home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




















ЖИЗНЕОПИСАНИЯ ЛЮДЕЙ И ОСТРОВОВ

Сосредоточившись на описании внутренних процессов, мне не хотелось бы пренебрегать изложением внешних событий.

10 января в зоне видимости появился остров Гоф. Он напоминает большинство островов, которые имеются в этой части Южной Атлантики. Остров является настолько крошечным, что на нем даже не имеется гарнизона. Однако это английская территория, что в данном случае является самым важным. Такими островками, на которых могли бы расположиться военно-морские базы, усеяны все моря и океаны. В спокойные времена они не имеют никакого значения. Однако если принимать во внимание политику англичан, то едва ли можно согласиться с мыслью, что у них хоть когда-то имелись «спокойные времена». И если на театре мировой политики вдруг объявят «большой антракт», то англичане, вне всякого сомнения, начали бы строить комбинации уже за кулисами. Для меня нет сомнения, что со временем остров Вознесения, Тристан-да-Кунья, Гоф будут играть такую же роль, как например, Мальта. Или...

Гоф однозначно является птичьим остров. Наш биолог Барклей потерял покой и сон. Он мечется по палубе, издавая жалобные стоны. Нет, он не болен. Он несколько часов подряд вглядывается в бинокль. Он буквально врос в него. Для Барклея нет большего ужаса и горя, чем пройти мимо заповедного острова, который кишит различной живностью. Он умоляет, чтобы его высадили на берег. Нет, дорогой мой Барклей, ваши мольбы не будут приниматься в расчет, так как мы очень нуждаемся в вас. Он бросает прощальные взгляды на альбатросов, пингвинов, бакланов, черных и белых крачек.

Однако наш биолог очень скоро нашел себе утешение. Как говорится в пословице, лучше синица в руках, чем журавль в небе! На палубу внезапно для всех выпрыгивает летучая рыба. Ее тут же ловят, после чего препарируют. Барклей сияет как начищенный пятак: «Уникальное, просто немыслимое создание!» Он тут же забывает про пингвинов и альбатросов.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

В то время наша жизнь течет относительно размеренно. Если не считать текущей работы метеорологов и замеров дна при помощи эхолота, не происходит ничего! Каждые пять часов мы преодолеваем новый градус южной широты. Теперь можно рассказать, что раньше пережил каждый из участников экспедиции.

«Ну, любезный Брандт, уж коли вы заглянули к нам в гости, то поведайте о своей прошлой жизни!»

«И что же я вам должен рассказать? За рассказами вам лучше сходить к капитану Краулю или к капитану Коттасу, я повидал с ними немало. Однако они капитаны, а я всего лишь простой матрос».

«И до них дойдет очередь. Но ведь наша экспедиция в Антарктиду творится не тремя или четырьмя людьми. Она — результат деятельности всех 82 человек. И каждый из них очень важен, начиная от капитана Ричера и заканчивая юнгой».

«Ну да, если бы не было кока, то нам бы нечего было есть. Итак, в море я впервые вышел в 14 лет. Родом я из Восточной Фрисландии — области, которая традиционно связана с водой. Поначалу я ходил только на маленьких кораблях. Впрочем, два из них утонули... Мы шли с грузом руды из Норвегии... Был густой туман... Я нес вахту с 4 до 8 часов. Мы наскочили на мель... Трюм стал быстро наполняться водой... Капитан сказал, что не имеет смысла спасать это корыто. Мы сели в лодки... и оказались на берегу... А корабль осел на корму и быстро затонул... Пробоины были по обоим бортам. Позже мы потеряли еще один корабль — пароход. Дело было в Балтийском море... Сломалась машина. Поначалу мы пытались откачивать воду... однако она поднималась все выше и выше... Мы должны были покинуть борт. Следовавший за ними пароход тоже потерпел крушение. Это было у Аландских островов. Мы прибыли на маяк. Однако нам пришлось пройти еще несколько миль, прежде чем мы попали в бли-

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

жайший рыбацкий поселок... Затем я десять лет работал на судах “Северогерманского Ллойда”... Это были большие и маленькие корабли. Большие четырехмачтовые суда даже ходили в Восточную Азию. Я был на “Регенсбурге”. Там мы увидели, насколько все было разрушено... Там — это в Шанхае... Дело было в октябре 1938 года... Японцы тогда перед каждым мостом укладывали мешки с песком. А все грузовые суда... превращали в военные корабли... Мы были также в Цингтау... Японцы как люди очень надежные... они очень честные. Мы у них очень дешево покупали товары. Там покупали ящик с добром, которое можно было потом продать в 28 раз дороже... А еще были карандаши... которыми можно было писать ночью... однако когда я начал писать, то внезапно посветлело... У меня есть патент на небольшие перевозки. На этот раз я могу быть штурманом. И мой отец всегда ходил в море. Теперь у нас с братом есть собственная шхуна!»

«А вы женаты?»

«Нет, я не женат. Мы много времени проводим в море, а потому его не остается на семейную жизнь. Однако когда подберу себе жену, то поселюсь поближе к морю, например, на берегу гавани или где-нибудь в подобном месте. Неужели мне когда-то не потребуется идти в море?.. Однажды я был в Мексике... Мы с приятелями решили искупаться, но не знали, что в тех краях очень много акул. Вдруг раздался крик... и мы не досчитались одного человека... Это был матрос второго класса... Однажды нам удалось выловить одну из таких акул. Она была размером больше меня... Чего только не бывало в море».

Меня всегда интересовал вопрос, как на море попадают «сухопутные крысы», например из Силезии или Гарца. Об этом я решил поинтересоваться у корабельного юнги Гел ьмута Дукачова3.

«Как оказался в море? Что нужно для этого сделать?... Мой отец — русский. В 1914 году он попал в немецкий плен и был направлен в Магдебург, а затем на полевые работы в Эйзенберг. Здесь он женился. Сам же я учился на токаря. Причем учился три с половиной года. Но меня всегда влекли к себе приключения. Я направил письма в несколько пароходств с просьбой взять меня юнгой. Было бы идеально, если бы пригодилась полученная мною профессия. В какой-то момент я написал в Бремен, где находился филиал “Северогерманского Ллойда”. Вскоре я получил ответ, что к 1 декабря должен был прибыть в Бремен. Оттуда я направился на “Швабию”. Я очень много читаю. Я читаю все книги, что получается достать, в особенности если в них речь идет про тропики. А еще я увлекаюсь иностранными языками. Мне кажется, что с этим у меня все в порядке. Кроме этого я не боюсь никакой работы. До сих пор у меня не получалось выйти в море. Но для этого надо иметь только волю. Родители никогда не одобряли моих увлечений, по крайней мере мама. Она бы никогда не согласилась, чтобы я стал моряком. Она хочет, чтобы я крепко стоял на ногах. Если бы я остался на берегу, то, наверное, смог бы со своей профессией зарабатывать кучу денег. Однако у меня ощущение, что они не сделали бы меня счастливым. Уже не один человек говорил мне, что я — исключительный тупица, раз отказался от такого заработка. Однако здесь, на корабле, я смогу посмотреть мир, увидеть разных людей и различные страны. И еще — я совершенно не скучаю по Родине. Поначалу я страдал морской болезнью. В районе Бискайского залива меня рвало три часа подряд. Но тогда этого никто не заметил. Сейчас же я нахожу эту качку прекрасной, я даже стал спать лучше. Когда меня приняли на “Швабию”, то в первый момент не поверил своим ушам. Я полагал, что меня примут на какую-нибудь небольшую баржу, которая следует до Англии. Однако я оказался на большом корабле, который совершает длительное путешествие. Это был предел моих мечтаний. Мне всегда хотелось увидеть китов и айсберги. Зоология была одним из моих любимейших школьных предметов. Я хочу собрать что-то вроде музея. Не суть важно, будет ли это змеиная кожа, летучие рыбы или фото каких-нибудь негров. Я захватил с собой календарь, в котором отмечаю все события: появление китов, первые увиденные мною айсберги...»

Кстати, о морской болезни! Некто рассказал мне красивейшую историю, которую мне хотелось бы привести во всех деталях. «Корабельным юнгой ходил я на парусном судне. Мое первое плавание должно было пройти из Бремена в Англию. Утром в восемь часов мы покинули гавань и пошли вниз по течению. Ветер благоприятствовал нам, и, набрав приличную скорость, мы очень быстро оказались в Северном море. Вдруг капитан распорядился поставить паруса. Я вскарабкался на мачту, но как только я оказался наверху, мне стало настоль дурно, что весь мой завтрак извергнулся на палубу. Слегка отдохнувши, я кое-как стал спускаться. Первым делом мне надо было найти метлу и ведро, чтобы отдраить палубу. Чайки же, кружившиеся рядом, были очень рады моему завтраку, от которого успешно избавился мой желудок. Мы находились в море несколько дней, мне стало получше. Тогда я вопросил капитана о том, где мы находимся. Он мне дал ответ, что мы пребываем на Доггер-банке посреди Северного моря. Видел я там множество различных кораблей. Вопросил я еще раз капитана, что они там делают. Он отвечал, что ловят рыбу. Тем временем меня поставили на весла. Капитан пошел в каюту и вернулся с веревкой и удочками, что в деревне у нас называли “кивки”. Я бы немало изумлен тем, как можно было в море таким образом наловить приличное количество скумбрии. Но мне удалось очень быстро наполнить маленькое ведро. Мне казалось, что этого было вполне достаточно.

“Нет, — рек мне шкипер, — лови куда больше. Мы не едим ее обычным образом, но хотим прокоптить”. Это было для меня совершенной новинкой. К вечеру я выудил из моря около 300 рыбин. Нас было четверо на борту. Шкипер, подобно мне происходивший из восточных фризов, сказал мне: “Иди на камбуз, сообрази нам чайку, чтобы попить его с рыбкой”. Так как у меня на родине был известен чай, то я думал, что должен заварить добрый кувшин чая, чтобы попить его с куском сахара. Я направился на камбуз, развел там огонь. После этого пошел наружу, чтобы наполнить котел водой. Я взял ведро, забросил его за борт, поднял, наполнил котел, и поставил на огонь, чтобы потом заварить чай. Я решил приготовить чай, который был моим любимым напитком. Когда остальные потрошили рыбу, мой чай был готов. Я подал голос: изволить откушать чаю! Как всегда, первым прибыл капитан. Я дам ему кружку, и он сделал изрядный глоток. Вдруг у него вылезли глаза на лоб, лицо скривилось в гримасе, и он мне на нижненемецком наречии пробасил: чтоб тебя разорвало. Я посмотрел на него озадаченно и переспросил: чтоб меня разорвало? Я попробовал чай на вкус и понял, что он был соленым. Так я в первый раз обнаружил, что в море не было пресной, а только соленая вода».

Между тем мы вновь продвинулись на несколько градусов к югу, приблизительно к 43° южной широты. Теперь мы действительно находимся на полярном циклонном желобе. С глубиной морского дна почти ничего не происходит. Это не может нас беспокоить, однако мы подразумеваем, что к нам приближаются один за другим несколько циклонов. О них весьма лаконично отзываются наши господа метеорологи: со стороны Исландии приближается циклон... И после этого на пути от острова Вознесения мы обязательно промокнем! Итак, мы находимся в одной из таких циклонных впадин. Атмосферное давление падает до 745 миллиметров. Постоянно идут дожди... К счастью, ветер подгоняет нас, а потому ежедневно мы проходим на 20 морских миль больше.

Регула решил провести с нами дополнительные занятия. Подобно тому, как во время пробного плавания он учил премудростям определения погоды господ из министерств, так и сейчас он делится своими знаниями с нами. Формируется небольшой кружок, в который входят семь или восемь охочих до знаний человек. И пока наш корабль терзается циклоном, все вычисления проводятся на бумаге, кроме этого, мы получаем специальные указания из кабины метеоролога. Будем надеяться, эти занятия пойдут нам на пользу.

Вновь возобновилась практика чтения общих докладов. Гбурек рассказывает о геомагнитных заданиях, поставленных перед ним, а Болле, мастер по катапультированию, рассказывает о конструкции и эффективности корабельной катапульты. Для этого он увешал все стены рисунками, и мы водим по ним пальцами. Он рассказывает нам занимательный факт: при помощи катапульты самолет весом 10 тонн может набрать скорость около 150 километров в час приблизительно за одну минуту.

Сам же я повествую о прошлых экспедициях к Южному полюсу, в частности об Амундсене и Скотте. Эта гонка к Южному полюсу навсегда останется одним из самых трагических событий в деле полярных исследований. Амундсен достиг Южного полюса 14 декабря 1911 года. Раньше на эти территории не ступала нога ни одного человека. Три недели спустя сюда же прибывает группа Скотта, которая находит палатки более удачливого соперника. С тех пор никто более не предпринимал попыток пешком достичь самой южной точки земли. Бёрд, который впервые в 1929 году пролетел над Южным полюсом, предпочел не высаживаться на нем. В настоящее время в живых осталось только два человека, которые могу сказать про себя: я ходил пешком по Южному полюсу. Это два товарища Амундсена — Хельмар Ханнсен и Олаф Бьоланд. Все остальные — Руаль Амундсен, Оскар Вистинг, Сверре Хассель — уже умерли. Как известно, на обратном пути погибла вся группа Скотта: Роберт Скотт, Оутс, Эванс, Уилсон, Боуэрс.

12 января. Становится заметно холоднее. Температура воздуха составляет где-то +6 °С. Пришло время сменить наши тропические наряды на теплые шерстяные вещи. На корабле вновь включили отопление.

Мы приняли решение! Больше так продолжаться не может! Непростительные вольности увеличиваются день ото дня! Хороший тон, некогда господствовавший в «салоне», полностью улетучился. Мы нуждаемся в хорошем полицейском надзирателе, который бы не просто следил за нашими постепенно вырождающимися добродетелями, но и сам был бы весьма достойной личностью. Иногда за столом рассказываются вещи, от которых встают волосы дыбом... однако это нисколько не мешает нам трапезничать. Единогласно выбор падает на Крауля. Впредь он будет являться «председателем кают-компании». Ему поручено следить и оберегать нашу хрупкую мораль. Он будет присматривать за тем, чтобы наши шутки были невинными. Он беззлобно улыбается, когда ему поручено выносить свой приговор. В качестве выражения своего высочайшего возмущения он должен был опускать большой палец вниз.

Увы-увы, нужно сказать, что на практике все происходило совсем иначе! Конечно же, Крауль не упускал случая опустить большой палец, однако в большинстве своем он это делал потому, что провинившийся должен был сделать обильный заказ у стюарда. И тогда каждому приходилось задумываться, сделал ли он к празднику вступления Крауля в новую должность приличный заказ у стюарда! Однако и


предыдущая глава | Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? | ж сам виновник торжества не бездействовал! Он заказывал коньяк — и выпивал его! За наше здоровье! Хоть это могло нас в некоторой мере примирить со сложившимися обст