home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



14

На второй же день после возвращения Эмили в Гренвилл-парк ей нанес визит мистер Соммерсвиль. Как раз тогда, когда лорд Гренвилл уехал в Торнвуд с управляющим.

Слегка удивленная, Эмили распорядилась принести чайный поднос и, пока Хетти накрывала на стол, рассказывала Ричарду о поездке в Лондон. Но его беспечная улыбка тотчас исчезла, едва за горничной закрылась дверь.

– Эмили, мне нужна твоя помощь! – Ричард наклонился вперед, вытягивая шею, и ей показалось, что он вот-вот схватит ее за руки, но он сдержался.

– Расскажи мне, что случилось. – Не похоже было, чтобы Соммерсвиль шутил, но что еще могло произойти в его беспокойной жизни, она не могла представить. Опять проигрыш?

– Я влюбился.

– О! – Эмили едва не рассмеялась от облегчения. – Боюсь, в таком деле я не смогу тебе ничем помочь. Ты должен понять, что Агнесс Рэйвенси никогда тебя не полюбит и…

– Это не миссис Рэйвенси. – Соммерсвиль даже не стал дожидаться, пока леди Гренвилл закончит фразу. – Леди, которую я люблю, это мисс Шарлотта Феллоуз.

– Что? Шарлотта? Ричард, ты шутишь! – А она-то едва не поверила в то, что у него серьезные затруднения!

– Я вовсе и не думал шутить! – Ричард попытался было изобразить преувеличенную обиду, но тут же, очевидно, вспомнил, что подобное поведение лишь убедит Эмили в его легкомыслии, и только покачал головой: – Мне жаль, что тебе кажется, будто я решил подшутить над тобой, но я сам виноват. Все, кто достаточно знает меня, уверены – я не способен на глубокое чувство, да я и сам долгое время так считал. Однако же теперь все изменилось, Эмили.

– Тебе придется объяснить мне все как можно подробнее. Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, прошу тебя, обойдись без своих насмешек, даже по отношению к самому себе. – Леди Гренвилл всматривалась в лицо старого друга, надеясь найти в его привлекательных чертах отблеск притворства, но его не было. – Ты с самого первого дня спорил с мисс Феллоуз по любому, самому пустячному поводу, выказывая полное пренебрежение к ее суждениям, опровергая их, порой весьма нелюбезно. Причина этого раздражения крылась, как мне казалось, в том, что она не восхищается тобой, как полагается любой молодой леди, удостоившейся чести быть знакомой с неотразимым мистером Соммерсвилем.

– Определенно, так оно и есть. – На этот раз Ричард дослушал Эмили до конца. – Вернее сказать, так было довольно долгое время, пока я не почувствовал, что ее неприязненное отношение ко мне не просто задевает меня, а расстраивает. Но и тогда я не сразу понял, в чем дело. Это не было похоже ни на одно мое прошлое увлечение, нередко начинавшееся с таких же игривых перепалок.

– Несомненно, в ваших перепалках с мисс Феллоуз не было даже намека на игривость, – не удержалась от замечания леди Гренвилл.

– Ты можешь иронизировать сколько угодно, однако именно так все и случилось. Я и сам не заметил, как мисс Феллоуз затмила собой миссис Рэйвенси, притом что я даже не нахожу ее красавицей.

– А вот это уже о чем-то говорит! Если бы ты начал вдруг утверждать, что мисс Шарлотта – самая очаровательная из всех леди, которых тебе приходилось встречать, я прогнала бы тебя. Но если ты способен оценивать ее внешность со свойственным твоей сестре здравомыслием и при этом находишь ее неотразимой, значит, твои чувства – не просто восхищение красивым личиком.

– Я считаю ее неотразимой просто потому, что она – это она, – сознался Ричард едва ли не с робостью.

Он явно готовился к этому разговору и справедливо мог рассчитывать на насмешки Эмили, но в то же время не сомневался – именно она, когда разберется в самой сути, окажет ему всю помощь, на какую способна. Надо только подождать, пока она свыкнется с мыслью, что шалопай и повеса Ричард Соммерсвиль оказался пойманным в сети подлинного чувства.

– Что ж… – Леди Гренвилл сделала паузу, очевидно припоминая все диалоги мисс Феллоуз и Соммерсвиля, свидетелем которых она была, и пытаясь найти в них малейшие намеки на то, о чем она услышала сейчас от Ричарда. – Скажи мне, а мисс Феллоуз к тебе так же переменилась? Или она по-прежнему дерзит тебе при каждом удобном случае? И что думает об этом ее мачеха?

– Отношение ко мне миссис Феллоуз менялось дважды. Именно об этом я и приехал поговорить с тобой.

– То есть все, что ты говорил прежде, было лишь несущественным вступлением к главной теме? – улыбнулась Эмили, заметив, каким напряженным стал взгляд ее собеседника.

– Я бы посмеялся вместе с тобой, но мне что-то не хочется.

– Прости, Ричард, ты ведь знаешь, что я не хочу тебя обидеть. Ты выглядишь и говоришь не как привычный мистер Соммерсвиль, и это беспокоит меня и даже немного пугает. Обещаю, я больше не скажу ни слова, пока ты не закончишь свою историю.

Соммерсвиль кивнул. Он знал, что должен быть терпелив, если хочет получить поддержку леди Гренвилл, но со свойственным ему добродушным эгоизмом полагал, что может рассчитывать на большее внимание к своим печалям.

– Чтобы не утомлять тебя подробностями, которые обычно интересны только влюбленному и раздражают всех остальных, скажу, что через шесть недель знакомства содержание бесед между мной и мисс Феллоуз стало меняться. Мы начали соглашаться то по одному, то по другому вопросу, особенно во мнении относительно кое-кого из наших соседей. А отсюда уже недалеко было до вполне дружелюбных разговоров. Нет, конечно, наши споры не прекратились, но стали доставлять удовольствие нам обоим, в них уже не было отличавшей их неприязни. Мое отношение к мисс Феллоуз невольно стало напоминать ухаживания, и очень скоро я всей душой устремился к ней!

Ричард умолк, ожидая замечаний, но Эмили сдерживала свое обещание и не говорила ни слова. Джентльмен продолжил:

– Как ты, наверное, помнишь, ее мачеха была приветлива и любезна со мной с того самого момента, когда нас представили друг другу. И я полагал, что могу надеяться на ее поддержку, начав ухаживать за мисс Феллоуз. Однако же я ошибся. Чем ласковее на меня поглядывала Шарлотта, тем холоднее становилась ее мачеха. Ты как раз уехала в Лондон и не могла заметить этих перемен. Меня не пригласили на музыкальный вечер две недели назад, а когда я нанес им визит в прошлую пятницу, она ясно дала понять, что мое общество неприятно Феллоузам. В воскресенье миссис Феллоуз устраивает обед по случаю завершения всех работ по обустройству нового дома, но ни я, ни Джейн не получили приглашение. Что ты думаешь об этом?

– Чему тут удивляться? – Эмили пожала плечами, слова Ричарда показались ей по-юношески наивными. – Эта женщина сперва посчитала тебя своим обожателем, признайся, ты именно так себя и вел!

Соммерсвиль нехотя кивнул и хотел что-то сказать, но она опередила его.

– А после этого ты вдруг начинаешь заглядываться на ее падчерицу, гораздо менее красивую, но юную и к тому же с хорошим приданым! Что можно подумать о твоем благородстве? Я уж не говорю о том, что после известия о родстве Джейн и мистера Несбитта миссис Феллоуз оказалась в числе первых из тех, кто не желает поддерживать знакомство с вами обоими.

– Ты думаешь, эта леди считает меня охотником за приданым? Она ведь могла внушить эту мысль и Шарлотте!

– Наверняка она так и сделала. А мисс Феллоуз тоже переменилась к тебе?

– Нет, и это очень утешает меня. Мы виделись лишь два раза в последние дни, но она не отворачивалась от меня и не замораживала ледяным взглядом, как одного из своих поклонников, – я видел это и едва не пожалел беднягу.

– Выходит, она готова оставаться твоим другом против воли своей мачехи? Это обнадеживает, – заметила Эмили. – Если же говорить о твоем стремлении к браку с богатой наследницей, кого ты можешь этим удивить, Ричард? На протяжении нескольких лет твоя сестра пытается устроить для тебя блестящую партию, и это известно всем соседям. Наверняка миссис Феллоуз уже наслышана об этом!

– Не сомневаюсь, что так оно и есть. – Соммерсвиль выглядел по-настоящему опечаленным, он даже не попробовал пирога с миндальным кремом. – Если бы я знал, что быть влюбленным означает чувствовать себя таким уязвимым, я бы и на милю не приблизился к мисс Феллоуз. Мне даже не хочется сесть за карточный стол, вот до чего дошло!

– Да-а, пожалуй, с тобой и в самом деле не все хорошо. – Молодая женщина смотрела на Ричарда едва ли не с материнской улыбкой, понимающей и насмешливо-ласковой. – А что говорит Джейн?

– Почти то же, что и ты. Еще она прибавила, что Феллоузы купили поместье на деньги мисс Феллоуз, ее отец растратил свое состояние, и выдать Шарлотту замуж означает для ее отца и мачехи оказаться в стесненных обстоятельствах.

– Как это похоже на твою сестру, я бы и не подумала об этом! Может статься, эта причина важнее ревности миссис Феллоуз и ее неприязни к Джейн.

– Теперь ты понимаешь, что я нуждаюсь в твоей помощи? – Влюбленный или нет, Ричард все же не мог избавиться от некоторой театральности.

– Понимаю. Мне неясно лишь, как именно я могу тебе помочь. Если миссис Феллоуз имеет влияние на падчерицу, тебе вряд ли удастся добиться успеха. – Эмили вспомнила о письме тетушки Розалин – неужели в семействе Феллоуз повторится та же история и Шарлотта должна будет отказаться от своей любви, как это сделала Луиза? Вот только о чувствах мисс Феллоуз еще ничего не было известно.

– Поговори с мисс Феллоуз, попробуй выяснить, найдется ли для меня место в ее сердце! – тут же ответил Соммерсвиль. – Я не могу попросить об этом Джейн. Вы с Уильямом наверняка приглашены на обед к Феллоузам, и там ты сможешь выбрать подходящий момент пошептаться с Шарлоттой.

– Думаю, если бы миссис Феллоуз смогла не пригласить нас, она бы это сделала. – Эмили умолчала о том, что у Шарлотты и ее мачехи есть свои причины избегать леди Гренвилл.

– Пообещай мне, что узнаешь у мисс Феллоуз, как она теперь относится ко мне! – Ричард так умоляюще глядел на собеседницу, что она не смогла отказать старому другу. Тем более что сама она уже была очень заинтересована в любовной истории Соммерсвиля – подобное случилось с ним впервые.

– А кстати, ты не сказал мне о самом главном, – вспомнила вдруг Эмили, когда ободренный ее поддержкой джентльмен все же доел пирог и уже собрался прощаться. – Ты собираешься жениться на мисс Феллоуз? Серьезно?

– Да, серьезней не бывает! Пусть мои друзья не верят мне, но я преисполнен благородных намерений. – Ричард скорчил скорбную мину, которая должна была заставить его наперсницу испытывать угрызения совести, но Эмили лишь рассмеялась.

– В таком случае я постараюсь сделать все, что от меня зависит, чтобы иметь удовольствие присутствовать на твоем венчании. Викарий Кастлтон глазам своим не поверит, когда увидит тебя у алтаря!

– Как и половина Торнвуда. Что ж, все мы меняемся рано или поздно, – философски заключил Соммерсвиль, поцеловал леди Гренвилл руку и откланялся, пообещав передать сестре подарок из Лондона – новую шляпку.


В гостиной миссис Феллоуз в ожидании приглашения к столу Эмили думала о Джейн. Она была огорчена, увидев подругу измученной и бледной, мисс Соммерсвиль словно бы постарела на три-четыре года и напоминала свою собственную экономку, уставшую от бесконечных забот.

«Как жаль, что она отказалась приехать ко мне в Лондон, – размышляла леди Гренвилл, делая вид, что слушает подробный рассказ миссис Феллоуз о сделанных ею преобразованиях в доме. – Но мне понятен ее страх. Если ее не примет одно или два семейства в окрестностях Торнвуда – это совершенно не стоит ее переживаний. Другое дело – Лондон. Леди Бетхерст может навредить племянникам, если начнет распускать сплетни, а лорд Бетхерст и вовсе способен запретить общим знакомым принимать Ричарда и Джейн. Друзья ее отца, несмотря на свое богатство, все же принадлежат другому кругу и не заменят светское общество. Впрочем, стоит ли о нем жалеть?»

Молодая женщина огляделась. Привычные лица соседей выражали подлинную или притворную заинтересованность, но она была твердо уверена, что хотя бы часть из них, подобно ей самой, не слушает болтовню хозяйки дома. Лорд Гренвилл о чем-то тихо беседовал за спиной миссис Феллоуз с мистером Пауэллом, Альбертина Ормонд улыбалась своему новому поклоннику, а Сьюзен Говард едва сдерживала смех, наблюдая, как Шарлотта Феллоуз драматически закатывает глаза при каждой напыщенной фразе своей мачехи.

«Стала бы я страдать, если бы мне пришлось покинуть это общество? – думала Эмили. – Агнесс Рэйвенси, похоже, не слишком беспокоится о том, что миссис Феллоуз и ее новые подруги не приглашают ее на свои вечера. Вот кому я должна завидовать! Агнесс уже обустроила новую школу со всем возможным в ее обстоятельствах удобством, и первые четыре ученицы должны приехать через две недели! Как можно не восхищаться этой женщиной! Пережив невообразимую трагедию, она нашла в себе силы заняться настоящим делом, посвятить всю себя воспитанию нового поколения девушек, способных твердо стоять на ногах и не зависеть от жестокой воли отцов или мужей! Или своих матерей».

Эмили вспомнила о письме тетушки Розалин, на которое уже отправила подробный ответ с рассказом о помолвке Кэролайн и предшествующих ей обстоятельствах. О своей жизни с лордом Гренвиллом она написать не смогла, не хотелось доверять бумаге свои чувства и мысли. Уж лучше уговорить тетку приехать в Гренвилл-парк, похоже, леди Боффарт и сама не против погостить у племянницы. Тогда они смогут часами беседовать о том, что уже было, и о том, что еще только может произойти… И остроумие тетушки вместе с ее бесценными советами наверняка поможет Эмили по-другому взглянуть на некоторые вещи.

Она поделилась с подругами радостью, которую доставило ей послание тетушки, но всю правду о кулоне мисс Феллоуз она пока рассказала только Джейн. Дафна должна была вернуться от сестры лишь через несколько дней, а со Сьюзен Эмили не спешила откровенничать. Она не была уверена, что Сьюзен и Дафна, легкомысленные и болтливые, сохранят эту историю в тайне, а ей меньше всего хотелось, чтобы Уильям узнал, что его обожаемая Луиза вышла за него замуж не по собственной воле, а уступив настояниям матери и угрозам леди Пламсбери. Джейн поддержала ее – миссис Пейтон и миссис Говард способны хранить секреты, но лучше не рисковать.

Как и ее подруга, мисс Соммерсвиль была поражена рассказом леди Боффарт. Луиза, милая, приветливая, казалось бы, вполне счастливая в браке, на самом деле хранила в сердце горечь утраты и обиду на мать. Если бы подобная тайна была у самой Джейн или у Эмили – это было бы не так удивительно, им обеим пришлось научиться владеть собой, скрывать свои чувства и намерения, но Луиза! Никому бы и в голову не пришло, что у этой девушки есть тайный возлюбленный. О ее умении хранить свой секрет говорил в первую очередь тот факт, что у лорда Гренвилла не возникло ни единого подозрения относительно того, что его обожаемая супруга его не любит! Или Луиза научилась любить его? Об этом, увы, она уже никогда никому не расскажет.

От мыслей о Луизе и Джейн Эмили вернулась к переживаниям Ричарда Соммерсвиля. Она помнила об обещании, данном другу, и собиралась поговорить с мисс Феллоуз после обеда, когда дамы останутся одни и кто-нибудь наверняка усядется за рояль, пока остальные сплетничают в ожидании чая.

В комнате появился дворецкий, и гости миссис Феллоуз оживились – большинство из них рады были отвлечься от ее затянувшегося рассказа и перебраться в столовую, хотя обеды у Феллоузов уже приобрели славу довольно скромных, хоть и не лишенных изысканности.

Однако же дворецкий явился вовсе не объявить о начале обеда. Несколько обескураженным тоном он сообщил о появлении еще одного гостя. Этот гость вошел в гостиную почти сразу после того, как прозвучала его фамилия:

– Мистер Ходжкинс!

Стоящая рядом с мисс Феллоуз Сьюзен Говард услышала, как ахнула Шарлотта. Мистер Феллоуз издал такой звук, как будто он подавился, а миссис Феллоуз застыла с полуулыбкой на лице, не сводя глаз с мистера Ходжкинса.

В первую минуту он показался Эмили пародией на Ричарда Соммерсвиля. Такой же высокий и светловолосый, мистер Ходжкинс выглядел чересчур худым и длинноруким, а беспорядочно вьющихся волос было слишком мало, чтобы сложиться в модную прическу. Светлые глаза сощурились, оглядывая находящихся в комнате, то ли близоруко, то ли презрительно, и маленький рот под длинноватым носом расплылся в довольной улыбке, при виде которой леди Гренвилл едва не вздрогнула от отвращения.

– О, я прошу прощения, я и не думал, что окажусь в таком блистательном обществе! – Голос мистера Ходжкинса, пронзительный и тонкий, вполне соответствовал его внешности. – Надеюсь, моя неосведомленность извинит это внезапное вторжение.

– Мистер Ходжкинс! – Миссис Феллоуз медленно направилась к гостю, и он тут же сделал несколько шагов ей навстречу. – Ваше появление и впрямь несколько… неожиданно. Сегодня мы пригласили на обед друзей…

– Конечно же, вы меня представите! – Он поклонился сразу всем и даже приложил ладонь к груди, словно бы заверяя собравшихся в своей вечной преданности.

Гости миссис Феллоуз рассматривали этого джентльмена с разной степенью заинтересованности. Лорд Гренвилл удивленно-насмешливо вскинул брови, Сьюзен едва сдерживала хихиканье, миссис Блэквелл смотрела на мистера Ходжкинса с неодобрением – его развязное поведение едва не выходило за грань приличий. Доктор Вуд чуть наклонил голову набок и взирал на молодого человека с любопытством ученого, обнаружившего новый вид кузнечиков.

– Мистер Ходжкинс жил по соседству с нами в Варенне. – Миссис Феллоуз произнесла эти слова так, словно они должны были извинить появление незваного гостя. – Он – старый друг нашей семьи…

– И жених мисс Феллоуз! – Мистер Ходжкинс не дал леди договорить, он наконец отыскал в толпе мисс Феллоуз и устремился к ней, протянув вперед длинные руки.

– О господи! – еле слышно пробормотала Шарлотта.

Ее слова разобрала только миссис Говард, которая потом не забыла поделиться с подругами своим впечатлением от встречи жениха и невесты: «Она словно увидела призрак своей покойной матери!»

– Мисс Феллоуз помолвлена? Подумать только, и вы нам ничего не говорили! – В голосе миссис Блэквелл явственно слышалось осуждение.

Ее можно было понять – все это время Шарлотта Феллоуз вела себя как девушка, чье сердце свободно, и молодые джентльмены, которые собирались поухаживать за ней с серьезными намерениями, вправе были рассчитывать на взаимность. А теперь оказывается, что все это время у мисс Феллоуз был жених! И все ее приданое достанется этому весьма непривлекательному юноше!

– Дата свадьбы еще не назначена, и мы не хотели оглашать эту новость до тех пор, пока дела задерживали мистера Ходжкинса в Италии. – Миссис Феллоуз обернулась к дворецкому, застывшему в дверях с выражением сдержанного любопытства, и попросила его распорядиться поставить на стол еще один прибор.

«Бедный Ричард! Вот все и разъяснилось, – подумала леди Гренвилл, не торопясь присоединяться к зазвучавшим в комнате поздравлениям. – Теперь понятно, почему миссис Феллоуз переменила свое отношение к нему. Пока Соммерсвиль был лишь одним из соседей, его принимали с той же любезностью, что и остальных, но едва он дал понять, что его намерения серьезней, ему отказали от дома. Боже, но как могла мисс Феллоуз полюбить этого тощего субъекта? Глядя на него, мне даже расхотелось есть».

Наконец гостям было предложено проследовать в столовую. Разумеется, мистер Ходжкинс уселся возле Шарлотты, но он явно не собирался ограничивать себя беседой только со своей избранницей. Обеды миссис Феллоуз никогда еще не проходили столь оживленно, но даже в общем гуле было слышно, как мистер Ходжкинс извещает всех желающих его послушать о том, сколь долог и труден был его путь и как он счастлив наконец преклонить усталую главу у милого ему порога.

– Мисс Шарлотта совсем не выглядит довольной, – заметил Генри Говард, сидевший рядом с леди Гренвилл.

– Мне кажется, она потрясена не меньше, чем ее отец и мачеха, – вполголоса ответила Эмили. – Они как будто вовсе не ждали его появления.

– Уверен, это заметили все, кто был в гостиной, – согласился Генри. – Может быть, между ними случилась размолвка и он приехал, чтобы примириться?

– Навряд ли мы узнаем какие-либо подробности их помолвки. Шарлотта так и не обрела близких подруг среди наших молодых леди, а ее мачеха приложит все усилия, чтобы оставить распри за закрытыми дверями своего дома.

– Ему явно недостает хороших манер.

– Мы не знаем, в какой семье он вырос, какое воспитание получил. Феллоузам придется что-то рассказать о нем, если они хотят, чтобы его принимали их соседи.

– Я не слышал прежде ни о каких Ходжкинсах. – Генри посмотрел на миссис Феллоуз. – Мачеха Шарлотты старается скрыть свои эмоции, но получается у нее не слишком хорошо.

Говард был прав. Сегодня миссис Феллоуз меньше всего напоминала мраморную статую, Эмили еще никогда не видела на ее лице столь живого выражения. Вот только прочесть его было трудновато. Расстроена она тем, что ее безупречный прием испорчен неожиданным визитом, рассержена на мистера Ходжкинса или… напугана?

– У меня складывается впечатление, что Феллоузы не ожидали когда-нибудь вновь увидеть мистера Ходжкинса. Могла ли Шарлотта разорвать помолвку втайне от отца и миссис Феллоуз?

– Такое вполне возможно, – тут же согласился Генри. – Мисс Феллоуз могла, например, написать жениху, а он поторопился приехать сюда, чтобы восстановить отношения.

– Вот только почему… – задумчиво протянула леди Гренвилл.

– Она могла его разлюбить. И полюбить кого-то другого, – с легкостью предположил ее собеседник.

«Может ли Ричард Соммерсвиль быть этим другим? По сравнению с ним мистер Ходжкинс весьма жалок, но он может обладать огромным состоянием и быть привлекательным в глазах Феллоузов. Правда, по его костюму этого не скажешь, но ведь он только что с дороги… Пожалуй, сегодня неподходящий день для откровенного разговора с мисс Феллоуз. Ричарду придется подождать. Как же он будет огорчен, когда обо всем узнает!»

С такими мыслями Эмили встала из-за стола и продолжала размышлять подобным образом и в гостиной. Никто из леди не был удивлен тем, что Шарлотта не появилась, девушке наверняка хотелось поговорить со своим женихом, а миссис Феллоуз, кажется, вполне овладела собой и улыбалась своим гостьям с обычной холодноватой любезностью.


предыдущая глава | Змея в гостиной | cледующая глава