home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



11 мая 1944 г. В тылу передовых линий 48 армии, 1го Белорусского фронта.

— 'Ольха', 'Ольха' ответьте 'Березе'. Десятого вызывает второй… 'Ольха', 'Ольха'…

Возьмите трубку товарищ полковник, десятый на проводе, — смуглая, курносая связистка — ефрейтор полуобернулась, и устало посмотрела по сторонам, ища начальника политотдела корпуса. Тот лично заглянул к концу ночного дежурства на узел связи и ждал соединения. Его властное, чисто выбритое, холеное лицо выражало недовольство.

— Что уже?

— Возьмите трубку товарищ полковник, я соединила вас с десятым, — большие воспаленные от частого недосыпания чайного цвета глаза несколько отчужденно смотрели на коренастого лысеющего офицера.

Полковник быстро подошел к столу, схватил трубку телефонного аппарата, и требовательно, не дожидаясь ответов, завалил вопросами подчиненного командира:

— Десятый что у вас произошло? Что за ночные концерты гремели у вас на всю ивановскую? Где Климентьев? Почему он не доложил по команде? Почему я узнаю последним информацию, притом от члена Военного совета армии.

— Товарищ десятый, подождите…

— Почему у вас под носом немцы прорвали оборону и это перед сабантуем? Кто командир батальона? Кто парторг? Вы знаете, что к вам направлена партийная комиссия армии по расследованию ЧП? — полковник вспотел от своего напора и тяжело дышал. — Что вы можете ответить майор? Не молчите?

— Товарищ второй докладывает десятый. Обстановка на участке прорыва стабилизирована. Подошедшими из резерва карандашами восстановлена первая оборонительная линия.

— Вы мне макароны не вешайте, — перебил командира 413 стрелкового полка начальник политотдела корпуса. — Доложите по существу произошедшего события.

— Я уже докладывал по команде пятому. И лапшу на уши вам не вешаю.

— Вы что смеетесь надо мной майор? — заревел в трубку политработник. Все разложите, как было по полочкам, без утайки. Ну, слушаю вас, — и, вытерев платком вспотевший лоб, полковник Митин с иронией добавил: — А то поздно будет, когда приедут разбираться ребята с бритыми затылками из команды 'молчи — молчи'.

— Хорошо, — подавлено ответил подполковник Кузнецов и чуть помедлив, начал доклад. — Сегодня ночью примерно в 2часа 40 минут на участке Новосельцева.

— Кто такой Новосельцев? — перебил вновь комполка политработник.

— Это мой командир третьего батальона.

— Продолжайте.

— Этой ночью немцы нанесли сильный концентрированный артиллерийско-минометный удар на взвод боевого охранения и передовые траншеи батальона Новосельцева. Огонь был столь плотный и точный, что смял пулеметные точки и батарею 45-ок. Затем он был перенесен на соседние подразделения, а позже на глубину всего батальона. Практически он велся постоянно. В это же время под покровом темноты немцы в количестве двух, трех рот ворвались в траншеи и подавили сопротивление наших бойцов. В этом им помогали выдвинувшиеся на огневой рубеж самоходные артиллерийские установки.

Батареи соседей хотели помочь нам, раскрыв себя, но были практически стерты с земли подкорректированным огнем немецких гаубиц. — Подполковник замолчал.

— Десятый, ты мне докладываешь, как будто диссертацию пишешь. Что дальше было, не молчи. Почему Новосельцев не организовал оборону? Где был командир в это время? Почему бойцов не поддержал замполит?

— А это вы у Климентьева сами спросите, — вдруг зло выдавил командир полка. — Он то и остался из командования батальона один в живых, потому — что в два часа ночи пошел в санзвод к медсестре глотать карболку.

— Не кипятись командир. Замполит свое получит. Кстати где он сейчас?

— Он взят мной под стражу, за самовольное оставление позиции. Сейчас дает объяснения 'особисту'.

— Не круто берешь на себя майор?

— Не майор, а подполковник, — начинал злиться комполка за незаслуженное понижение в звании. — У меня третий батальон почти весь в земле лежит. И Новосельцев пропал без вести, а вы говорите не круто. Мне этот старший лейтенант сразу не понравился.

— Хорошо. Извини подполковник. Разберемся. Жди лучше к обеду парткомиссию во главе с полковником Катаевым и сам готовься ответить за этот шум. Кстати, а что фрицы здесь забыли? Для большого наступления у них кишка тонка.

— Прощупывали наши позиции. Провели силовую разведку боем. И она, к нашему сожалению, проведена классически превосходно.

— Вот за это и ответишь подполковник.

— Отвечу! — резко и хмуро выдавил в трубку комполка.

— Конечно, ответишь. Всем достанется на орехи после такой организации обороны. А куда ты говоришь, подевался комбат? — начальник политотдела вдруг занервничал.

— С комбатом вообще одни загадки товарищ второй. Его раненого и контуженного вывезли из боя наши танкисты, прямо на танках. Они также согласились доставить его в госпиталь. Затем он пропал. Мне доложили, что в госпитале его нет.

— А какие такие танкисты? Разве на передовую у нас выведены танковые части? Что за чушь ты несешь Кузнецов?

Командир полка побледнел и медленно присев на деревянную скамью, замолчал. Его потрясла вдруг догадка о пропущенных танках у Цупера боевым охранением второй линии обороны. 'Неужели это немцы? Но это, же были наши Т-34-ки?' — Что будем делать? — взглядом он обратился к стоящему рядом начальнику штаба. Тот слышал весь разговор командира полка и беспокойно теребил себя за ухо.

— Десятый! Что ты молчишь как рыба? Язык проглотил? — из трубки в это время продолжали вырываться грубые фразы политработника. — Что это за танки Кузнецов?

— Товарищ второй, — несколько растерянно, после короткой паузы, заговорил вновь комполка, — все выясню и вам доложу.

— Даю два часа времени. Выясняй! И мне сразу звонок. Понял? Доклад о танках только мне.

— Ясно товарищ второй. Доклад только вам… Подполковник Кузнецов медленно поднялся в раздумье со скамейки и пристально поглядел на начальника штаба полка:

— Задача тебе ясна?

— В общих чертах Иван Иванович.

— Ну, раз в общих, тогда пойдем, перекурим, глядишь и частные уяснишь. Командир полка набросил на плечи шинель и вышел из деревенской избы. За ним следом не одеваясь, отдав распоряжение, чтобы вызвали начальника разведки полка, выскочил и начальник штаба. И сразу пожалел, что не надел бушлат, хотя май перевалил за середину. Холодный влажный северный ветер обнял его, забирая штабное тепло.

— Иди сюда нач. штаба, — позвал того командир, стоя под навесом, укрываясь от ветра. — Закуривай, — и подал тому пачку 'Беломора'. — Расслабились мы Петрович, — начал разговор Кузнецов, сделав небольшую затяжку. — Готовимся к наступлению, а враг оказывается, то же не дремлет. Смотри, какую оплеуху получили. Мало, что полбатальона положили, так еще облапошили нас, обхитрили с капитаном Новосельцевым.

— Да, полная ерунда вышла с этими танками. Но кто, же знал, что это враги, а может эти танки из укрепрайона генерала Пичугина?

— Нет, Коля. Нет. Ты и сам это прекрасно знаешь. Враг это. А кто в боевом охранении ночью был, уточнял?

— Взвод лейтенанта Терехина. Да и самоходчики 713-го зевнули. Да и как не поверить, гремело так.

— Бдительнее надо быть товарищ майор. Бдительнее. Расслабились. Едрит твою в маковку. А надо наоборот собраться. Скоро вообще от Жлобина до Мормаля одна наша 73 дивизия останется.

— Как это Иван.

— Да вот так! — стряхнул раздраженно пепел с папиросы комполка и добавил. — Слышал, что 102 и 217 стрелковые дивизии скоро к Рогачеву подтянут. Удар там главный. Мы на подхвате.

— Силенок у нас тоже хватит Иван Иванович. За нами из второго эшелона бойцы корпуса Колганова как суслики окапались в землю. Вместе навалимся, мало не покажется, — начальник штаба заулыбался.

— Как суслики говоришь? Это мы с тобой как суслики будем скоро стоять на парткомиссии армии.

— Может уладиться и обойдется.

— Может обойдется, но сомнения взяли, когда узнал о танках. Враг что-то серьезное задумал.

В общем, бери мою машину Николай, не теряй время, нет, ты останешься. Пусть твой помощник, он парень толковый, берет взвод автоматчиков и прочешет все основные дороги вплоть до поселка Майское, нет дальше. Каждый куст осмотрит. Каждую забытую деревню. Танк это не иголка. Тем более, сколько их прошло ты знаешь?

— Три, нет, наверное, пять.

— Три, пять, — укоризненно передразнил майора Кузнецов. — Обнаружить танки надо немедленно. Далеко они не ушли. В се же день. Мало на кого могут нарваться. Скорее всего если это враг, и притом хитрый и коварный, то будет пробираться осторожно ночью. Где то они залегли. И обнаружить их надо, не выдавая себя. Проследить куда пойдут. И сразу доклад. Это же сила. Пусть в дивизии, а то и корпусе думают, как их брать. У нас другие задачи, чтобы за танками гоняться.

— Понял товарищ подполковник.

— Да, вот еще, — Кузнецов скривился как от зубной боли. — Пусть кухня приготовит обед нормальный. Комиссия же едет по нашу душу. Так сказать будет нам помогать повышать боевой дух бойцов. Ну и баньку приготовь. Комиссары это любят. Глядишь, не отберут партийные билеты. Иначе полетят наши головы.

— Ясно Иван Иванович. Все будет выполнено. Начальник тыла у нас боевой мужик. Не первый день воюет.

— Да мы тоже не первый день воюем, а видишь, как вляпались. Эту комиссию встретить надо в дороге и сопроводить к нам, чтобы не плутала по району. Остаешься здесь за меня. Я буду на передовой в батальоне Новосельцева. Вызови комиссара, пусть он займется комиссией. Хватит ему по ротам лазить. Другой случай. Да, и этого замполита Климентьева, пока освободи из-под стражи.

— Не беспокойся командир. Все сделаем с комиссаром как положено. И волки будут сыты и овцы будут целы.

— А кто волки, а кто овцы Коля? — Кузнецов пристально посмотрел в глаза продрогшего начальника штаба. Тот сконфузился. — Да это я так. К слову пришлось.

— Ладно, пойдем в хату, не время большие перекуры устраивать. — И, командир 113 стрелкового полка пружинистой походкой пошел к крестьянской избе, приспособленной под штаб…

Найти свежие следы, оставленные траками взвода танков, для группы поиска было не проблематично. После ночного дождя поселковая дорога от Цупер до Майское была взрыхлена гусеницами основательно. Так что полковые гончие, во главе с помощником начальника штаба полка капитаном Селезневым, быстро обнаружив живой след, в десять утра двинулись вперед. Озадачивало то, что враг мог разделиться или вообще скрыться в лесу или в небольших поселках, которые иногда, появлялись на пути. Они были в основном разрушены или сожжены немцами во время отступления и являли собой яркое напоминание ожесточенных схваток во время зимней Рогачевско — Жлобинской операции Красной Армии. Поэтому группа разделилась на три части и, обхватив поселок Майское с трех сторон, усилено вела поиск. Уже через два часа были переданы в штаб первые положительные результаты. Отделение автоматчиков, проверяя мелколесье, что в трех километрах от Городца наткнулась на покинутый лагерь, где стояли недавно танкисты. Однозначного ответа, что это были немцы, дать было невозможно. Наоборот, найденные улики, от банок, до окурков, говорили как раз обратное, что здесь находились русские.

— Искать! Лучше искать! — настаивал подполковник Кузнецов, так как время, данное ему начальником политотдела корпуса, вышло. Нужно было докладывать о первых результатах поиска. — Куда ведут следы Селезнев?

— На юго-восток по 'гравейке' в сторону Буда-Кошелево.

— Сажайте немедленно взвод на машины, и продолжайте поиск, только будьте осторожны. Не спугните врага. Да и по этой дороге должна двигаться комиссия из армии, если встретите, то пусть командир взвода сопроводит ее, а вам искать. Искать Селезнев! Враг, где то рядом, вы идете по их горячим следам. Я чувствую это.

— Товарищ подполковник! Может это наши отрабатывают маневр, а мы ищем кота в мешке. Бойцы устали.

— Никаких привалов капитан. Только искать!

— Есть искать, — вяло ответил офицер и передал трубку радисту. — Что стоите соколики. К машине и вперед. Заводи Сергеич свою полуторку.

— К машине! — Звонким с надломом голосом повторил команду командир взвода и строго посмотрел на куривших солдат. Те с ропотом, сделав по последней затяжке 'махры', быстро забрались в кузов. — Можно ехать! — сделал отмашку лейтенант.

— Смотреть всем в оба! — стоя на подножке, крикнул бойцам Селезнев. — Если что заметите, стучите. Все Сергеевич, поехали.

Капитан захлопнул дверь и, две полуторки, натружено взяв старт, раскачиваясь, покатили на юго-восток. Однако ехать, долго не пришлось. Не дойдя несколько километров до Белицка, солдаты застучали по крыше кабины, да и водитель первой машины уже сам затормозил, заметив впереди развороченный кювет дороги и следы недавнего боя.

— Всем оставаться на месте! — взволновано приказал капитан, выйдя из кабины и, осторожно прошелся вперед.

То, что здесь был бой, Селезнев убедился сразу. Свежие бурые пятна, запекшейся крови на камнях 'гравейки', валявшиеся недалеко пустые автоматные гильзы, многочисленные, беспорядочные опечатки сапог, явственно говорили о недавней разыгравшейся трагедии. Да и сам воздух, показался капитану прогорклым и тяжелым, который всегда стоит некоторое время на месте боя. Он медленно обошел воронку, отметив про себя калибр фугаса Т-34, и случайно ковырнул сапогом ее край и ахнул от неожиданности. Из — земли торчала чья-то оторванная рука и обгоревший кусок солдатской гимнастерки. Капитан дернулся, словно был поражен электрическим током и отвернулся от ужасной находки. Сдерживая в себе тошнотворный комок, он выругался и, приподняв голову, посмотрел в сторону леса, куда шла протоптанная сапогами свежая тропинка. По ней явно что-то волокли. И в этот момент до его сознания дошла картина скоротечного, безжалостного боя. Он понял, как все произошло. Но он не хотел верить и отгонял саму мысль, что этот бой, как-то связан с комиссией из политотдела армии. Тем не менее, с его лица не сошел испуг, когда он прибежал к машине и отдал команду на прочесывание леса.

— Что-то случилось, товарищ капитан? — на него были устремлены глаза молодого строгого офицера.

— Не знаю Никитин, — ответил тот и растеряно посмотрел на командира взвода. — Видно, случилось. Притом… Не поправимое…

Через полтора часа найденные в лесу тела офицеров и солдат штаба армии были доставлены капитаном Селезневым в полк.

Командир полка побледнел, услышав доклад о происшествии и еще не веря словам, произнесенным помначштаба, бросил тому в лицо: — Не может этого быть капитан! Ты представляешь, что ты говоришь? Как я буду докладывать такие сведения наверх? Может они не из армии?

Капитан молчал, опустив голову.

— Может ты ошибся Селезнев?

— Нет, товарищ подполковник, — тихо и растерянно, осознавая частично и свою вину в происшествии, проговорил капитан. — Ошибки не может быть. Бойцы узнали комсорга армии.

— Пойдем. Я должен убедиться в этом сам и воочию.

Кузнецов нервно и быстро вышел за Селезневым и направился к медсанбату, куда были доставлены тела погибших боевых товарищей…

Сильное внутреннее волнение мешало сосредоточиться командиру полка и доложить начальнику политотдела 29 стрелкового корпуса, а за тем в дивизию о происшествии. Шутка ли сказать, его полком пропущены диверсанты, следы которых он потерял и, которые уже успели расстрелять комиссию политотдела армии, направлявшуюся к нему.

— Водки налей! Помянем! — кивнул головой Кузнецов ординарцу и поставил на стол два граненых стакана, вернувшись из медсанбата. — Бери начштаба, для храбрости, — и немного дрожащей рукой взял стакан, наполовину заполненной прозрачной жидкостью. — Пусть земля им будет пухом…

А этих гадов! Если не мы, так другие достанут. Скоро под их ногами земля будет гореть от нашей мести.

Командир зло посмотрел в сторону передовой. Его зрачки расширились. — За каждого убитого бойца пять фрицев останется лежать на этой белорусской земле. Мы еще покажем, как умеют русские воевать… — После чего, он сделал короткий выдох и выпил залпом содержимое стакана.

Горстью захватил квашеной капусты из глиняной посуды и, закусывая ею, подошел к телефонисту. — Вызывай второго…

Преследование немецкого танкового взвода было прекращено. Тот обошел стороной Белицк и по бездорожью устремился на юг. Следы его были утеряны. Нужна была незамедлительна помощь авиации или танковых частей. 413 стрелковый полк не располагал ни тем и не другим.

Подполковник Кузнецов доложил по команде о трагедии и о принятых мерах поиска немецких разведчиков и ждал решения своей участи. Но о нем временно забыли. Переданные им сведения о диверсантах, были настолько серьезны и неожиданны для вышестоящего командования в период подготовки к операции 'Багратион', что потребовали их личного, решительного вмешательства, подключая в дело, поиска и ликвидации врага бронетанковые подразделения, авиацию, а также подвижные группы армейской и, даже фронтовой разведки и были взяты на контроль в штабе маршала Рокоссовского.


11 мая 1944 г. В тылу передовых линий 48 армии, 1го Белорусского фронта. Рогачевский район, Гомельская обл. | Чужой для всех | Май 1944 года. В расположении 9 армии Вермахта под Бобруйском. Группа Армий Центр. Восточный фронт.