home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Пятница, утро

Прошлой ночью мы, что называется, были на волосок от крупной неприятности. Вскоре после того, как у нас закончились летающие фонарики, стало очевидно, что нам необходимо эвакуироваться. Мы поняли, почему эта большая песчаная отмель никогда не использовалась курортом. Примерно в 23.30 суша здесь просто исчезает. Волны, одна за другой, быстро накатывали на берег, словно океан пытался взять быстрый реванш за отлив. Установив радиосвязь с островом, мы вызвали еще один катер на помощь. Нам предстояло быстро переместить обратно на курорт двадцать два гостя, а что еще хуже — выпивку на двадцать пять тысяч долларов, официантов, шеф-поваров, оркестр, плюс к тому же целую кучу ковров, подушек, фаянсовой и стеклянной посуды.

К счастью, мистер Георгий отнесся к происходящему с юмором. По дороге назад в ресторан «Лотос», который мы специально открыли для него в эту ночь, он постоянно смеялся и произносил тосты. Его брат посчитал, что это было отличным завершением прекрасного вечера: главное, что нам удалось позаимствовать волшебный исчезающий остров, а потом просто время посещения подошло к концу. Признаюсь, иногда мне очень по душе русские, у них такое своеобразное восприятие жизни. В то время как другие наверняка ворчали бы, что мы не сверились с книгой приливов и отливов, перед тем как устроить вечеринку стоимостью сорок семь тысяч долларов, русские гости сочли, что все было великолепно.

Когда судно с гостями, бутылками дорогущего вина и целой кучей мягкой рухляди двинулось в путь, я обернулся, чтобы в последний раз бросить взгляд на поглощаемую океаном песчаную отмель. На песке остались столики, стулья и светильники. А также пять официантов с закатанными до колен брюками.

— Ведь мы вернемся за этими ребятами? — спросил я у Жана-Франсуа, ютившегося в лодке рядом со мной.

— Какими ребятами? — удивился тот.

— Официантами.

— О нет, — сказал француз. — Они присматривают за вещами. Будут здесь всю ночь, чтобы ничего не пропало.

— Что? — изумился я. — Да кто же соберется грабить полузатопленный островок в два часа ночи?

— Никогда не знаешь, что может случиться, — пожал плечами Жан-Франсуа. — Как бы то ни было, мы не можем позволить персоналу уплыть сейчас.

— Но они же стоят по колено в воде, а кругом кромешная тьма!

— Прилив не длится долго, и на небе светит луна, — спокойно заключил француз. — Мы вернемся за ними в шесть утра.

И мы оставили людей в воде охранять несколько столов и стульев. Не хотел бы я оказаться в их компании в эту долгую ночь.

Впрочем, и наша ночь оказалась не короче. Русские вернулись обратно в «Лотос» и веселились там до утра. Как только мы причалили, я разбудил диджея Энди. Этот приятный худощавый парень из Лондона особенно любит микшировать «Ай-тьюнс», или как они там называются. Он не работает с кучей магнитных лент и дисками, как я себе это представлял, но ему удается заставить танцевать даже старых богачей. К слову сказать, все его оборудование — подарок от спонсоров, что для нас также весьма удобно.

Во всяком случае, мы с Жаном-Франсуа предоставили веселую компанию этому диджею. Едва ли русским гостям нужен управляющий, околачивающийся вокруг, когда они хотят еще немного встряхнуться, а я, прощаясь с гостями, буквально чувствовал в воздухе чье-то острое желание напроказничать. В итоге оказалось, желание это исходило от Жана-Франсуа и Марко. Они еще на песчаной отмели умудрились отлить себе приличную порцию из большой винной бутылки «Кристалла» мистера Георгия и теперь уединились в баре, чтобы спокойно посмаковать свою добычу.

— Это элементарно, — делился своим опытом Жан-Франсуа, с благоговением рассматривая против света вереницу желтых пузырьков. — Надо только три-четыре раза попросить их проверить количество пустых бутылок. А затем, завоевав их доверие, можно даже украсть и целую бутылочку, а то и две.

— Ты совершенно прав, — соглашался Марко, торопливо опрокидывая уже второй бокал. — Подружись с ними, а потом кради себе спокойно. Очень эффективная тактика.

Должен сказать, что целую минуту я стоял, размышляя, должен ли заставить их вернуть спиртное. Но, откровенно говоря, вкус у вина был просто бесподобный, а если парень настолько ленив, что не хочет пересчитать свою тару, то что еще остается делать другому парню?


По пути на утреннее собрание, когда во рту у меня сухо, как в Сахаре, а голова раскалывается от дикой боли, я догадываюсь, что это похмелье — моя кара.

Я сажусь за стол и приветствую сотрудников. К счастью, Линн мгновенно понимает, в чем дело, и заходит в комнату сразу за мной, неся маленькую бутылку воды и чашку кофе.

— Итак, — начинаю я, потирая руки, — есть что-нибудь ужасное, о чем мне следует знать?

— Кхе-кхе, — откашливается Ингрид.

Этим утром она весьма неплохо выглядит. Неудивительно, что Бен бегал за ней целую неделю.

— Да? — пытаюсь улыбнуться я. Черт возьми, кажется, я еще не протрезвел окончательно.

— Газеты сплошь пестрят заголовками о мятеже в поселке персонала.

— Какие газеты?

— Местные.

— Это все?

— Первая полоса посвящена только этому происшествию, — говорит она, показывая мне передовую статью с заголовком, который, по ее словам, переводится как «Беспорядки в отеле — бунт рабочих». На странице также помещена моя фотография и снимок отеля.

— Вот дерьмо, — комментирует Бен.

— Повтори еще раз, может, полегчает, — говорю я, уставившись в газету. Меня начинает прошибать пот. Господи Иисусе, думаю я, делая большой глоток воды. Только этого нам не хватало.

— Тут есть цитата министра по туризму о правах рабочих и интервью с парочкой бунтарей. Они собираются подать в суд за неправомерное увольнение, — сообщает Ингрид. — Уже есть несколько запросов из прессы Таиланда и Сингапура. Какой линии мне придерживаться?

Обхватив голову руками, я медленно рисую каракули в своем блокноте. В комнате вдруг становится очень тихо. Поднимаю голову и вижу, что все таращатся на меня.

— Хорошо, — говорю я, ерзая в своем кресле. — Дайте мне немного времени подумать.

— Конечно, — соглашается Ингрид, преисполненная жаждой действовать. Это самое захватывающее событие за последние три месяца, когда к нам заезжал журналист из «Мейл он санди», писавший серию путевых очерков. — Но я обещала ответить на все вопросы до десяти часов утра.

— Отлично, — киваю я. — Что-нибудь еще?

Бернар с напускной важностью откашливается и, облизывая кончики пальцев, открывает журнал.

— Что ж, — заявляет он, — не считая нескольких жалоб на шум, доносившийся из ресторана «Лотос», кажется, обошлось без происшествий.

— Великолепно, — говорю я.

— Только одна вещь, — добавляет он.

— Да? — напрягаюсь я.

— Одна французская чета хочет поменять виллу, потому что на ней слишком ветрено и их дочь не может готовиться к экзаменам.

— Таких жалоб я еще не слышала, — замечает Джерри.

— Очевидно, ее бумаги часто сдувает ветром.

Всегда найдется кто-то, кто хочет съехать с виллы, и всякий раз причина одна — ветер. На одной стороне острова более ветрено, чем на другой. Мы в тупике: у черта на куличках и на протяжении многих миль нет ничего, что помогло бы уменьшить силу господствующих ветров. Бывает, они дуют несколько дней подряд, и тогда это просто непереносимо. Отдыхающие всегда стремятся убраться из ветреной стороны или, наоборот, когда нестерпимо жарко, хотят именно туда. Как бы то ни было, они всегда куда-то хотят. Что, собственно говоря, и является отличительной особенностью VIP-клиентов — они вечно чем-то недовольны.

— Так мы устроим им переезд на другую сторону? — спрашивает Бернар.

— А почему бы и нет? — отвечаю я. — Уверен, что кто-то как раз собирается уехать.

— Да, есть такой, — соглашается Гарри. — Вилла сто тридцать один. Один из соседей того немца, который находится под домашним арестом.

— Он до сих пор так и сидит на своей вилле? — удивляюсь я.

— Так точно, — подтверждает он. — Не беспокойся за него, — говорит он, небрежно взмахивая рукой. — Ему здесь очень нравится. Он счастлив, словно свинья в куче дерьма. Служащий с его виллы рассказал мне вчера вечером в поселке, что немец целыми днями квасит по-черному. Считаю, что его изоляция от общества — хороший повод сосредоточиться на любимом занятии.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — язвит Бен. — Я и сам мечтал бы, чтобы меня заставили слоняться по огромной вилле, заказывать еду и напитки на виллу и время от времени нежиться на солнце. Да для меня это настоящий рай.

— Может, стоит предложить такую программу всем нашим гостям? — интересуется Бернар.

— Нам всем пришлось бы тогда меньше вкалывать, — зевает Бен, который, насколько я могу судить, на новой работе еще практически ничем не отличился.

— Итак, отлично, — говорю я, игнорируя не слишком корректный призыв моего заместителя поменьше работать. — Давайте передвинем французов к аннексированным немцам.

— И захватим Судетскую область, — смеется Бернар.

— Что? — спрашивает Джерри.

— Да так, ничего, — вздыхает он, заглядывая в журнал.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор в деловое русло.

— Ах да, — добавляет Бернар. — Как мы планируем поступить с яхтой мистера Антонова? Она стоит в гавани вот уже три дня, а он так и не появился на ней, ничего не спрашивал и не выказал ни малейшего интереса. Между тем мы кормим команду судна и пытаемся как-то развлечь их в поселке, что, откровенно говоря, не наша работа.

— Согласен, — поддакивает Гарри. — Они слоняются без дела, и яхта только занимает место.

— Почему бы нам не отпустить их? — предлагает Бен. — Парню обходится десять тысяч долларов в день только то, что они сидят и чешут свои жопы.

Все снова смотрят на меня. А я чувствую себя ужасно. Я не в состоянии выбрать между кофе и водой, не говоря уж о принятии решения по яхте мистера Антонова.

— Гм… думаю, мы должны избавиться от нее. Мы ведь всегда сможем вернуть команду с судном обратно, если у него появится интерес, не так ли? В ближайшее время вряд ли будет спрос на роскошные яхты.

Я уже собираюсь закончить собрание и надеюсь исчезнуть, чтобы съесть парочку круассанов, как Бернар напоминает нам о свадьбе Форрестов сегодня вечером. Они с Жаном-Франсуа проверяют, как налажена поставка провизии.

— А как насчет кольца и цветов? Когда их доставят? — спрашивает Бернар.

— Минутку, — прошу я, бегло пролистывая бумаги и притворяясь, будто что-то проверяю. — Кто-нибудь говорил с Кейт? Она должна быть в курсе.

Все смотрят на меня как на сумасшедшего. Ведь именно я сплю с Кейт и потому должен быть в курсе.

— Мы стараемся дома не говорить о работе, — смеюсь я.

— Правильно, — кивает Джерри.

Если честно, мы сейчас вообще не разговариваем. Кейт до сих пор сердится, что ее заставили трепаться о волосах и дамских сумочках с женщинами, которые, несмотря на молодой возраст, располагают гораздо большими средствами. Не стоит и говорить, прошлой ночью меня опять встретили холодные ягодицы, а утром — змеиный язык.

— Такое общение ужасно сказывается на моей самооценке, — ныла Кейт, меряя комнату большими шагами в одном нижнем белье. — И я уже сомневаюсь в правильности своего выбора. Я могла бы достичь в жизни большего, а из-за тебя торчу в магазинчике у черта на куличках. Продаю платья проституткам и женам банкиров, в то время как могла бы заниматься чем-то более достойным. И ты должен помнить об этом, когда сажаешь меня рядом с любовницей бандита, с головы до пят разодетой в «Дольче энд Габбана».

Удивительно, но обычно надменный Бернар чувствует мое замешательство и предлагает переговорить с Кейт. Однако затем Гарри сообщает, что наш японский агент из бюро путешествий запросил, можем ли мы организовать еще двадцать пять свадеб в феврале. Эта новость производит эффект разорвавшейся бомбы.

— Двадцать пять? — Бернар воротит нос. — За четыре недели? Это что же, целый месяц по свадьбе ежедневно? Не думаю, что мы в состоянии переработать.

Ужасно не хочется признавать, но Бернар прав. Переработать — хорошо сказано. Вспомнились слова инструктора по дайвингу Шейна о том, что его курорт мертв, как дронт, и там не встретишь никого, кроме пьяных компаний и сентиментальных парочек, всматривающихся в морскую даль. В таких местах очень важно выдерживать правильный состав отдыхающих. Иначе останешься с носом. Курорт теряет привлекательность. Как будто весь мир рушится и почва исчезает из-под ног. Знаменитости, просто хорошие гости и уж тем более богачи разлетаются во все стороны. Конечно, персоналу мало радости от визжащих детей, которые кидаются бутылками из-под ополаскивателя в бассейне, играя в подводную бомбардировку. Но не надо нам и лишней публики пенсионного возраста в широченных слаксах, по вечерам заказывающей музыкантам джаз, а из напитков — «Бейлиз» со льдом. И состоятельных транжир-олигархов из России нам с лихвой хватает. С их размалеванными девицами курорт и так уже начинает порой смахивать на публичный дом. Да и арабы не отстают: каждый раз отрываются по полной.

А что касается семи пар японских новобрачных, то им требуется всего лишь решиться на торжественный ужин на двоих при свечах в ресторане, хотя бы и в атмосфере гробовой тишины. Я уже видел, как это бывает. Столик за столиком, за каждым — молчаливые влюбленные, наслаждающиеся креветочной закуской только для того, чтобы другие люди, тоже супружеские пары, вошли в ресторан, посмотрели на присутствующих, переглянулись и вышли.

Стоит отметить, что они приносят не очень большую прибыль. Далеко позади те дни, когда йена была стабильной валютой, а у японцев — полно денег. Тогда они могли позволить себе покупать в офисы картины импрессионистов. Теперь японцы если и оставляют доллар в качестве чаевых в спа-салоне, то это нельзя назвать проявлением скупости с их стороны. Неоднократно узкоглазые новобрачные покидали отель, добавив к счету всего двадцать долларов чаевых. Мы привыкли считать, что японская нация — такие малоежки, что запросто утоляют голод прогулками, и вообще, сыты свежим воздухом или чем-то вроде того. Но потом обнаружилось, что япошки привозят с собой в отель чемоданы, набитые лапшой быстрого приготовления. Вот почему они вечно просят чайник. Сотрудники стали находить обертки от лапши даже на пляже, что само по себе отвратительно. Мы пытаемся сохранить курорт девственно чистым, и меньше всего нам нужен мусор на побережье. Еще одна вещь, которая немного выводит меня из себя, — им приходится угождать в еде. Японцы полагают, что их страна путешествует вместе с ними. Возможно, их культурные традиции сильнее наших. Во всяком случае, только японцы ожидают, что для них будут переведены все надписи. Они непременно хотят получать на завтрак свои традиционные коробочки с рисом, рыбой и маринованными овощами и начинают утро с пива. Все бы ничего, но им еще подавай бумажные коврики на сиденьях в туалетах и новые зубные щетки каждый день.

У разных национальностей разные причуды. Британцы грубы, скупы, от них быстро распространяется по отелю волна недовольства сервисом. Подобно нашим любительницам халявной выпивки на вечеринках персонала, англичане могут долгими часами сидеть и жаловаться друг другу, убеждая себя, что отель — дерьмо, а сервис просто ужасный. Французы — заносчивые, немцы — часто очень эксцентричные, а у американцев — куча денег и почти нет своих мыслей. Их обычно легко убедить попробовать что-то новое. Если заявить американцам, что надо потратить четыре тысячи долларов для проведения пирушки на песчаной отмели, или запросить с них по двести долларов за экскурсию по рифам ранним утром, без сомнения, они согласятся. Исключение составляют жители Нью-Йорка, они сделаны совершенно из другого теста. Много тратят, агрессивны, самоуверенны и всегда чем-то недовольны. Хорошо еще, что есть русские, которые чаще всего предпочитают просто повеселиться. Думаю, их так долго тяготило бремя коммунизма, что если у этих ребят останется всего пара долларов в кармане, то они потратят оба. Ведь кто знает, что может случиться завтра? Если вспомнить еще и арабов, то особенность этой нации в другом: едва появившись на острове, они забиваются в свои апартаменты и оттуда начинают требовать всего и сразу.

— Итак, по поводу свадеб наш ответ «нет»? — спрашивает Гарри, поднимая голову от плана мероприятий.

— Полагаю, что так, — соглашаюсь я. — Мы можем проводить только три или четыре церемонии в неделю. Мы ведь не хотим создать на курорте сообщество по альтернативной регистрации браков.

— Кстати, о сообществах… вы в курсе, что творилось на вилле мистера Маккенны? — спрашивает Джерри. — Ходят слухи, что там большая оргия. У нашей наивной обслуги глаза на лоб вылезли. Скоро они начнут продавать билеты на такое зрелище.

— Бьюсь об заклад, — говорит Бен, надувая щеки, — если ты потусуешься немного около бассейна, то увидишь один из самых поразительных эротических танцев, которые я когда-либо видел за пределами «Сперминт рино».[18]

— Правда? — спрашивает Ори. — Думаю, стоит проверить систему фильтрации бассейна.

— Обычно это начинается около четырех, — отмечает Бен, теребя свой нос. — Сразу после прекрасного ленча с возлияниями.

— О’кей, думаю, на сегодня все, — заканчиваю я собрание. — Ладно хоть погода сейчас намного лучше.

— Точно, — соглашается Бернар.

— Гм… было бы неплохо, если бы вы до десяти часов продумали наше заявление на тему островного бунта, — говорит Ингрид, скрепляя файлы вместе. Она смотрит на меня и немного натянуто улыбается. И — совершенно внезапно — теряет для меня всю свою привлекательность.


Направляясь к столовой персонала, я подумываю о ленче. Интересно, а если мне сейчас по-тихому слинять к себе, чтобы немного отдохнуть? Знаю, нужно сделать обход ресторана, чтобы проверить, все ли в порядке с гостями, нужно придумывать заявление для местной прессы. А еще меня ждет уйма бумажной работы — требуется наверстать упущенное, и вдобавок запланировано несколько встреч с персоналом. Также мне необходимо перекинуться словечком с Беном о том, как он обустроился, и, по возможности, пригласить его на ленч в воскресенье. Но тошнота не проходит, а от недосыпания меня шатает из стороны в сторону. И тут еще звонит телефон. Похоже, это Гарри. Какого черта ему нужно? Ведь мы только что расстались с ним. Что могло случиться такого, чтобы этот парень стал беспокоить начальство?

— Шейх приезжает!

— Что? Когда?

— Прямо сейчас!

— Черт!

— Знаю, — мрачно говорит Гарри, — расчетное время прибытия сегодня в полдень.

Теперь я точно проснулся. Срочно звоню Бернару:

— Шейх сейчас явится!

— Когда?

— В полдень. Что насчет свободного жилья?

— Сколько?

— Проклятие, не знаю. Позвони Гарри. Но по моим подсчетам, по крайней мере три.

— Недалеко от «Самурая» свободна одна вилла «Гранд-Бич» с бассейном, на пляже «Палмсэндс», номер двести двадцать пять.

— Классно, увидимся там.

Я заканчиваю разговор и звоню в хозяйственный отдел:

— Шейх едет!

— Куда?

— На виллу двести двадцать пять.

— Когда?

— Да сегодня же!

Я продолжаю звонить: Ори, Юсуфу, главному по обслуживающему персоналу вилл, Жану-Франсуа, Ингрид, Бену. Даже Джерри получает от меня ценное указание, так, на всякий случай. Через десять минут весь остров знает, что к нам прилетает шейх со своей свитой. Большинство сотрудников торопятся к вилле двести двадцать пять.

Шагая вдоль пляжа «Палмсэндс» по направлению к «Гранд-Бич», я не могу поверить своим глазам: собралась целая толпа. Прямо как на месте преступления. Здесь и главный садовник, который руководит пересадкой свежего кустарника, и Бернар, бегающий взад-вперед, отдавая распоряжения. Гарри кричит всем сразу, что ему нужно еще четыре виллы. Хозяйственный отдел решил, что «Гранд-Бич» нуждается в тщательной уборке. А это значит, что они уже отпаривают занавески и полностью проверяют виллы: например, включается ли освещение в шкафах при открывании дверцы. Ори вертится как белка в колесе, споря со своими ребятами о том, как нужно чистить бассейн и определять, нет ли протечек. Господи, думаю я, глядя на весь этот кавардак, как будто во всем отеле нет больше ни одного гостя!

Неспешным шагом подходит сюда и Бен, ошеломленно взирая на суету персонала.

— Кто этот ублюдок, и чего ради столько шума? — интересуется он, косясь из-под очков.

— Он входит в список двадцати пяти самых богатых людей планеты. Время от времени прилетает к нам на личном «Боинге-747», чтобы провести уик-энд с друзьями, отдыхая и развлекаясь по полной программе. В последний раз он оставил мне три тысячи долларов чаевых.

— Так с ним стоит быть любезным?

— Точно. Я готов из кожи вон выскочить, чтобы угодить ему.

— Надеюсь, что до этого не дойдет, — шутит Бен, похлопывая меня по спине. — А я могу чем-нибудь помочь?

— Конечно, проследи, чтобы к его появлению все багги были начищены до блеска и припаркованы около ресепшена.

— А когда это будет?

— Как мне сказали, около трех часов после полудня.

— А что же будет в это время с другими гостями?

— Ох, — говорю я, поворачиваясь к Бену, — скажи им, пусть погуляют пешком.

Пока иду к вилле, крики отовсюду и звонки мобильных телефонов становятся и вовсе непереносимыми, особенно для человека в моем состоянии. Каждый кричит на кого-то и пытается кому-то дозвониться. Так что ни у кого ничего не выходит. Такое происходит каждый раз во время приезда шейха. Если выпустить лису в курятник и наблюдать, как птицы бегают вокруг и беспомощно машут крыльями, будет очень похоже на нашу суматоху. У меня есть теория о том, что в толпе начальников и подчиненных люди способны только бегать, выкрикивая и повторяя приказы. Пока не вступят в игру заместители, никакое дело с места не сдвинется.

Шагая по вилле, вижу так много занятых людей, что сам теряюсь, с чего начать. Около ванной комнаты меня хватает за руку Жан-Франсуа. Что здесь может делать менеджер по закупкам продуктов и напитков — ума не приложу. Наверное, следит за мини-баром.

— Ага, — говорит он, и его длинные темные волосы спадают на лицо. — Я заказал столики на шестнадцать персон в «Лотосе» и «Самурае» и на всякий случай главный ресторан.

— Отлично.

— И попросил каждого шеф-повара приготовить что-нибудь особенное.

— Молодец.

— В его прошлый приезд в «Самурае» было полно народу. Просто кошмар, помнишь? А в этот раз у нас во всех ресторанах особое меню.

— Хорошая работа, — говорю я, похлопывая Жана-Франсуа по спине.

— Спасибо, — отвечает француз. — И кстати, — добавляет он, — прошлой ночью мы потеряли только один абажур. Мы забрали официантов в полседьмого, и все прошло прекрасно.

— Эй, парни, все нормально! — срывающимся голосом кричит Гарри, хлопая руками над головой. — Не паникуйте. Он не приедет раньше четырех. У нас уйма времени.

В гостиной стоит невыносимый запах отбеливателя. Кондиционер тщетно пытается бороться с утюгом для занавесок и определенно проигрывает. Три уборщицы полируют зеркала. Один из наших служащих проверяет звук и изображение в телевизоре. В бассейне тоже возятся какие-то ребята. Кто-то распыляет средство от москитов. Кровати заново застелены. А вот появляется гора подушек, свежие цветы и фрукты. Мини-бар наполнен шампанским. На столе «приветствует» гостей бутылка бренди многолетней выдержки. Все бегают, сталкиваются друг с другом, и каждый думает, что его работа важнее.

Я больше не могу выносить этого и спасаюсь бегством, направляясь к береговой линии. Так как я босс, каждый думает, что я ушел делать что-то очень важное. Никому не приходит мысль, что я просто решил убраться отсюда подальше. Я гуляю по пляжу, всматриваясь в море. Надеюсь, что свежий морской ветерок окончательно снимет похмелье. Но здесь тепло и влажно, а мне хочется вдохнуть глоток бодрящего прохладного воздуха. Получается не больше толку, чем от наполовину открытой двери в комнате, наполненной паром. Гляжу на море, и неожиданно в поле моего зрения оказывается нечто. На поверхности плавает целая куча мусора. Бывает иногда, что японцы выбросят несколько пакетов от лапши быстрого приготовления. Но сейчас мусора просто уйма. Пластиковые пакеты, упаковки, гнилые фрукты — словом, все, что можно представить, а уж вид и запах просто отвратительны.

— Дживан! Ори! — кричу я в направлении виллы. Удивительно, но они оба меня слышат. — Немедленно ко мне!

Через десять минут в моем распоряжении оказываются семеро сотрудников, которые, стоя по пояс в воде, вылавливают все это дерьмо из воды. Все смотрят, и никто не верит своим глазам. Похоже, лопнул пакет с производственным мусором и его содержимое может достигнуть пляжа «Палм-сэндс» одновременно с шейхом.

— Вот что значит не упускать из виду деталей, — назидательно говорю я Бену. — Ну, ты и сам знаешь, нередко нужно смотреть на вещи с другой стороны и все такое.

Стоит мне начать подобную проповедь, как возникает опасность, что я могу наскучить даже сам себе. Но тут раздается какой-то визгливый, почти девчоночий крик с виллы.

— Черт побери-и-и!!! — вопит Гарри. — Шейх уже приземлился в аэропорту! Он едет! Будет здесь меньше чем через час!


Четверг, на закате | Пляжный Вавилон | Пятница, после обеда