home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Июль

Все расцветает жуткой красотой. Рассветы становятся долгими и розовыми; закаты длятся по часу. Зигзагами, то пикируя, то взмывая, носятся ласточки, а полоску неба между стенами теснины заливает пурпуром, и в этом свете скалы кажутся мягкими, как плоть. Светлячки залетают на все более высокие утесы, окутывают их зеленой пеной, они словно знают, чувствуют, что вода все выше.

Где же Ли Цин, почему не спешит к ней? Или уже несется, спешит, гонит вверх по реке катер на подводных крыльях, чтобы забрать ее?

Учитель Ке просит ее отнести его письма на пристань, где, может быть, удастся пристроить их на какое-нибудь проходящее судно, чтобы их отдали на почту в другом поселке. Рыбаки почти всегда отказывают; сощурясь, читают на конвертах выписанные старческим почерком адреса и сразу подозревают опасность. Пустоглазые сборщики утиля сговорчивее; эти подходят к пристани на ветхих моторках, интересуясь брошенным металлом и камнем, оставшимся от мостовых; с ними она расплачивается старыми тряпками, керосином или бумажными сумками, полными баклажанов. Может, они и вправду отправят письма, а может, за ближайшим поворотом реки бросят в стремнину.

К этому времени все целые плиты из мостовых уже вынуты, и посреди улиц в полный рост встают подсолнухи. Ее импровизированные посевы в соседских дворах одичали, поросли крапивой, гудят от пчел.

– Бывают минуты, – говорит учитель, – когда, вспоминая о том, как мальчишки – чистильщики обуви насмехались надо мной, как горели, дымясь даже под дождем, кучи мусора и как я об эту старую плиту постоянно обжигал пальцы, я жду не дождусь увидеть, когда все это ухнет под воду.

Лестница длинная-предлинная, площадка за площадкой, и каждая ступенька прорисована светом. Ни молотков, ни собак, ни моторов. Одно лишь небо, свет, мелким дождиком падающий меж остовами зданий, да эхо ее шагов по переулкам.

Войдя в свой дом, она останавливается, смотрит в баночки, любуется тем, как на гладких боках семян, будто на гранях бриллианта, играет свет, любуется их совершенной геометрией, смотрит их затаенные сны.

А вот она, заглянув учителю за спину, видит внутренность его крошечной лачужки, где повсюду разбросаны книги и бумаги, на столе почерневшая керосиновая лампа, а по углам высохшие шкурки тараканов.

– Похоже, – говорит она, – вы намерены утонуть вместе с деревней.

– Да я-то что, – отвечает он. – Это о тебе нам следует беспокоиться.


Память | Стена памяти (сборник) | И наконец