home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



12

Ноябрь с его ледяным ветром и серым, наводящим смертную тоску небом подкрался едва заметно. Эмили не любила это время, ей не хотелось покидать свое кресло у зажженного камина, но ее больная нога ныла даже в тепле, и леди Гренвилл злилась из-за того, что даже болтовня маленького Лори и визиты друзей не поднимают настроения. В прошлом году она провела половину ноября на курорте, новые лица и морской воздух казались ей если не лекарством от боли и хандры, то хотя бы возможностью отвлечься. А сейчас она чувствовала себя словно бы постаревшей, болезненной матроной, которая живет заботами своих друзей, потому что в ее собственной жизни ничего не происходит. Одни лишь бесконечные чаепития и разговоры о делах торнвудского прихода.

Она обрадовалась, когда лорд Гренвилл вспомнил о поездке в Лондон. Месяц назад Уильям говорил о намерении своей бабушки побывать на новой постановке «Ночи ошибок», и, как оказалось, планы леди Пламсбери до сих пор оставались прежними.

Эмили нечасто бывала в театре, и сегодня она получала удовольствие от всего, что она видела и чувствовала, – элегантно одетые зрители, удобная ложа, шампанское в тонком бокале, которое принес ей в антракте Уильям. Само присутствие мужа рядом, на расстоянии, равном лишь промежутку между креслами, доставляло ей волнительную радость.

Постановка ей тоже понравилась, несмотря на критические замечания старой леди, ожидаемые и даже, вполне возможно, справедливые. Знакомые тут же засыпали Гренвиллов и леди Пламсбери приглашениями, и за две следующие недели Эмили провела дома лишь три вечера. От лорда Гренвилла не стоило ожидать, что он погрузится в пучину светских развлечений слишком глубоко, и леди Гренвилл нередко выезжала одна, но она не испытывала обиды или сожалений, только они были совсем легкие, о которых не стоило даже упоминать на страницах ее дневника.

Взамен фальшивых бриллиантов лорд Гренвилл купил жене ожерелье из жемчуга и мелких сапфиров, что показалось ей даже излишним – и без этого подарка она была довольна поездкой в Лондон, так отличавшейся от предыдущей. Тогда Эмили некоторое время жила в столице в обществе младшей сестры и Дафны и была очень рада вернуться в Гренвилл-парк.

Сейчас же она не торопилась возвращаться в уютный плен своей гостиной и даже не особенно скучала без Джейн и Сьюзен. Единственное, что ее немного огорчало, – невозможность побольше узнать о кулоне, принадлежавшем когда-то ее сестре и необъяснимым образом попавшем к мисс Феллоуз.

Необъяснимым, потому что чем больше она думала о словах Шарлотты, тем более они казались ей неискренними. Если бы Эмили не поторопилась заговорить о том, что камень носила ее сестра, мисс Феллоуз сказала бы что-то другое, что-то о своей бабушке, и это что-то явно было ложью. Так почему она не могла солгать и во второй раз? Да еще эта путаница в имени джентльмена, подарившего Шарлотте кулон…

С того дня Феллоузы как будто избегали ее, не появляясь там, где бывала леди Гренвилл, хотя тоже получали приглашения.

«Сколько можно ссылаться на хлопоты по обустройству дома? – размышляла Эмили как-то утром за завтраком. Лорд Гренвилл еще не спустился, а его бабушка уже, к радости обоих супругов, отбыла в свое поместье. – Сьюзен была права, когда говорила, что мисс Феллоуз слишком мало интересуется развлечениями, которые может предложить Торнвуд для молодых леди и джентльменов. Не знаю, что это, предчувствие или моя фантазия, но мне кажется, у этой семьи есть какая-то тайна. Может быть, она и не связана с кулоном Луизы, но им определенно есть что скрывать. Когда же я получу ответ тетушки? Если леди Боффарт все еще проживает на вилле своего мужа, она уже давно должна была получить мое письмо. Или она не хочет писать мне?»

Дворецкий с серебряным подносом, на котором лежал лишь один конверт из плотной желтой бумаги, явился молчаливым ответом на последние два вопроса молодой леди. Верному слуге было наказано тотчас передавать леди Гренвилл письма, чем бы она ни занималась в это время, и Эмили ничуть не рассердилась на него за прерванный завтрак. Как оказалось, письмо было доставлено в Гренвилл-парк и лишь сегодня утром прибыло в лондонский особняк Гренвиллов вместе с другой почтой, которую привозил из поместья один из лакеев.

Леди Гренвилл поблагодарила дворецкого, поспешно допила свой чай и почти бегом, насколько позволяла нога, бросилась в небольшую комнату, которую в этом доме считала своей гостиной.

Через полчаса она все еще читала и перечитывала долгожданное письмо леди Боффарт, поразившее ее сильнее, чем она могла себе вообразить.

«Моя дорогая девочка! Господь в своей бесконечной милости не дал мне собственных детей, но я всегда была привязана к своим племянникам. Особенно к Луизе и к тебе, моя дорогая. Твоя болезнь не давала тебе расти здоровой и подвижной девочкой, но оставляла довольно времени для того, чтобы развивать твой ум, и я беспокоилась о тебе больше, чем о твоих сестрах и дочерях моего брата. Признаться, я была уверена, что тебя ждет намного более печальная судьба, нежели других моих племянников, и не собиралась терять тебя из виду. Однако все сложилось так, как никто из нас и представить себе не мог, и ты получила то, о чем мечтала с детских лет… Но об этом мы поговорим позже.

Тебе наверняка известно, что твоя мать пожелала вычеркнуть меня из списка своих родственников, и я это приняла. Тогда я и сама не желала иметь ничего общего с кузиной и лишь намного позже решила, что должна была все же попытаться объяснить тебе и Реджинальду, почему уезжаю так внезапно. Мне нужно было получить у вас обещание писать мне, пусть даже втайне от родителей, но я этого не сделала. Луиза же знала, в чем дело, так как ссора произошла из-за нее, но я взяла с нее слово ничего не говорить вам. В то время я считала, что это только расстроило бы вас и могло повредить Луизе. Я и до сих пор не знаю, как именно следовало поступить.

Тебе не стоит переживать из-за того, что ты могла причинить мне боль своим рассказом о смерти нашей Луизы. Разумеется, я все эти годы переписывалась с женой моего брата, она не знала о причине нашей ссоры с леди Уитмен и не собиралась из-за этого перестать считать меня своей родней. К сожалению, Филлис не настолько умна, чтобы предугадать те или иные события или объяснить мотивы поступков моих дражайших родственников, но она исправно сообщала мне обо всем, что уже произошло.

Так что мне известно и о твоем браке, и о помолвке Кэролайн, и о том, что Реджинальд все еще не выбрал себе невесту. Конечно же, этого слишком мало для того, чтобы я представляла, что творится в голове и в сердце каждого из вас, и я надеюсь, что ты восполнишь этот пробел своими пространными письмами. Я не меньше, чем ты, хотела бы восстановить прежнюю теплоту между нами, и меня совсем не беспокоит, что подумает об этом твоя мать. Как я уже говорила, мне и раньше не стоило прислушиваться к ее желаниям, а сейчас, когда вы с Реджи уже совсем взрослые, да и малышка Кэролайн подросла настолько, что осмелилась влюбиться в джентльмена, которого не одобряла ее мать, я полагаю самым разумным каждому из вас самому решать, поддерживать ли отношения с вашей скандальной тетушкой.

Я не стану скрывать от тебя причины ссоры, случившейся между мной и леди Уитмен, но, думаю, тебе лучше сохранить эту тайну от лорда Гренвилла и тех, кто мог бы рассказать ему о том, что произошло до его помолвки с Луизой. Его сердце уже разбилось однажды из-за ее смерти, и с него этого довольно. Не стоит ворошить прошлое, над которым мы уже невластны.

Кулон, который ты называешь перуанским опалом, Луиза не потеряла, а подарила на память одному молодому джентльмену, в которого была влюблена со всем пылом семнадцатилетней девушки, увлекающейся чтением романов и не склонной к серьезным размышлениям, – мы ведь не станем обманывать самих себя, утверждая обратное?»

Эмили охнула, у нее сдавило горло. Луиза была влюблена? И ее избранник – не лорд Гренвилл, а кто-то другой? Как такое могло случиться с дочерью леди Уитмен?

Она еще раз перечитала последнюю фразу и принялась читать дальше, едва ли не досадуя на тетушку за то, что та оказалась столь многословна.

«Этот молодой человек был младшим сыном своего отца и не мог получить в наследство ничего существеннее небольшого домика в Бромли, где собирался принять сан. Его семья даже не была вашими соседями, но состояла в родстве с друзьями леди Уитмен, и каким-то образом Луиза умудрилась влюбиться в него после всего лишь нескольких встреч. Она пришла со своей тайной ко мне, и я не могла придумать, как помочь влюбленным. Твоя мать ни за что не позволила бы ей выйти замуж за сельского викария, да и до викария ему было еще очень и очень далеко. К тому же лорд Гренвилл уже столь явственно выражал свои намерения сделать Луизе предложение, что ни у меня, ни у нее не было сомнений в том, кому отдаст предпочтение леди Уитмен».

– О, мама, что же ты натворила тогда? – пробормотала Эмили, слезы уже текли у нее по щекам, хотя она и не дочитала еще до окончания истории тайной любви ее сестры.

«Ты удивишься такой скрытности твоей сестры, она всегда казалась бесхитростной девушкой, но любовь меняет людей. Конечно, ей приятны были ухаживания лорда Гренвилла – любой девушке доставляет удовольствие осознание того, что у нее есть поклонники. Уильям был так мил и остроумен, он мог бы покорить ее, не будь ее сердце уже занято. К тому же, глядя, как Луиза кокетничает с ним, смеется его шуткам и принимает букеты, у твоей матери не могло возникнуть подозрений, никому бы и в голову не пришло, что эта юная леди влюблена в кого-то другого.

Но время шло, лорд Гренвилл вот-вот должен был сделать предложение, а тогда пути назад у нее уже не было бы. И Луиза умоляла меня помочь поговорить с леди Уитмен. Признаться, я находила Уильяма куда более подходящим мужем для нее, нежели бедный священник, довольно скучноватый, как мне казалось, пусть и добросердечный и искренне любящий Луизу. Все же я не могла отказать племяннице в просьбе, решалась ее судьба, и я поговорила с вашей матерью. Тогда мы поссорились в первый раз. Оказывается, между нею и леди Пламсбери все уже было решено относительно приданого Луизы, обе эти амбициозные женщины находили предстоящий союз удачным для обоих семейств, и вдруг все может рухнуть из-за какого-то нелепого увлечения, как назвала леди Уитмен чувство своей дочери.

Разумеется, о браке Луизы с ее избранником моя кузина и слышать не хотела. Увы, дорогая моя, худшее было еще впереди».

Эмили отложила письмо и вытерла слезы – она боялась, что из-за них чернила расплывутся и она не сможет дочитать до конца эту печальную повесть. А в том, что она окончится печально, сомневаться не приходилось – леди Гренвилл, по правде говоря, ведь уже знала конец этой истории.

«Леди Уитмен рассказала обо всем леди Пламсбери, и старуха предприняла собственные меры. Она не была матерью Луизы и не собиралась жалеть ее, впрочем, как и собственная мать. Похоже, бабушка лорда Гренвилла пригрозила Луизе, что, если она откажется выйти замуж за ее внука, ее возлюбленного ждут серьезные неприятности. Луиза не объяснила мне, что старуха имела в виду, но, зная леди Пламсбери с ее маниакальной, не побоюсь этого слова, страстью к приобретению все новых и новых земель, я готова предположить, что она могла даже угрожать жизни несчастного юноши, невольно ставшего на пути исполнения ее чаяний.

Узнав об этом, я пришла в ярость, и между мной и вашей матерью произошла вторая ссора. Скандал был ужасен, и после него мне было предложено никогда больше не появляться в вашем доме. Как я уже писала тебе, я и сама не желала и слышать о своей кузине, а еще я не могла смотреть на страдания Луизы. Я предлагала ей бежать вместе с ее избранником, они могли уехать со мной в Италию и жить на вилле, которая стала с тех пор моим домом, но твоя сестра была воспитана послушной дочерью и не осмелилась противостоять леди Уитмен. Или же она боялась за своего возлюбленного, скорее всего, и то и другое вместе. Как видишь, в наш просвещенный век влюбленные страдают из-за жестокости родителей не меньше, чем во времена Шекспира.

Вот так случилось, что я уехала и предоставила Луизу своей судьбе. Юноша, в которого она была влюблена, тоже не пожелал оставаться в Англии. Его-то мне удалось уговорить поехать со мной, я обещала твоей сестре, что присмотрю за ним. Наше путешествие было безрадостным, добравшись до Италии, мы расстались. С моей помощью он сумел устроиться помощником викария в англиканскую церковь в Вероне – это все, что я могла для него сделать. Город несчастных влюбленных как нельзя лучше подходил для юноши с разбитым сердцем. Увы, он не мог похвастаться крепким здоровьем, и душевная боль ослабила его сильнее, чем любой недуг. Время от времени я писала ему, чтобы узнать о его здоровье, и однажды в ответ пришло письмо от его друга, мистера Трентона… Ты уже поняла, какая весть была в его послании».

– Мистер Трентон! Так, значит, кулон попал к нему не случайно, камень не путешествовал по Европе, переходя из рук в руки, как думали мы с подругами, он все это время был в Италии у возлюбленного Луизы! – Молодая женщина с трудом справлялась с рыданиями, ей придавала сил только необходимость добраться до окончания письма.

«Что ж, теперь тебе известно все, что знаю я о первой любви Луизы и обстоятельствах, побудивших ее принять предложение лорда Гренвилла. Надеюсь, она все же была счастлива, со временем первое робкое чувство зачастую угасает, так могло быть и с твоей сестрой. Уильям любил ее и, я уверена, старался выполнять все ее желания – не так уж мало для женщины. Хотелось бы мне знать, как сложились твои отношения с лордом Гренвиллом – об этом жена моего покойного брата не смогла мне сообщить ничего вразумительного, кроме того, что ваш брак порадовал твою семью и леди Пламсбери. Но ты ведь напишешь мне обо всем, не так ли, дорогая?

Прежде чем я перейду к Феллоузам, я хотела бы предостеречь тебя, Эмили. Храни в секрете все, что узнала от меня, и ни в коем случае не пытайся говорить об этом с матерью или леди Пламсбери. Ничего уже нельзя изменить, и тебе не стоит портить отношения с семьей. Особенно с леди Пламсбери. Я уже говорила, что эта женщина может быть опасна, будь осторожна в своих высказываниях. Она уже стара и вскоре предстанет перед высшим судией. Я никогда не была особенно религиозна, но верю – ее ждет возмездие за то, что она совершила по отношению к твоей сестре, и вполне допускаю – это не единственный ее грех.

Что касается семейства Феллоуз, я довольно хорошо знала первую миссис Феллоуз, милую, добрую женщину, у которой не хватало сил и здоровья, чтобы воспитывать в строгости свою единственную дочь. Шарлотта росла настоящим сорванцом, судя по твоим словам, она осталась такой и когда выросла. После того как мистер Феллоуз, которого я всегда считала напыщенным болваном, женился на этой спесивой красавице из обнищавшей семьи, я виделась с ними лишь несколько раз. Очевидно, мистер Трентон влюбился в Шарлотту и подарил ей кулон, оставленный ему в наследство другом. Я рада, что камень вернулся к тебе, но не стоит показывать его Уильяму или твоей матери. Когда-нибудь я с удовольствием погощу в Гренвилл-парке, и мы с тобой будем смотреть на него и вспоминать нашу милую бедную Луизу.

На этом я, пожалуй, закончу свое письмо, оно получилось непомерно длинным. Мы многое должны еще рассказать друг другу, и сейчас твоя очередь садиться за перо. Нежно целую тебя со слезами на глазах, твоя тетушка Розалин.

Если у тебя есть какой-нибудь портрет, пусть даже рисунок одной из твоих подруг, я бы хотела, чтобы ты прислала его мне. Мне не терпится увидеть, какой женщиной ты выросла. И, конечно же, я хотела бы взглянуть на сына Луизы – он так же очарователен, как она в детстве?»

– О, еще очаровательнее, ведь он похож и на своего отца тоже! – пробормотала Эмили.

Она дала себе время немного поплакать и принялась читать письмо заново. А потом снова и снова.

Предостережения тетки молодая женщина не оставила без внимания, ее и саму порой пугала решительность леди Пламсбери, когда старая леди стремилась получить желаемое, она, казалось, готова была добиваться своего любыми средствами.

Некоторое время назад за утренним туалетом Эмили пожаловалась горничной на свои сны, в которых бриллианты превращались в змей. По мнению Хетти, повторяющийся сон говорил о том, что в окружении миледи есть какая-то недоброжелательница, коварная и хитрая, как змея, готовая ужалить, когда этого никто не ожидает.

Леди Гренвилл не восприняла слова горничной всерьез – народные поверья порой так нелепы, но сейчас она вспомнила о том разговоре.

– Похоже, рядом со мной и впрямь есть змея. Старая, но не утратившая своего яда. Боже, Уильям, как мне найти силы не показывать твоей бабушке своего отвращения? Хорошо еще, она живет не настолько близко, чтобы видеться с нами каждый день! Да и моя собственная мать, оказывается, куда коварнее, чем я могла себе представить. Как же повезло Кэролайн, что она сумела добиться желаемого! Ее могли выдать замуж точно так же, как Луизу! Теперь я понимаю, что моя болезнь в некоторой степени принесла мне удачу – мать не пыталась возлагать на меня какие-нибудь надежды и не искала мне женихов по собственному разумению!

До самого обеда Эмили просидела в своей комнате в слезах, размышляя о том, как странно обошлась судьба со всеми тремя дочерьми лорда и леди Уитмен. И как-то сложится будущая жизнь Реджинальда?


предыдущая глава | Змея в гостиной | cледующая глава