home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement





Глава 3

РОЖДЕСТВО — НОВЫЙ ГОД

22 декабря мы проходим мыс Рока, врата в Лиссабон. Погода по-прежнему стоит великолепная. Со своим приятелем геофизиком Гбуреком я сижу на верхней палубе, и палящее солнце скользит по нашей коже. Мы с ним знакомы очень давно. Однако ирония судьбы заключается в том, что мы ни разу не встречались в Германии, но несколько раз пересекались на Шпицбергене.

До Рождества остался ровно день! Если на нашем корабле суетливости вдвое меньше, чем на Курфюрстендамм, то это всего лишь значит, что все основные приготовления к празднеству отложены на последние дни. Наш кок не вылезает с камбуза, где от гигантского куска ветчины отрезает бесконечное количество кусочков. При этом он бормочет какие-то слова, которые теряются в его бороде, которая затем после шести недель плавания выросла до огромных размеров. Он шепчет заклинания? Полезные для здоровья? Витаминосодержащие? Ничего подобного! Он ведет счет: 239,240. При достижении числа 246 нарезание ветчины прекращается. Не надо быть гением от математики, чтобы понять, что каждому из 82 участников экспедиции полагается по три кусочка ветчины. Между тем помощники кока (проще говоря, поварята) чистят картофель.

За день до празднества читаем на черной доске объявление, что все музыканты, в особенности которые специализируются на исполнении рождественских песен, приглашаются к третьему офицеру. Офицеру выражают сочувствие, так как из всего рождественского репертуара члены экспедиции знают только лишь «Тихую ночь». Что ж, придется ограничиваться этой песней. Однако большая часть экипажа напрочь лишена слуха. К этому времени плотники уже делают длинные столы и скамейки, а другие готовят единственное украшение для наших стен. Они будут во всю длину украшены полотнищами и корабельными флагами. Особую пикантность стенам придает появившийся на них желтый карантинный флаг.

Руководитель экспедиции выступает в качестве «старейшины». Эта почесть ему нисколько не мешает. В поддень он, излучая радость и несколько стесняясь, говорит нам, что в детстве, несмотря на все строжайшие запреты, всегда подглядывал тайком, что клали в рождественский пакет, конечно же, не открывая его.«... однако мы и сейчас как дети!»

— Ох-ох, — шутит летчик Ширмахер, — мы уже умяли все съестное, сейчас придется спекулировать!

В половине седьмого подают ужин. Часом позже начинается празднование Рождества. Праздник проходит достойно и вместе с тем весело.

После рождественской песни руководитель экспедиции произносит короткую речь—она является всего лишь прелюдией к празднику. После этого следует еще одна песня, а затем происходит раздача подарков. Я совершенно забыл сказать, что каждый из участников экспедиции при входе в праздничное помещение вытягивал некое подобие лотерейного билета, по номеру которого определялось место за столом, а также подарок. Однако на каждом месте стоял по меньшей мере три бутылки пива и пакет с орехами и фруктами.

Распределением подарков занимаются Барклей и Па-ульсен. Они поднимают высоко над головой подарок и называют его номер. Обладатель лотерейного билета с указанным номером произносит: «Здесь!» — и радостно шагает, чтобы получить гостинец.

Среди подарков наличествует то, что обычно дарится хорошим знакомым на Рождество: нож, механические карандаши, пепельницы, гребни, зажигалки, книги нейтрального содержания. Все получившие подарки от души радуются, даже если и не нуждаются в полученной вещи. Праздник стал именно Рождеством, спасибо тем, кто позаботился об этом. Между тем мы выпиваем за здоровье, а на столе возникают горки ореховых скорлупок.

Наши электрики смогли настроить громкоговоритель, а потому близ Канарских островов мы смогли услышать рождественскую речь имперского министра Гесса. К сожалению, в тот день были очень сильные атмосферные помехи, а потому мы не смогли дослушать радиопередачу до конца. Второй офицер «Швабии» Рёбке, кроме всего прочего являвшийся политическим руководителем экипажа корабля, поздравил нас с праздником и пожелал свершений во имя фюрера и рейха.

После этого капитан Ричер решил нас еще раз порадовать рождественской историей, на этот раз сугубо личного содержания. Он навсегда запомнил Рождество, которое праздновал 26 лет назад. Именно тогда произошло то, что ему было суждено. История была связана со снегом и льдом, что словно оказалось его предназначением, то есть намекало на нашу попытку покорить Антарктиду.

История произошла в 1912 году. Тогда Ричер служил на «Герцоге Эрнсте», корабле, который доставил Немецкую Арктическую экспедицию Шрёдера-Штранца на северный берег Шпицбергена. Целая череда злополучных случайностей, отсутствие денег и т.д. привели к тому, что экс-

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

педиция стартовала слишком поздно. Лето очень быстро закончилось, а осень на тех широтах длилась всего лишь несколько дней. Зима наступила буквально в одночасье, столь же стремительно обледенел корабль.

Так как в данной книге я хочу привести лишь рассказ капитана Ричера, то я с содроганием вспоминанию о затертом во льдах корабле, о разделении экспедиции на несколько групп, о Шрёдере-Штранце, который вместе с тремя своими товарищами двинулся навстречу смерти в самую негостеприимную часть Шпицбергена, Северо-Восточную землю, откуда он хотел попасть на Северный полюс. Группа из трех человек, к числу которых также принадлежал капитан Ричер, с сентября по декабрь оставалась в пустующем зимовье охотников на пушного зверя, располагавшемся в бухте. Припасы подходили к концу, заканчивались патроны. В редком случае можно было подстрелить северного оленя или какую-то птицу. У одного из трех, Рюдигера, были страшно обморожены ноги. Второй, Раве, должен был ухаживать за ним. Ну, третий должен был пуститься в тяжелейший путь, чтобы вызвать подмогу. Этим человеком и был Ричер. Он прошел по жуткому холоду от мыса Петерсман до ближайшего поселения Лонгийр более 140 километров. Ричер не знал, как ему это удалось, — он шел день и ночь. Шел без какого либо груза — у него не было ни палатки, ни карты. У него не было ни котла, ни кусочка хлеба. Он только шел и шел, чтобы спасти себя и других людей. Его сопровождала лишь собака Белла. Она была его единственным приятелем в этом марш-броске, его единственным утешением. Иногда они исчезала на сутки, завидев полярную лисицу. Однако собака была слишком слаба, чтобы поймать хоть какую-нибудь дичь. Была полярная ночь, и температура во тьме никогда не поднималась выше 30° мороза. Даже днем в небе светила луна. Лишь по звездам Ричер мог определить, когда наступал полдень, а

когда — полночь. Неподвижной оставалась лишь Полярная звезда. Вокруг нее вращалась Луна, звезды, вся Земля вместе с Ричером. Именно Полярной звезде Ричер был благодарен за то, что он не стал ходить по кругу. Но он шел и шел. Девять дней подряд. Без куска хлеба и какой-либо провизии. Он постоянно шел. Так не может двигаться человек, так может двигаться только машина. Вперед, вперед, вперед...

Вместе с Ричером шла собака Белла. Вперед, вперед, вперед... Иногда ему казалось, что тело отказывалось его слушаться, а само движение вперед было безумием. Ведь даже машины могут сломаться. Однако он поднимался со снега, находил в себе неведомый запас сил, чтобы вновь начать движение. Ему надо идти, надо.. И движение продолжалось. И вновь рядом была Белла. Казалось, она хотела проверить, кто из них двоих был более выносливым. Еще бы немного и Ричер сошел бы с ума. От безумия его отделяла какая-то малость. Однако не было страха! Он не должен был бояться, пока шел дальше и дальше строго на юг, прочь от Полярной звезды, которая должна была ему светить в затылок... Он находился почти на самом Северном полюсе, но двигался на юг, туда, где было тепло... ему казалось, что если он поднажмет, то сможет добраться до тропиков. Постепенно он стал беречь силы, он уже не двигался круглые сутки в одном и том же темпе. Надо было экономить силы! Некоторое время он шел очень медленно. Он едва переставлял ногу, а затем так же медленно делал новый шаг. При этом сердце колотилось в бешеном темпе.

В эти моменты он задавал себе вопрос: «Что ты делаешь, глупое сердце? Я же почти еле двигаюсь, это должно устраивать тебя». И ему казалось, что сердце можно было обмануть, и продолжал идти. А рядом с ним шла Белла. С каждым новым днем сил становилось все меньше и меньше. Он стал делать передышки, пытаясь правильным образом организовать отдых. В некоторых случаях он даже ложился на лед. Ему казалось, что не было большего блаженства на свете, чем просто прилечь и растянуться. Однако он сразу же вскакивал. Нельзя спать — погибнешь от холода! Затем ему пришлось пойти на ухищрения. Он ложился на лед и даже позволял себе заснуть... и все это при тридцатиградусном морозе... Он уже ничего не боялся, он был очень спокойным... Он придумал небольшую уловку. Он клал голову на руку, в которой сжимал небольшой будильник... тик-так, тик-так... Ровно через пятнадцать минут раздавался звонок. Он вспрыгивал. «Давай, Белла, нам надо дальше, дальше!» Сейчас он смеется над своим изобретением: «Надо бы его запатентовать! Удивительная вещь! Прилагается точная инструкция по эксплуатации! Применять во время многодневных марш-бросков по льду при жутчайшем морозе!» Однако этот трюк срабатывал. После нескольких часов ходьбы следовал новый привал. Снова пятнадцать минут отдыха! После этого ему казалось, что удалось отдохнуть, а потому можно было продолжать путь, в котором его сопровождала неизменная Белла.

Наконец-то он достиг мыса Тордсен! Следует ледяной фьорд, а там на другой стороне находится долгожданный поселок. Однако ширина фьорда составляет 25 километров, в его центре виднеется незамерзшая вода. Пришлось ждать, пока вода не схватится льдом. После этого Ричер возвращается в наш праздничный сочельник. Сейчас нет никакого недостатка в пище и провианте. На столе находится рождественский пирог, стоят кружки с кофе, в тарелках лежит большое количество жаркого. И вновь Ричер вернулся к своему ужасающему путешествию.

У фьорда он смог дождаться подходящего ветра, и вода схватилась льдом... он вновь пошел на юг. Однако лед был слишком тонким, а потому приходилось прыгать с льдины на льдину. В какой-то момент он сорвался в воду. Ричер смог выбраться, но был промокшим до нитки. Буквально в считаные секунды обледенела вся одежда. В лед превратилось все: одежда, сапоги, перчатки. Если раньше движение доставляло ему радость, то теперь превратилось в сущую муку. Любая секунда промедления или спокойствия рисковала обратиться смертью от переохлаждения. Теперь ему стало страшно. Подгоняемый безумным ужасом, он бежал, шел, спотыкался, падал, полз на коленах... и в итоге все-таки достиг поселка. Это произошло 27 декабря. К людям смогла выбраться даже Белла.

Обморожения были очень серьезными, он потерял несколько пальцев ног, которые пришлось ампутировать. Очнувшись, Ричер направил в путь спасательную экспедицию. Ее сопровождала Белла, которая, к великому его сожалению, погибла на обратной дороге. За исключением группы, которую возглавлял Шрёдер-Штранц, на Северо-Восточной земле Шпицбергена удалось спасти всех участников злосчастного путешествия. Удалось даже вырвать у льдов корабль, который капитан Ричер следующим летом в хорошем состоянии привел обратно в Германию.

Долгое время считалось, что Шрёдер- Штранц пропал без вести. Однако в 1937 году в бухте Довен Северо-Восточной земли Шпицбергена был обнаружен его палаточный лагерь. «Для меня это была очень странная встреча, так как именно мне было поручено прошлым летом отправить останки Шрёдера-Штранца со Шпицбергена в Германию».

Я привел некоторые эпизоды из рождественского обращения капитана Ричера настолько подробно, так как этот рассказ оказался в центре нашего вечера. Он был весьма поучительным и полезным, поскольку каждый из участников экспедиции должен был знать, что руководитель нашей экспедиции не был новичком в мире льдов и снега, что он не понаслышке знал об опасностях, которые ему пришлось самому пережить.

Однако наш рождественский сочельник не должен был омрачаться слишком тяжелыми воспоминаниями, и мы были готовы с радостью выслушать несколько забавных историй. В этом деле незаменимым был капитан Крауль. Впрочем, это не должны были быть простые и незатейливые анекдоты — обстановка обязывала именно к рождественским историям. Тем не менее из тридцати рождественских праздников Крауль встречал в кругу семьи только три, что как нельзя лучше подходило для нашей ситуации. Он описал нам свое поистине «рождественское» бегство с чадами и домочадцами из Владивостока, через всю Сибирь, затем в Москву, а оттуда в Гамбург. Причем сделал это настолько смешно и весело, что мы чуть не плакали от хохота. Затем последовала прекрасная история о непоколебимом норвежце, не выпускавшем изо рта свою курительную трубку, который любил говаривать: «В Америке мы делаем это так-то и так-то». Позже эта ироничная фраза вошла в наш оборот.

Теперь настало время еще одной рождественской песни. Именно в это время гасятся огни на рождественских елках, а комнаты погружаются в уютный полумрак. По мере того как приближается Рождество, дети забираются под лавку, чтобы заглянуть в пакеты с подарками. Рождество — это праздник д ля детей! Детей маленьких и больших!

В зоне видимости находится Лас-Пальмас. Мы идем мимо него на протяжении двенадцати морских миль. Течение и ветер ускоряют наше движение. Несмотря на праздник, наши метеорологи усердно работают. В этот день Ланге даже запустил два баллона.

После обеда второго дня праздника мы замечаем африканское побережье. Светлая черта на горизонте оказывается Черным континентом! Мы берем курс на мыс Бланко.

В моем рождественском пакете я обнаруживаю несколько маленьких пингвинов. Я приклеиваю их при помощи «Пеликаноля» (почему бы в данной ситуации клей не назвать «Пингвинолем»?) к своему подлокотнику. Хочу сразу же предупредить, что эти крошечные птички долгое время в Антарктиде были единственными пингвинами, которые попались нам на глаза. Но об этом позже!

Появился лунный месяц. Он выглядит совершенно иначе, чем у нас. Он не стоит, направив рожки в сторону, а лежит, обратив их вверх. Очень странная эта вещь — астрономия! Даже Большая Медведица и Полярная звезда находятся где-то в стороне горизонта.

Мы встречаем большие пассажирские лайнеры, которые следуют в Кейптаун и обратно. Их борта сияют тысячами огней.

Когда-то, оказавшись на Сицилии, я купил себе огромную соломенную шляпу, поля которой отбрасывали едва ли не метровую тень. Теперь мне пришлось ее надеть, так как врач предостерегает от палящего тропического солнца.

Мы проходим Зеленый мыс! Мы плыли очень близко к африканскому побережью. Если бы на мысе росли пальмы, то мы, наверное, смогли бы пересчитать все их листья. Однако местность выглядит совсем безжизненной.

Регула приглашает меня полюбоваться на «чудеса тропической ночи». Мы сидим перед его метеорологической будкой и небольшими глотками пьем джин. Его нечем разбавить, так как к этому времени у нас закончилась вся содовая. Наш коллега Ланге познакомился с «чудесами тропической ночи» много раньше, нежели все остальные, а потому изначально отказался от разбавления алкоголя содовой. В приступе доброты он отдает нам свою часть рождественского пирога. Назавтра после полудня он спохватится, но будет уже поздно — от него останутся только крошки. Регула заводит патефон. К числу «чудес тропической ночи» добавляются оригинальные гавайские песни. Крауль полагает, что к ним надо причислить еще и пингвинов. От них он знает почти все, так как наблюдал за ними несколько лет. Он почти научился с ними общаться.

30 декабря стоит ужасная жара — 30 °С. И это при условии почти стопроцентной относительной влажности. А это значит, что в моей каюте размером 3,5 на 2,5 метра в воздухе находится около двух литров воды. Кажется, что влагу при помощи ножа можно нарезать кусочками. Нет даже никакого признака сквозняка. Ветер можно обнаружить только на корме.

Поскольку самой опасной и заразной болезнью является безделье, то на корабле организуют лекционные вечера. Во-первых, это обеспечивает работой хотя бы одного человека. Во-вторых, во время лекций все чему-то учатся. В-третьих, и это является, наверное, самым важным, эти вечера становятся общей идеей, способной сплотить всех 82 участников экспедиции. А для руководителя экспедиции является отнюдь не плевым делом объединить несколько десятков людей. Нашим заданием в Антарктике является изучение огромного ледника, напоминающего шляпу-цилиндр. Все 82 человека должна помогать в решении этой задачи. Каждый по отдельности должен делать все возможное на специально выделенном ему участке работ. Однако согласованность действий всех участников экспедиции приведет к предполагаемому результату. На первый взгляд все кажется очень простым!

Первым свой доклад прочитал наш врач Йозеф Блудау. Многие из нас впервые оказались в тропиках, а подавляющее большинство в первый раз увидят вечные льды. Во время нашей экспедиции телу придется перестраиваться не раз. Нам надо избежать не только солнечного удара, но и обморожения.

После медицинского доклада само собой напрашивается сообщение на биологическую тему. В итоге Барклей рассказывает нам о больших и малых животных. Его доклад называется очень пафосно: «От планктона к синему киту».


Глава 2 ОТПЛЫТИЕ | Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? | cледующая глава