, пробивалась сквозь высокую траву, а потом вывела нас к грубо сколоченному мостику из стволов деревьев, уложенных поперек дороги и поддерживаемому толстыми бревнами, вбитыми дно ручья. Сам ручей, мелководный поток с топкими берегами, что лениво струился через поляну, был примерно сорока футов шириной. Я провел наши повозки через мост на противоположный берег, и там, прямо на опушке перед нами, обнаружилась группа галлов. Их было человек пятьдесят или шестьдесят, по большей части пеших, вооруженных большими мечами и щитами, правда, у некоторых были топоры и копья. Все они были обнажены по пояс, без шлемов и с длинными усами. Среди них на гнедом коне возвышался Иксий, вместо седла под ним было одеяло. По обе стороны от него стояло еще с полдюжины конных воинов, все с длинными копьями и в крылатых шлемах. А посредине находилась Галлия на сером коне, чьи поводья держал один из воинов. Я подвел свою повозку ближе, остановился и поднял руку в знак приветствия. Иксий толкнул своего коня вперед, за ним последовали еще четверо конных. Остальные наши возчики позади меня тоже остановились. Я встал и поднял обе руки:

– У меня нет оружия, как вы того требовали.

Иксий подъехал ближе. На нем были коричневые штаны и коричневые кожаные сапоги, с лица капал пот. На поясе у него висел меч в богато украшенных ножнах, а на голове красовался железный шлем с султаном из конского хвоста. Он перевел взгляд с меня на сундук, стоящий в повозке:

– Покажи мне золото.

– Покажи мне Галлию.

Он ткнул пальцем себе за спину:

– Вон она, там, ее отлично видно.

– На вид это вроде бы Галлия, но все галльские женщины издалека кажутся одинаковыми. Мне нужно удостовериться.

– Ты испытываешь мое терпение, парфянин!

Я спрыгнул с повозки и открыл сундук, наполненный сверкающими золотыми монетами. Глаза Иксия вспыхнули, так же как и у прочих рядом с ним.

– Это же простое требование, просьба одного принца к другому.

Он обернулся и сделал знак воину, державшему поводья коня Галлии, выдвинуться вперед, а затем велел всем, кто его окружал, обследовать содержимое сундуков в других повозках. Через несколько минут все они сияли, как дети, получившие подарки, и кричали своему предводителю, явно довольные тем, что увидели. Я посмотрел туда, где позади Иксия стояла Галлия – до нее было шагов пятьдесят. Ее руки были по-прежнему связаны, а поводья коня по-прежнему держал тот воин. Иксий повернулся в ту сторону и подал знак своим людям, стоявшим на опушке леса, подойти ближе к нам.

Наши повозки были простой конструкции – в сущности, прямоугольные деревянные ящики с сундучком для инструментов спереди, сразу за сиденьем кучера. Я открыл этот ящик, достал оттуда свой лук, наложил на него стрелу, вынутую из колчана, что лежал рядом, натянул тетиву и выстрелил в воина, охранявшего Галлию. Стрела поразила его прямо в грудь и вышибла из седла. К счастью, он упал на спину и выпустил из рук повод коня Галлии. Я снова натянул лук и всадил стрелу в шею Иксию. Он остался сидеть в седле, плюясь кровью, которая фонтаном била у него из шеи, а принц все делал слабые попытки ухватиться за древко и вытащить стрелу из раны. Я спрыгнул с повозки и побежал к Галлии, добрался до нее и разрезал веревку у нее на запястьях. Мои люди в это время уже перебили галльских всадников и теперь стреляли по пешим галлам. Те стояли примерно в двухстах шагах от нас, ошеломленные тем, что произошло с их принцем. А одиннадцать парфянских лучников, самых умелых, что были в моем распоряжении, уже стояли на своих повозках и расстреливали эти неподвижные мишени. Ветра не было никакого, так что Гафарн, Резус, Нергал и остальные без труда поражали галлов.

– Верхом можешь скакать? – спросил я Галлию.

– Да.

– Тогда давай следом за остальными, обратно в лагерь.

Я ударил ее коня по крупу, и тот прыгнул вперед. Я побежал следом, обратно к лошадям, привязанным к моей повозке, обрезал веревки, которыми они были привязаны к дышлу, и прыгнул на спину одной из них. Лошади, запряженные в повозки, были нашими верховыми. Я прихватил оба повода и послал коня вперед. Остальные проделали то же самое, а уцелевшие галлы, потрясенные таким предательством, заорали свои боевые кличи и бросились за нами. Мы проскакали через мост, который охраняли Гафарн и Нергал. Я убедился, что Галлия и остальные уже на другой стороне ручья и приказал им поспешить туда же, а сам передал Гафарну поводья своего второго коня. Они еще успели подстрелить парочку бегущих галлов, потом развернулись и помчались прочь, следом за остальными. Я придержал своего коня и наложил на лук новую стрелу. Я уже приметил здоровенного галла с огромной бородой, бегущего прямо на меня с мечом в одной руке и щитом в другой. Он опередил остальных и орал что-то на своем родном языке. Я поднял лук и выпустил стрелу, и она полетела прямо и точно, впившись ему в левое плечо. Он пошатнулся и упал, а я рассмеялся. Но мое веселье быстро кончилось, поскольку он вскочил на ноги и снова бросился ко мне, так же быстро, как прежде. Я всадил в него еще одну стрелу, на сей раз в живот, отчего он упал лицом вперед. Но через несколько секунд снова поднялся на ноги и заорал от ярости и ненависти. Может, это был демон, насланный на меня из подземного царства? Следовавшие за ним его товарищи быстро приближались ко мне, и я снова натянул лук, тщательно прицелился и спустил тетиву, когда еще один галл пробежал мимо раненого. Стрела угодила ему в правую глазницу, но он лишь замер на месте. Я дернул повод, развернул коня и понесся через мост. Мимо пролетело брошенное мне вслед копье, я пригнулся к шее лошади и закричал, подгоняя ее. Оглянувшись назад, я увидел, что здоровенный галл наконец рухнул на землю, но я так и не узнал, поднялся он снова или нет. Я галопом добрался до противоположной стороны поляны, где меня поджидали Гафарн и Нергал.

Я был весь в поту и тяжело дышал.

– Галлия в безопасности?

– Она ускакала впереди нас, принц.

Разъяренные галлы продолжали преследовать нас, но теперь они были далеко и вряд ли смогли бы нас догнать.

– Пора уходить, – сказал я. Подождав, пока Гафарн и Нергал скроются за первыми деревьями, я последовал за ними. Позади мы оставили двенадцать ящиков с золотом и, надеюсь, одного мертвого галльского принца и сраженного бородатого гиганта.

Наше прибытие в лагерь было встречено радостными криками. Галлия остановила своего коня перед моей палаткой, спрыгнула на землю и обняла рыдающую Диану и подпрыгивающую Руби. За Руби к ней бросилась Клавдия, обхватив их всех обеими руками, а следом подошел сияющий Спартак, чьи огромные руки, казалось, приняли в свои объятия всех четверых женщин. Буребиста выставил вокруг лагеря охрану из конников с копьями на случай, если галлы вздумают на нас напасть, но никто так и не появился. Вся территория вокруг моей палатки вскоре заполнилась массой людей, которые стремились выразить свою радость от того, что снова видят Галлию. Я до этого момента и не знал, как она популярна и какое множество людей ее любит. Потом появилась Праксима и остальные воительницы, крича и завывая от радости, словно банда привидений. Гафарн стоял рядом со мной, а шум и гам все усиливались, поскольку к нам шел непрерывный поток людей, желавших выказать свою радость и уважение.

– Хорошо, что нам удалось ее вернуть, принц.

– Несомненно. Кстати, хорошо мы постреляли там, на мосту. Я твой должник.

– Конечно, ты владеешь луком почти так же хорошо, как я, – у него всегда оставалась эта привычка напоминать мне, какой он отличный стрелок. – Как думаешь, галлы на нас нападут?

Я пожал плечами:

– Могут и попытаться, но если сунутся, я лично сожгу домишко этого вождя вместе с ним самим. Гнусный человек!

Гафарн хитровато улыбнулся:

– Ты разве забыл, что он скоро станет твоим тестем?

– Я бы предпочел устроить праздник по поводу его кончины.

– Значит, он не получит приглашение в твой дворец в Хатре?

– Не получит, Гафарн, – раздраженно ответил я.

Гафарн пригодился мне еще раз несколько позднее, когда я попросил его оторвать наконец Диану от Галлии и вообще потребовал оставить нас одних. Через некоторое время, когда Галлия вымылась и надела чистую одежду, мы с ней поели вдвоем в моей палатке. Я сидел рядом с нею, обняв ее рукой за плечи, а она возилась с тарелкой жареной свинины с овощами.

– Ты уже можешь отпустить меня, Пакор. Я никуда не сбегу.

– Я тебя больше никогда никуда не отпущу. Ты и твои женщины теперь будут ночевать в главном лагере на тот случай, если отец снова вздумает забрать свою дочь к себе.

Она засмеялась.

– Я ему никогда не была нужна, он только обрадовался возможности от меня избавиться.

– А почему он так тебя невзлюбил?

– Потому что я напоминаю ему о моей матери.

Она заметила недоуменное выражение у меня на лице.

– Мама умерла вскоре после моего рождения. Как мне потом сказали, роды были продолжительные и трудные. А вместе с ней умерла и вся любовь и привязанность, какую отец мог ко мне питать. Он очень несчастный человек.

– Теперь он станет еще более несчастным человеком, поскольку один из его сыновей убит, – я посмотрел на нее. – О чем я сожалею.

Она положила свою руку на мою.

– Не жалей, любовь моя, ты пришел за мной, когда мне это было больше всего нужно. Но, боюсь, ты прав. Ярость частый гость моего отца. Он ненавидит римлян, и за это достоин уважения. Но он мечтает о землях, свободных от них, где он станет царем и верховным владыкой всех галльских племен, обитающих по эту сторону Альп. Такая мечта разъела ему всю душу, когда он осознал, что это всего лишь мечта. Как я тебе уже говорила раньше, они – побежденный народ.

Я подцепил кинжалом кусок свинины с блюда, и жир закапал мне на тунику.

– Возможно, с тем золотом, которое теперь у него имеется, он сможет объединить галльские племена

Она посмотрела на меня пронизывающим взглядом синих глаз, способных, казалось, читать мои мысли.

– Ох, Пакор, вы с моим отцом могли бы стать добрыми союзниками. Вы оба мечтатели, но все его мечты это опасные фантазии. Галлы в Италии – это рабы во всех отношениях и смыслах, разве что не по названию. Все, что я слышала с самого рождения, это страшные истории о римлянах, наводняющих долину Пада.

– Пада?

– Так называется самая мощная река, которая протекает через центр областей, лежащих между Апеннинами и Альпами. Ты сам видел, как римляне осушают болота, срубают леса и строят дороги и поселения. Это не новость: они десятилетиями этим занимались. Но под властью нового губернатора Мутины стало еще хуже. Мой народ, галлов, оттесняют в горы и в леса, как диких зверей, и они сидят в своих селениях, с тоской вспоминая времена, которые давно прошли, – она вздохнула. – У моего отца все внутренности изъедены горечью, как и у любого, кто чего-то хочет, но отлично знает, что никогда это не получит.

– Мне его почти жалко.

Ее глаза блеснули гневом:

– Не надо! Он все еще опасен, а мы пока что в пределах его досягаемости.

Я улыбнулся:

– Да что он сможет сделать против такого мощного войска, как у нас?


Ответ на этот вопрос мы узнали через пять дней. Войско снялось с лагеря и двинулось прямо на север, через земли, заполненные римскими селениями, плантациями и аккуратными белокаменными виллами. Земли здесь были разделены на квадратные поля и во всех направлениях пересекались ирригационными каналами. Дорога привела нас почти к самой Мутине – до нее оставалось всего десять миль, – но Спартак не видел необходимости штурмовать этот город, поскольку мы легко могли обойти его стороной. Я выслал Бирда с его разведчиками во все стороны, поскольку нам стало известно, что гарнизон города состоит из двух легионов. Мы, правда, не знали, станут ли они предпринимать попытки перехватить нас здесь. Лично я в этом сомневался, поскольку наше войско насчитывало теперь пятьдесят тысяч мужчин и еще некоторое количество женщин, которые пришли к нам со своими мужьями или просто сбежали от хозяев. Я понятия не имел, сколько всего людей здесь собралось, но Годарз не раз жаловался, что их по меньшей мере «пять тысяч ртов, которые мы должны кормить». Его никак не убеждали мои аргументы, что женщины поддерживают у мужчин хорошее настроение, дарят им счастье, а счастливый мужчина и сражается лучше. Это его не интересовало, но, думаю, он был прав насчет продовольствия. Большую часть времени мои конники, по крайней мере треть их, занимались поисками продовольствия и фуража, что в здешних плодородных местах было нетрудно. Мы либо грабили римские поселения, забирая зерно и скот, либо охотились на оленей и кабанов, которых в здешних лесах водилось великое множество. Я поощрял командиров сотен заниматься охотой, потому что это давало отличную возможность лишний раз поупражняться в стрельбе. При этом мы, правда, осторожничали и не слишком углублялись в леса, поскольку галлы по-прежнему постоянно следили за нами.

– Не вижу я их что-то, – заметил я однажды Галлии, когда мы с ней отъехали миль на пять от левого фланга войска вместе с сотней людей Буребисты.

– Они здесь, – ответила она. – И все время следят за нами.

в золоте за то, чтобы меня захватили живьем, после чего он смог бы медленно и страшно осуществить свою месть.

Это произошло на пятый день после нашего выступления, на заре, когда войско снималось с лагеря. Бирд и двое его разведчиков галопом прискакали через северные ворота и остановились перед моей палаткой – на этот раз мы все стояли одним лагерем. Его воины на тощих лошадях были нашими глазами и ушами – неряшливо одетые люди, подобные диким кабанам, что в изобилии водились в здешних местах. Они могли учуять беду, еще не видя врага, и каждый из них стоил целой сотни конников. Годарз вечно жаловался на внешний вид разведчиков и состояние лошадей, а также на их непослушание ему, за что он частенько выговаривал Бирду и его парням.

– Они сами себе закон, господин, а их бы следовало привести к должной военной дисциплине.

– Если подходить с обычными мерками, я бы с тобой согласился, – ответил я. – Но они хорошо делают свое дело, их заслуги неоценимы, и пока я доволен тем, как они выполняют задания, я готов сквозь пальцы смотреть на некоторые их эксцентрические выходки.

Вот и на сей раз они снова доказали свою неоценимость. Солнце уже желтым огненным шаром поднималось на востоке. Бирд жадно напился из меха с водой и отдал остальное своему коню, который был весь покрыт пеной.

– Римское войско в десяти милях к северу. Перекрыли нам дорогу.

Тридцать минут спустя мы собрались на военный совет, усевшись на табуретки в центре лагеря Акмона, который уже разбирали и грузили на повозки. Над всей этой территорией стояло облако пыли, а люди торопливо закладывали палатки в фургоны, забрасывали на спины свою поклажу, потели и ругались, а командиры строили их в походный порядок. Трубили трубы, центурии и когорты становились в строй, шла перекличка, а Спартак кончиком меча чертил на выжженной земле какие-то узоры.

Потом он поднял взгляд на Бирда:

– Сколько их?

– Мои люди насчитали вчера два орла.

– Это, значит, гарнизон Мутины, – сказал Резус.

Каст хлопнул меня по спине:

– Два легиона! И это все, что нам противостоит. Мы их с потрохами проглотим!

– Там и другие есть вместе с римлянами, – добавил Бирд.

Акмон нахмурился:

– Другие?

– Галлы. Они всю округу возле римского лагеря наводнили своими воинами. Много тысяч.

Позади нас двинулась в путь цепочка фургонов, влекомых мулами, и приглушенный стук колес смешался со звяканьем инструментов и котлов, висевших у них по бокам, а кучера кричали и ругались, пытаясь заставить животных идти быстрее. Бессмысленное занятие, когда имеешь дело с самыми упрямыми созданиями в мире.

Спартак поднялся на ноги и сунул меч в ножны.

– Итак, как видно, галлы вступили в альянс со своими римскими хозяевами, чтобы разгромить нас. Если мы продолжим марш на север, то придется вступить с ними в бой на поле, которое они сами выбрали. А если мы с ними не сразимся, нам придется искать другой путь на север, что обернется многодневной задержкой.

– И какие будет приказания, господин? – спросил я.

Он улыбнулся:

– Мы будем драться!


Питер Дарман Парфянин. Испытание смертью | Парфянин. Испытание смертью | Глава 2