home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



10

Кухарка исчезает. Потом в трудовой лагерь отправляют сторожа Юлиуса. Ни от той, ни от другого писем не приходит. К этому времени вводят карточки на продукты, и фрау Коэн каждый день часами стоит в очередях, чтобы их отоварить, еще она стоит в очередях на оформление добровольной депортации и еще во множестве очередей во всякие канцелярии. Еду теперь готовят старшие девочки; младшие моют посуду. На полях старых газет Эстер рисует пароходы: четыре толстые трубы, на палубе у поручней толпы народа, на сходнях носильщики. В любой момент может прийти вызов; в любой момент надо быть готовой к тому, что тебя вышлют, проревет прощальный гудок и начнется эта самая миграция.

Осенью 1941 года, когда Эстер исполняется четырнадцать, доктор Розенбаум впервые не приходит в назначенное время ее осматривать. Фрау Коэн посылает Эстер и Мириам к нему в клинику. Девочки идут быстро, держась за руки и крепко сплетя пальцы; каждые несколько кварталов Эстер сглатывает, подавляя панический страх.

Клиника маленькая, занимает один первый этаж жилого дома; бронзовая табличка с фамилией доктора со стены сорвана. Встав около прорехи в живой изгороди и заглянув в распахнутое боковое окно, девочки видят фумигатор, окуривающий помещение бывшего смотрового кабинета дезинфектантом. Ковры скатаны, со шкафчиков сорваны дверцы.

– Они эмигрировали, – решает фрау Коэн. – Они люди со связями, им это было, наверное, не так уж трудно. Пока было можно, ждали, ждали, а потом пустились в бега. – Она заглядывает Эстер прямо в глаза. – Продолжай работать, – говорит она. – Будешь с нами.

Эстер думает: он бы сказал мне. Он бы не уехал, ничего мне не сказав. Она заглядывает в склянку с люминалом. Жидкости там недели на две. А может, думает она, это лекарство – всего лишь выдумка? Может, доктор Розенбаум все это придумал, только чтобы фрау Коэн не отправила ее в сумасшедший дом? Может быть, это просто подслащенная вода.

Эстер пытает счастья в трех разных аптеках. В две ее вообще не впускают. В последней спрашивают фамилию, адрес и удостоверение личности. Эстер поспешно ретируется. Сокращает себе дозу до трех капель в день. Потом до двух. Потом до одной.

Неожиданно у нее появляется ощущение, что голова стала работать быстрее, мозги сделались как наэлектризованные; целую ночь она не покладая рук рисует при свечах: двадцать тысяч штрихов карандашом – темный город под проливным дождем, бледные фигуры, бредущие по заснеженным улицам, – и лишь несколько белых кругов, изображающих уличные фонари. Когда рисуешь темноту, думает Эстер, она сама выделит свет, который присутствовал на бумаге, пока она была белой. Внутрь одного мира вложен другой.

Час за часом, день за днем ее чувства обостряются, тогда как настроение делается все более неустойчивым. Она то дурачится, то впадает в беспокойство; кричит на Эльзу Дессау за то, что та слишком долго сидит в уборной; кричит на Мириам, а за что, и сама не знает. Временами ей кажется, что стены дортуара истончаются: лежит в своей койке и посреди ночи вдруг проникается чувством, будто сквозь все этажи над собой может видеть ночное небо.

Однажды зимним днем, в то время, когда в доме воцаряется особенная тишина (у самых маленьких тихий час, а девочки постарше развешивают во дворе постирушку), спустя девять с лишним лет после своего первого генерализованного припадка Эстер опять слышит, как неподалеку приходит в движение паровая машина. Остановившись на верхней лестничной площадке, она зажимает ладонями глаза.

– Нет! – шепчет она.

Поезд с громом несется к ней. Дом Хиршфельда исчезает; Эстер в сумерках бредет по темным улицам. Между зданиями узкие проходы, похожие на щели; повсюду груды камней. С неба дождем падает сажа. В каждом дверном проеме, мимо которого она проходит, молча теснятся грязные люди. Люди хлебают серую баланду или сидят на корточках, изучая линии на ладонях. Из сточных канав взлетают вороны. Ветер несет по улицам листья, которые умирают, падают и вновь вздымаются в воздух.

Эстер приходит в себя на лестнице площадкой ниже с торчащей около лучезапястного сустава костью.


предыдущая глава | Стена памяти (сборник) | cледующая глава