home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



1

Среда, 9 февраля, вечер

Машина остановилась на пустынном участке дороги перед поворотом. Сидевший за рулем мужчина откинулся на спинку сиденья и потер онемевшие руки.

— Тебе лучше выйти здесь. Вдруг кто-нибудь из домочадцев выглянет в окно.

Сидевший рядом пассажир кивнул безо всякого воодушевления. Перегнувшись через спинку, он взял с заднего сиденья небольшой чемоданчик, распахнул дверцу и ступил на замерзшую землю.

— Уж слишком роскошно для Бронкса, — заметил он. Водитель наблюдал за ним, слегка хмурясь.

— Тебе это не нравится, правда, Джин?

— Что? Бронкс?

— Нет. Эта работа.

Застегивая пальто, пассажир хмуро посмотрел назад, в ту сторону, откуда они приехали. Его лицо слегка посинело от холода. Пожав плечами, он решительно поднял чемоданчик с земли.

— Пока, Март. Буду держать тебя в курсе. — Слегка ссутулившись, он зашагал по дороге.

За спиной раздался шум мотора тронувшейся машины.

— Удачи, Джин! — крикнул водитель, затем машина развернулась и покатила вниз.

Дом стоял прямо за поворотом, на нижней стороне улицы, примерно в трех четвертях мили от станции Ривердейл. Тут был склон, поросший густым кустарником; с одной стороны он уходил вверх, а с другой полого спускался к Гудзону.

Две подъездные аллеи вели от дороги к площадке перед трехэтажным домом. На буром кирпичном фасаде черными заплатками выделялись окна. Крыльцо представляло собой тяжелую серую каменную плиту, две колонны по сторонам поддерживали каменный портик. Еще одна дорожка вела к гаражу на четыре машины, тоже кирпичному, с жилыми комнатами наверху.

Кто-то в доме играл на пианино. Звуки песни «Это случилось в ясную полночь» пронизывали морозную тишину зимнего вечера. Они лились из окна наверху, замирая, дрожали в воздухе, словно пар от дыхания на морозе, и казались здесь совершенно неуместными.

Человек на дороге зябко повел плечами и поставил чемодан. Потирая одной рукой покрасневшее ухо, другой он полез в карман и достал сигареты и спичку. Зубами он вытащил сигарету из пачки и попытался чиркнуть спичкой. Его онемевшие пальцы никак не могли совладать с ней, и наконец он сунул сигареты обратно в карман, вытащив вместо них жевательную резинку. Посмотрев, как порыв ветра уносит обертку через дорогу, он взял чемодан и двинулся к дому.

Изменчивый узор облаков в сером унылом небе отражал свет наклонных фонарей на крыше дома. Перед последним поворотом машина проезжала мимо желтой церкви, но отсюда был виден лишь ее шпиль, так что дом казался совершенно обособленным.

Человек прошел вдоль низкой каменной ограды и телефонного столба с вывеской: «Частная собственность. Вход воспрещен». К столбу была прислонена большая урна. Кроме двух вязов и нескольких кипарисов, на голой земле, покрытой грязными пятнами нерастаявшего снега, не было никакой растительности.

Почти у самого парадного входа мужчина передумал и свернул вправо. Вдоль темных стеклянных дверей шла широкая терраса. Гравий дорожки громко хрустел под башмаками, и мужчина все время поглядывал вверх, как будто ожидая, что его окликнут. Когда он обошел дом, музыка сделалась громче. Но вот в задумчивой тишине эхом зазвучали его шаги, и мелодия оборвалась.

Мужчина постучал в заднюю дверь и стал ждать. Заросшая густым кустарником и деревьями земля позади дома полого уходила вниз. Вдали виднелась лента Гудзона и холмы Джерси, казавшиеся угольно-черными на фоне неба. Время от времени какая-нибудь чайка стремительно пикировала к воде и опять взмывала вверх, грациозно описывая в воздухе круги.

Дверь открылась, и в темном прямоугольнике возникла мужская фигура. В сгущавшихся сумерках пришелец разглядел невысокого худого человека в ливрее дворецкого, смуглого, с острыми чертами лица, впалыми щеками и пухлыми губами. Вертикальная морщина прорезала его лоб над маленькими темными глазами.

— Да? — Голос его звучал сурово.

— Я Свендсен. Новый шофер.

Карие глаза смерили незнакомца взглядом с ног до головы. Они очень внимательно изучили маленький, твердо очерченный рот, жесткие линии скул, бесстрастные серые глаза, темные волосы. Дворецкий посторонился.

— Входите.

Новый шофер снял шляпу и вошел в большую, с низким потолком, кухню. Старомодная, с побеленными стенами, она была гораздо более просторной, но менее удобной, чем современная кухня. В тусклом свете окна пришедший смог разглядеть только огромную белую плиту, древнюю раковину, длинный зеленый деревянный стол и восемь или девять зеленых стульев. Ярко раскрашенные полочки и аккуратные бело-зеленые занавески казались здесь немного не к месту.

Справа была винтовая лестница, терявшаяся во мраке второго этажа; рядом располагалась дверь в буфетную. Напротив нее были крутящиеся двери. Помещение не было широким, но по длине занимало больше половины дома и напоминало коридор. Все это производило неуютное впечатление.

У раковины женщина-мулатка чистила фасоль, сосредоточенно приоткрыв губы. Она подняла голову и с любопытством посмотрела на Свендсена, потом вопросительно перевела взгляд на дворецкого.

— Это шофер, — сказал тот. В его речи и движениях ощущалась некая несгибаемая твердость. Он обернулся к незнакомцу всем телом, не меняя положения головы. — Меня зовут Уэймюллер.

Он ждал от Свендсена какого-то ответа, но его не последовало. Все то же бесстрастное выражение лица, тот же прямой взгляд непроницаемых серых глаз. Дворецкий медленно захлопал ресницами.

— Это кухарка, — добавил он, указав на мулатку.

Женщина кивнула и снова занялась фасолью. Сопровождаемый взглядом Уэймюллера, Свендсен поставил чемодан и бросил пальто и шляпу на стул. Он подошел к плите, протянул руки к пару, идущему от кипящей кастрюли, и, казалось, забыл о присутствующих.

Наконец дворецкий нарушил молчание.

— Миссис Корвит нет дома. — Его голос был хрипловат, как будто в горле першило. — Но мисс Хильда сказала, что хотела бы видеть вас, как только вы появитесь.

На мгновение могло показаться, что шофер или не слышал сказанного, или не собирался отвечать. С мрачным лицом, озаряемым сполохами огня, он продолжал как ни в чем не бывало согревать руки. Красноватые блики оттеняли глубокие морщины, идущие от квадратного подбородка к скулам.

Затем он обернулся, лицо его оставалось спокойным и бесстрастным.

— Я что-то замерз. Она потерпит пару минут? — вежливо осведомился Свендсен, но чувствовалось, что он не сомневается в положительном ответе. Усевшись за стол, он вытянул ноги.

Дворецкий пожал плечами и тоже сел, раскрыв книгу.

— До чего же здесь темно! — заметил он.

Бросив нож, кухарка подошла к выключателю. Яркий свет отнюдь не придал помещению более веселый вид, лишь подчеркнул ее старость. В дальнем торце длинной, похожей на грот комнаты сгустились тени.

Моргая, шофер посмотрел на заглавие книжки, которую читал дворецкий. «Странная ночь в Париже и другие рассказы» Ги де Мопассана. Он с любопытством взглянул на Уэймюллера. Тот даже не шелохнулся.

Минуты шли, тишину нарушали лишь стук поварского ножа да бульканье кастрюли на плите. Свендсен взял морковку из миски на столе и принялся грызть. Через минуту он спросил:

— И как, легко работать у Корвитов?

Дворецкий не поднял глаз, но сразу перестал читать. Его палец рассеянно заскользил по корешку книги. Ответила кухарка.

— Да, вполне. Они очень приятные люди. И здесь было очень весело, прежде чем мисс Киттен…

Дворецкий бросил на нее сердитый взгляд, и она умолкла. Свендсен переводил взор с одного на другую, но ничего не мог понять. Лицо Уэймюллера было совершенно пустым, а кухарка так и застыла с приоткрытыми губами. Несколько секунд она храбро выдерживала взгляд Свендсена, затем опустила глаза.

Последовало еще одно недолгое молчание. Наблюдая за ними из-под опущенных век, Свендсен сломал спичку пополам, расщепил кончик и рассеянно попытался установить ее на краю стола. Ничего не получилось, и он бросил спичку в мусорное ведро.

В тишине резко задребезжал звонок. Обернувшись, Свендсен увидел черный ящичек на стене около буфетной. Лампочка мигала над табличкой с надписью «кабинет».

Поднявшись, дворецкий оправил сюртук и провел рукой по волосам.

— Должно быть, мисс Хильда хочет вас видеть.

Шофер встал без единого слова. В отличие от Уэймюллера, он не стал ни одергивать пиджак, ни приглаживать волосы, а просто вышел из кухни вслед за дворецким. Они миновали темную столовую, обставленную тяжелой, старомодной мебелью и убранную картинами, затем свернули налево, в такую же темную и мрачную комнату с огромным роялем и стульями с жесткими спинками. Потом свернули налево еще раз, сделав круг и дойдя до помещения, расположенного, как и кухня, в глубине дома. Спустившись на ступеньку, они вошли в комнату, похожую на кабинет.

Он был погружен в темноту. Лишь тонкий сноп света проникал сквозь стеклянные двери, выходящие на террасу. Самым примечательным предметом здесь был громоздкий каменный камин, поднимавшийся до потолка. Стены покрывали темные старомодные деревянные панели. По обе стороны от камина стояли диваны с жесткими спинками, обитые желто-коричневой парчой, а перед камином был еще один диван, зеленый. Кресла и конторка у окна казались слишком большими, слишком дорогими и слишком мрачными. И только наметанный глаз смог бы разглядеть, что выцветший ковер на полу стоил десятки тысяч долларов. Комната напоминала музейный зал.

Девушка, облокотившаяся о камин, вертела в руках какую-то безделушку, взятую с каминной полки. Услышав шаги мужчин, она поспешно поставила ее на место и обернулась, резко и испуганно.

— Это Свендсен, мисс, — произнес дворецкий, после чего покосился на каминную полку, повернулся и вышел.

В тусклом свете шофер увидел тоненькую девушку, чуть выше среднего роста, с темными, тщательно причесанными на прямой пробор волосами, уложенными в толстый пучок. Несмотря на ее рост, девушка казалась хрупкой благодаря маленькому личику, маленьким рукам, узким плечам. Она стояла, полуотвернувшись к камину, словно готовая вот-вот убежать.

Было в ее облике что-то тревожное. Во-первых, лицо. Оно могло бы быть хорошеньким, благодаря правильным чертам, большим глазам и пухлым губкам, но вовсе не казалось привлекательным. Девушка была не в меру ярко накрашена — слишком много пудры на бледной коже, слишком много маслянисто-красной помады на маленьких губах, и чересчур много черной туши вокруг серых глаз.

А еще ее одежда. В странном противоречии с макияжем, девушка была одета явно небрежно — в коричневый свитер, клетчатую юбку и коричневые мокасины на босу ногу.

Но было в ней и еще что-то неестественное. Напряженность маленького лица и напряженность в тонком, прямом теле. Это зрелище вызывала едва ли не боль. Ее глаза смотрели настороженно, словно чего-то ждали, и выглядела она так, будто неделю не спала.

— Я мисс Корвит. Моей матери сейчас нет. — Ее приглушенный голос был под стать лицу, усталый и беспокойный. Весь облик девушки излучал тревогу и усталость.

Шофер вежливо ждал, глядя на ямочку между ее ртом и остреньким подбородком. Хотя его руки были опущены, и ему не на что было опереться, он казался удивительно раскрепощенным по контрасту с девушкой, стоящей напротив.

— Вы, должно быть, удивляетесь, что нам понадобился шофер всего на месяц. — Она подождала ответа, но мужчина промолчал. Она схватила себя за запястье и сжала так, что вены вздулись. Он с удивлением наблюдал за ней. Хватка ослабла, но пальцы девушки слегка подергивались. Под его непринужденным взглядом она явно становилась все напряженнее.

— Наш бывший шофер неожиданно уволился. Мы скоро уезжаем из города, и моему отцу придется немало поколесить по Коннектикуту и Нью-Джерси, чтобы закончить здесь все дела. — Она помолчала. — Он не водит машину. — Ее взгляд метнулся к полу, дивану, окнам. Затем, словно осененная внезапной мыслью, она спросила: — Как вы сюда добрались?

— Я шел пешком, мисс.

— О! — Небольшая пауза. — Вы могли бы позвонить со станции. Я бы приехала за вами.

— Прогулка была приятная.

Она резко подняла глаза, словно ожидала увидеть осуждающую мину, но лицо Свендсена было вежливо-бесстрастным. Девушка устало отвела взгляд. Сжимавшая запястье рука скользнула вверх и стиснула локоть. Девушка не замечала любопытных глаз Свендсена, следящих за ее нервными движениями.

Затем она вдруг спросила:

— Почему вы согласились поступить работать всего на месяц?

Шофер не спешил отвечать. Девушка отвела взгляд от занавесок и повернулась. Уголки ее губ приподнялись в тусклой улыбке.

— Так вот почему вы хотели видеть меня, мисс? — вежливо спросил он.

Она едва не разинула рот от удивления.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Ну, — непринужденно пояснил он, — эту нашу беседу. Вам нет никакого смысла рассказывать, почему ваш отец нанял меня. Полагаю, что вы, наверное, вызвали меня, чтобы выяснить, почему я согласился на эту работу. — Говоря, он внимательно смотрел на нее. Девушка стояла, словно скованная болью. — Если вы беспокоитесь за сохранность вашего столового серебра, мисс, то не сомневайтесь, у меня прекрасные рекомендации.

И тут она расслабилась. Шофер видел, как разжалась ее рука, как поникли плечи. Улыбка бесследно исчезла с его лица, глаза прищурились. Он сунул было руки в карманы, но вовремя одернул себя. Он понимал, что девушка беспокоилась вовсе не о серебре.

— В этом я не сомневаюсь. — Тихо, совсем не стараясь поставить его на место, сказала девушка. Она была слишком неуверенна в себе. Чтобы не сучить руками, она сложила их на груди. Затем передумала и сцепила руки за спиной, спрятав их от его проницательного взора. — Так почему вы согласились работать этот месяц? — повторила она.

— Жду, пока семья, на которую я работаю, вернется из Флориды. Они платят мне, но на какое-то время я остался не у дел.

— Понимаю. — Она говорила тихо, но было ясно, что ее подозрение улеглось. Напряженность мало-помалу начала переходить в усталость. Как будто почти забыв о собеседнике, девушка повернулась к камину, и ее глаза остановились на одной из безделушек. Она протянула руку, но тут вспомнила о присутствии Свендсена. Резко отдернув руку, девушка бросила на него быстрый взгляд.

Он смотрел на безделушку. Это был стеклянный котенок, такой, какие встречаются в тирах или на комодах молоденьких продавщиц. В этой угнетающей, дорого обставленной комнате, он был не на своем месте.

— Вы слишком высоки для мундира нашего бывшего шофера. Придется вам пока походить без формы. — Она говорила резко и отрывисто, желая отвлечь его внимание от фигурки на каминной полке. Он посмотрел на девушку. Розовые крашеные ногти впились в мягкую шерсть свитера, когда она стиснула свои плечи.

— Думаю, это все. Да, завтра вы не понадобитесь моему отцу. Он будет ждать вас в девять тридцать утра в пятницу. — Она старалась, чтобы голос звучал ровно. — Вы, конечно, знаете, ваши комнаты над гаражом.

Беседа была окончена.

Мужчина слегка склонил голову и направился к двери. Он был уже на пороге, когда девушка добавила:

— Ключи у Уэймюллера.

Он кивнул.

— Да, мисс, — и пошел дальше.

Девушка смотрела ему вслед тусклым взором. Когда он ушел, ее руки медленно расслабились и напряжение полностью исчезло. Теперь она выглядела просто усталой, слишком измученной, чтобы пошевелиться, и долго стояла, глядя на дверь.

Наконец она глубоко вздохнула и тряхнула головой, прогоняя оцепенение. Взволнованно подойдя к конторке, она хотела было сесть, но передумала и приблизилась к окну, чтобы посмотреть на тоскливый пейзаж — замерзшую землю и голые деревья у гаража.

Через минуту она отвернулась, опустив шторы. В комнате было почти темно. Девушка подошла к камину и взяла маленького голубого котенка. Стекло блеснуло в полутьме, и глаза-бусинки уставились на девушку. Фигурка была около шести дюймов высотой. В ее пустом животике находилась деревянная катушка, прикрепленная двумя кусочками проволоки, продетой в отверстия в фарфоре. На катушку была намотана белая веревочка, концы которой торчали наружу.

Девушка потрогала гладкую блестящую поверхность пальцами, затем взяла концы веревочки в руки и стала тянуть сначала правый, потом левый. Котенок пополз вверх по белой веревке. Бечевка монотонно скручивалась и распрямлялась, котенок ползал взад-вперед.

Девушка не смотрела на игрушку, а устремила отсутствующий взгляд в пространство. Ее маленькое остренькое личико ничего не выражало.


Милдред Дэвис «Комната наверху» | Комната наверху | 2 Позже в тот же день