home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



19

Позже в тот же день

Свендсен вздрогнул. Стряхнув оцепенение, он вошел в комнату, словно преодолевая сопротивление вязкого, как сироп, воздуха. Довольно долго он стоял, прислушиваясь. Безмолвное время сделалось почти осязаемым. Шофер несколько раз глубоко вздохнул. Дышать было трудно. Морщины в уголках его рта обозначились резче, глаза защипало от пота. Он словно угодил в вакуум.

Несколько раз судорожно проведя рукой по губам, Свендсен принялся бесшумно обыскивать комнату. Он заглянул в шкаф, за атласное кресло, за стулья. Везде все то же запустение, ощущение близкой угрозы, как возле омута. Воздух был неподвижен, но казалось, что коварная воронка совсем рядом.

Шофер то и дело поглядывал на часы. Его внимание привлекла круглая картина над спинетом, и с минуту он, будто зачарованный, рассматривал ее. Потом остановился около флакона духов на маленьком сером столике. Запах сладкого горошка здесь был острее, он словно затягивал в липкую паутину тлена.

Глубоко вздохнув, Свендсен попытался сбросить тонкие нити, которые словно липли к нему, мешая двигаться. Его сердце, казалось, не умещалось в груди и билось о ребра.

И вдруг он остановился как вкопанный. Прежде он этого не замечал. Кровать. Она терялась в могильном мраке, и от двери ее было не разглядеть, а потом Свендсен занялся шкафом и не обращал на кровать внимания. Только теперь он полностью осознал значение увиденного. Это была сущая мелочь. В любом другом месте она не стоила бы и взгляда, но в этой комнате и в это мгновение она обретала поистине зловещее значение.

На кровати была глубокая неровная вмятина, явно оставленная человеческим телом.

Свендсен словно окаменел и долго стоял, не отрывая глаз от голубого атласа. По спине побежали мурашки. Он словно прирос к полу.

А потом до его сознания дошло еще кое-что. Он был настолько поражен этой ямкой на кровати, что не сразу обратил внимание еще на одну странность. Это был звук, еле слышный шорох. С минуту Свендсен терялся в догадках, потом сразу понял, что это такое.

Шаги. Кто-то тихо шел мимо закрытой двери.

Воображаемые нити, опутавшие Свендсена, разом лопнули. Он быстро огляделся, стремительно подскочил к двери и запер ее изнутри, бесшумно повернув ключ, потом решительно бросился в дальний угол и толкнул дверь, за которой во всех других комнатах находились стенные шкафы. Тут висели два платья, куртка и меховая шуба, больше ничего. Места было достаточно. Свендсен юркнул в шкаф и прикрыл дверцу, оставив узенькую щелку.

Прерывисто дыша сквозь стиснутые зубы, он приник к щели. Мышцы рук застыли от напряжения, вены вздулись. Как он ни старался, но мог разглядеть только часть стены.

Шли минуты, отбивая барабанную дробь в его ушах. Казалось, в комнате ничего не происходит. Кожу на затылке начало покалывать, будто иголками. Свендсен тщетно гадал, что происходит за дверью. Он обратился в слух, но дом был погружен в гнетущее безмолвие.

Вскоре ему стало жарко. Свендсен бесшумно снял пиджак и, бросив его на пол, вытер лицо и шею платком. Взглянув на светящийся циферблат своих часов, он обнаружил, что просидел в шкафу уже двенадцать минут, прильнув глазом к щелке. Однажды, решив рискнуть, он взялся за ручку и стал осторожно отворять дверцу, но тут где-то заскрипели половицы, и шофер отдернул руку.

Вскоре у него начали затекать ноги. Свендсен привалился к стене шкафа. Прошло еще десять минут. Темнота, липкий воздух и размеренное тиканье часов навевали сон. Голова Свендсена упала на грудь, дыхание сделалось спокойным и ровным.

Мало-помалу он начал осознавать, что слышит за дверью приглушенные голоса. Затем — тихие шаги и слабое поскрипывание пружин кровати. Кто-то открыл ящик, металл скрипнул по дереву, послышалось приглушенное восклицание.

Звуки понемногу разрушали оцепенение. Ноги Свендсена судорожно задергались и запутались в пиджаке. Он раздраженно отпихнул рукой платье, которое липло к лицу. Когда звуки усилились, шофер открыл глаза.

Вздрогнув, он проснулся, но не сразу сообразил, где находится. Попытавшись пошевелиться, шофер коснулся гладкой стены. Светящийся циферблат часов вернул его к действительности, и Свендсен мгновенно обратился в слух. Поморщившись от боли в шее, он опять приник к щелке и прислушался.

Ему не удалось опознать приглушенные голоса. Он даже не знал, мужские они или женские. Послышался шелест подошв на мягком ковре, дверь закрылась, атлас прошуршал по атласу, по ковру прошлепали тапки.

Шаги приблизились к стенному шкафу и Свендсен, мгновенно напрягшись, забился в угол за платьями. Дверца открылась. Что-то мягкое задело его лицо. Дверца захлопнулась. Щелки больше не было.

Свендсен отбросил подол платья, упавший на лицо, и глубоко вздохнул. В шкафу было душно. Шофер осторожно подполз к замочной скважине и приник к ней губами, втягивая воздух. В комнате все еще слышались шаги, но разговоры стихли. Затем скрипнула дверь комнаты, и донесся громкий голос миссис Корвит:

— Я пойду вниз.

Дверь закрылась, воцарилась мрачная тишина. Минуты еле ползли. Свендсен судорожно втягивал воздух через замочную скважину; дышать становилось все труднее. Наконец, закусив губу, он взялся за ручку двери и замер. Тишина. Свендсен мягко повернул ручку, толкнул дверь и тотчас придержал ее. Опять образовалась щелка. Скрипнула кровать.

Лоб Свендсена покрылся испариной, он затаил дыхание. Вытирая вспотевшие руки о колени, Свендсен ждал звука шагов. Прошла минута. Тихо. Довольно долго он не слышал ни звука, только время от времени шуршал атлас и скрипели пружины. Снизу несколько раз раздавался звонок в парадную дверь. Постепенно звенящая тишина, царившая в доме все утро, наполнилась гулом голосов. Комнаты первого этажа ожили, послышались шаги и приветствия. Но, несмотря на шум и суету внизу, в комнате ничего не изменилось.

Услышав тихий стук в дверь, Свендсен опять напрягся. Затем донесся шорох открываемой двери, и голос миссис Корвит произнес:

— Миссис Шонеман и тетушка Мод пришли навестить тебя.

Два старческих, притворно бодреньких голоса произнесли приветствия, один из них звучал громко и сипло, другой — тихо и нервно.

— Ну, как сегодня наша пациентка? — спросил громкий голос.

Свендсен почувствовал, как бьется жилка на виске. Все нервы были напряжены до предела. Он ждал ответа. В этот миг снаружи прогрохотал большой грузовик, его рев нарастал, потом постепенно затих вдали. Если ответ и прозвучал, шум заглушил его. Свендсен расслабился, насупив брови и покусывая губы.

— Ну вот, судя по голосу, ты уже набираешься сил. Скоро совсем поправишься.

Он услышал, как садятся два грузных человека, один из них явно устроился на кровати. Вздохи, сопение, затем — нарочито бодрый голос человека, мучительно старающегося вести непринужденную беседу.

— Какая неожиданность! Я и не думала, что вы уедете так скоро. У меня на сегодня было намечено две встречи, но, само собой, когда Анна позвонила, я отменила их. Боже, нам будет очень не хватать вас! — Слова повисли в воздухе, как будто говорившая пыталась придумать, что еще сказать.

— Как считает ваш сын, Луиза, скоро ли Киттен поправится? — прозвучал хриплый голос. Его обладательницу явно не интересовало сказанное ранее. — Мне кажется, он не очень-то усердствует.

Мягкий голос, который, как теперь знал Свендсен, принадлежал миссис Шонеман, закрались нотки недоумения.

— Ну, я… Вообще-то я мало понимаю в медицине. — Она поколебалась и неубедительно закончила: — Но я уверена, Фрэнсис знает, что делает.

— А если нет, пусть пригласит того, кто знает.

Молчание. Затем — слабый шорох, как будто кто-то встал и поправил атласное покрывало.

— У нас сейчас напряженная пора, — тихо сказала миссис Корвит. — Такое хозяйство непросто подготовить к переезду. А эта девица Патрисия — теперь, когда она знает, что мы уже не будем ее хозяевами, — стала просто невыносимо грубой!

— Я никогда не была высокого мнения о ней, — сказала миссис Шонеман, с готовностью хватаясь за нейтральную тему. — Она всегда казалась какой-то ненадежной. Вы знаете, что я имею в виду. И я чувствовала, что при виде молодого человека она… — Миссис Шонеман осеклась, и в комнате повисла мертвая тишина. Потом старушку будто прорвало. — Ну, вы понимаете, я хочу сказать, что она слишком интересовалась мужчинами, то есть… — В общем, в этом нет ничего плохого, но… но она была…

— Ты хочешь увидеть Уинифрид, прежде чем мы уедем, дорогая? — тихо спросила миссис Корвит. — Когда я позвонила, она сказала, что придет попрощаться…

Послышался тихий ответ. Шофер не мог разобрать слов и даже толком не понял, что означал этот тон.

После нового короткого молчания голос, принадлежащий тетушке Мод, произнес:

— Уинифрид — это та симпатичная рыжеволосая девушка?

Когда женщина на кровати ничего не ответила, миссис Шонеман сказала:

— Возможно, у нее действительно красивые рыжие волосы, но я считаю, что девочки Корвит — самые хорошенькие в нашем… — На этот раз она умолкла надолго и начала кашлять в платок.

— Эта Хелен Льюисон довольно красива, — сказала Мод уверенным тоном человека, не воспринимающего тонкостей. — И она явно положила глаз на твоего сыночка, Луиза. Доре надо быть начеку.

Миссис Шонеман, похоже, смутилась.

— Ну, я сомневаюсь, что… просто… она же замужем, вы знаете. Конечно, она не кажется особо…

Ее речь оборвал стук в дверь. Послышался скрежет отодвигаемого кресла, и мягкий голос миссис Корвит спросил:

— Кто там?

Тихий ответ. Затем дверь открылась, и миссис Корвит сказала:

— Здравствуйте, миссис Гледхилл.

Женские голоса слились в приветственный гомон.

— Здравствуйте, дорогая. Ну, как ты, Киттен?

Шаги, шорох передвигаемого по ковру кресла.

— Боже мой, — вздохнула пришедшая, — я задыхаюсь.

Тяжелое дыхание, скрип кресла.

— А вы не пробовали делать те упражнения, о которых я вам говорила?

— Ох, дорогая, нет. Если бы у меня была ваша сила воли! Это ж надо, вы никогда не притрагиваетесь…

Свендсен перестал прислушиваться. Снизу опять донесся звонок и чей-то смех. В музыкальном салоне неумелые руки барабанили «Эротику» Грига. Шофер нетерпеливо потянулся, стараясь размять онемевшие мускулы. Его часы показывали три сорок. Скоро надо будет ехать за мистером Корвитом.

Через некоторое время происходящее в комнате опять привлекло его внимание.

— …И ниже талии, — говорила одна из женщин. — Но это было всего пару месяцев, поэтому я не волновалась.

— Они не особенно помогают. Я тоже их принимала, но как только перестала, то сразу же набрала еще больше, чем раньше.

— Молодые люди очень хотят попрощаться с тобой, Киттен. Почему бы тебе не позволить им зайти на минутку?

— Я слышала, что эта Элизабет Арден прекрасно делает массаж, — смущенно произнесла миссис Шонеман. — Правда, я сама не была у нее.

— Ну, что, позвать их, Киттен?

Шуршание атласа, стон пружин.

— Крис тоже здесь, — настойчиво произнесла миссис Гледхилл. Наступила тишина.

Разговор возобновился благодаря миссис Шонеман, которая поспешно спросила:

— А каковы последние сплетни о миссис Моран, Мод? Мы не слышали о ней сто лет.

Мод усмехнулась.

— Я видела ее в прошлую пятницу. Она сунула официанту стодолларовую банкноту и даже не пересчитала сдачу. Я сказала: «Генриетта, неужели ты не сосчитаешь?» И знаете, что она ответила? — Мод прыснула. — Она сказала: «Не глупи, дорогая. Ты уже давно умерла». — Все это рассказывалось театрально и явно сопровождалось богатой мимикой. Слушатели тоже рассмеялись.

— А вы слышали про тот случай, когда я спросила о ее бриллиантах? — спросила миссис Гледхилл. Мод хихикнула, но миссис Шонеман сказала, что не слышала. — Ну так вот, я сказала, что ее браслет…

Свендсен осторожно пошевелился. Его рука нащупала пачку сигарет в кармане. Приоткрыв дверь еще чуть-чуть, он постарался впустить хоть немного воздуха в тесный шкаф. Он едва не начал нетерпеливо притопывать ногой, но вовремя спохватился.

— …Тот человек, который был с ней на обеде у Эстеллы.

— Тот, у которого спина колесом?

Все засмеялись.

— Ну да, он самый. Так вот, вы знаете, кто это? Гробовщик ее второго мужа…

Послышался резкий стук в дверь. Свендсен насторожился. Стук стал громче, и дверь распахнулась. На мгновение воцарилась мертвая тишина, потом прозвучало чье-то растерянное «Ой!». Больше никто не произнес ни слова.

Шофер отодвинул платья и попытался выглянуть в щелку, но увидел только кусок стены.

Затем послышалось тихое:

— Киттен! — Это был Крис. Тихие шаги по ковру. И опять: — Киттен! — Все молчали. Юноша прокашлялся, пытаясь овладеть собой. — Твое… лицо. Я…

Ничего, только звук шагов. Внизу пианист заиграл Прелюдию Баха. Нестройные звуки долетали до верхнего этажа, ползли по коридору и проникали в открытую дверь.

— Я… не думал… — Крис заколебался, ища помощи. Но шуршание атласа на кровати было единственным ответом.

— Я хотел попрощаться. — Его прежде громкий голос упал почти до шепота. Кто-то пошевелился в тишине, скрипнул стул. Одна из женщин кашлянула.

— Для меня это не имеет никакого значения, — сказал, наконец, Крис, как будто по принуждению поддерживая разговор. Он был похож на актера, который готовился к кульминации и вдруг обнаружил, что занавес уже опущен. — Я поеду за тобой в Сиэтл, и мы поженимся. Мы найдем хорошего врача. Ты только скажи, Киттен, скажи хоть слово. Если бы ты разрешила мне поговорить с тобой наедине… — Он старался говорить убедительно, но речь звучала как детский лепет.

Ни звука в ответ.

— Только на одну минуту! Они могут подождать снаружи. Я просто хотел… — Он растерянно умолк. В его голосе не слышалось подлинной страсти.

Послышался скрип отодвигаемого кресла, и голос миссис Корвит холодно произнес:

— Мне кажется, нам всем пора спуститься вниз. Киттен устала.

Хруст кресел и покашливания. Мод, учившая пациентку не быть такой тщеславной, и миссис Шонеман, повторявшая, что все будет хорошо, умолкли. Нестройный хор прощальных приветствий.

Затем опять голос миссис Корвит:

— Так ты идешь, Крис?

Еще одна пауза. Наконец Крис пролепетал:

— Я… Я напишу тебе, Киттен. Мы обязательно увидимся. Я даже и не прощаюсь. — Это звучало по-детски легковесно.

Опять никакого внятного ответа. Снова смущенные «до свидания», и дверь закрылась.

Почти пять минут в комнате не раздавалось никаких звуков.

Сжимавший и разжимавший кулаки Свендсен слышал только удары собственного сердца.

Неожиданно раздался скрип пружин и легкие шаги по ковру. Свендсен мгновенно забился за платья, но шаги удалялись. В замке повернулся ключ.

Опять шаги и скрип кресла, потом звук выдвигаемого ящика. Снова скрежет металла по дереву и какие-то тихие, непонятные звуки.

Шофер провел рукой по лбу и отодвинул платья в сторону. Очень медленно он выпрямился и, оставив свой пиджак на полу, бесшумно приник к дверце. Взявшись за ручку, он мягко толкнул ее и замер. Возня в комнате продолжалась.

Свендсен с величайшей осторожностью выглянул из шкафа.


18 Четверг, 24 февраля, позднее утро | Комната наверху | 20 Позже в тот же день