home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement




Глава 14 КЕЙПТАУН

Сегодня ночью пришлось вновь перевести часы на 80 минут вперед. Поскольку я хочу встать в 5 часов утра, чтобы увидеть наш заход в Кейптаун, то ночь становится чудовищно короткой. Приходится раньше начинать вечер. Повсюду царит торжественное настроение. Стол для пинг-понга превращен в гигантскую гладильную доску, на которой бесчисленные брюки обретают острые как бритва стрелки.

Дзинь... дзинь! Это звонит будильник. Пять часов утра... О горе мне, горе! Когда я выхожу на палубу, то на ней, за исключением вахтенных и заспанного кока, никого нет.

И где же Кейптаун? Он еще не появился. Поначалу виден только туман и ничего другого. Солнце с трудом поднимается в небо по своему крутому маршруту. Оно восходит почти вертикально. Оно появляется буквально из ниоткуда! Внезапно становится тепло, а туман рассеивается. Что там виднеется в синих небесах? Повернувшись направо, я вижу горные вершины... Африка!

На протяжении нескольких месяцев мы видели только воду и лед. Безумное количество льда и бесконечно огромное количество воды! Если мы видели горы, то они опять же были покрыты льдом. И лишь крутые утесы были выметены сильными ветрами до самих скал. Но сейчас я вижу классические горы — с заросшими зелеными склонами. Как долго мы не видели ни одного дерева!

Вскоре солнце окончательно взошло. Я вынужден скинуть кожаную куртку, которую носил прохладной ночью. Она мне нравится из-за множества карманов. Различные фотографические принадлежности приходится нести в руках. Я иду в штурманскую рубку.

С каждой минутой мне удается увидеть все больше и больше нового. Чтобы сделать фотографию, мне постоянно приходится прибегать к услугам экспонометра, так как освещенность постоянно увеличивается.

Точно перед нами находятся Столовые горы! Их верхушку словно ножом срезало! Над городом еще витает утренний туман. Но из него уже доносятся характерные городские звуки. Мимо нас снуют лодки. А вот подходит моторная лодка. Пристает. Лоцман.

«Швабия» потихонечку просыпается. Повсюду мелькают довольные лица, все радуются первому за многие месяцы вступлению на твердую землю. Среди нас ведь были и те, кто с момента отплытия из Гамбурга вообще ни разу не покидал борт корабля. Белоснежные воротнички и пестрые галстуки! Мы выглядим непривычно благородно и даже аристократично.

«Так, ребятишки, берем с собой шляпы, а иначе рискуем заработать солнечный удар», — предостерегает Блудау.

Чудесно! К шляпам еще бы и перчатки, и наша элегантность не знала бы пределов.

Корабельное командование еще накануне связалось через консульство с начальством порта. Лоцман выводит наш корабль на место, которое специально зарезервировано для нас на пирсе. Обычно здесь причаливают пароходы компании «Гамбург-Америка-Лайн». Рядом с нами стоит корабль «Претория». С 18 тысячами тонн водоизмещения он выглядит весьма представительно.

К нам на борт прибывают врач и таможенники. Наши самолеты тут же стали сенсацией. Для приветствия появились господа из немецкого дипломатического представительства. На нас толпой набросились газетчики. Они засыпают нас вопросами и постоянно щелкают фотокамерами. Чтобы избежать различных недоразумений, мы раздаем заранее отпечатанный на машинке пресс-релиз, в котором объясняется цель нашего путешествия. Как оказалось, на следующий день большинство местных газет предпочло дословно перепечатать именно этот текст. Второй сенсацией стали наши пингвины. Совершенно уморительно выглядела сценка, когда обитателей самого холодного континента окружила группа совершенно черных негритят. Но на самих пингвинов это представление не произвело никакого впечатления.

Мы решаем побродить по городу. Я раньше никогда не был в Африке, а потому здесь все для меня представляет огромный интерес. Впрочем, для географа это, наверное, недостаток.

Улицы живут своей пестрой для глаза и уха жизнью. Погода стоит очень жаркая, хотя, если судить по календарю, то сейчас должен быть прохладный осенний день. Афиши на тумбах написаны в основном на двух языках: на английском и на бурском. Буры и англичане! Уже одно это сочетание заставляет нас поближе познакомить читателя с историей Кейптауна.

Мыс на южной оконечности Африки, от которого, собственно, и произошло название Кейптаун, как известно, был открыт в 1497 году Васко да Гама, когда тот пытался

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Немецкая Антарктическая экспедиция в парадной униформе

морским путем достигнуть Индии. С тех пор через эти края прошли многие торговые связи. В 1648 году корабль «Гарлем», принадлежавший Голландской Ост-Индской торговой компании, в бухте столкнулся с утесами. Команде корабля удалось спастись. Матросы после кораблекрушения около года жили на мысе, пока не были забраны идущим обратно в Голландию торговым кораблем. На мысе, который нарекли мысом Доброй Надежды, были созданы продовольственные склады, построены бараки для 80 человек. Моряки выращивали овощи и вели меновую торговлю с туземцами. Со временем здесь возникла небольшая колония, которая преимущественно состояла из голландцев, немцев и нескольких гугенотов.

После отмены Нантского эдикта многие из гугенотов скрылись в Нидерландах, откуда они могли переселиться в новую колонию. Голландцы были весьма заинтересованы в том, чтобы иметь на морском пути в Индию собственный перевалочный пункт. Именно здесь можно было пополнять запасы свежих овощей, при помощи которых можно было бороться с наводившей на моряков ужас цингой. Колония росла и расширялась. Однако в ней не хватало рабочих рук. В итоге в ней оказалось распространено рабовладение. Со временем изменилась ситуация и в мировом судоходстве. К концу XVIII века голландцы оказались вытесненными французами и англичанами. Голландцы утратили свое доминирующее положение. Уоррен Гастингс захватил Индию для Англии. После этого Нидерланды фактически не вели торговлю с Азией и Индией. Со временем утратила свое значение и Голландская Ост-Индская торговая компания. Желая опередить англичан, чей адмирал Джонстон уже появился в этих краях, в 1781 году французский адмирал де Сюффрен захватил мыс Доброй Надежды. Через несколько лет они были выбиты оттуда. Голландцы не очень ладили с французами. И когда в 1793 году началась открытая война между Англией и Францией, то они заключили тайный пакт с англичанами. Как говорится, рука руку моет. Итак, англичане вновь стали «охранять» голландцев, живших на мысе. Однако на всякий случай в 1795 году они оккупировали мыс Доброй Надежды.

Так, между прочим, они нанесли большой урон не только своим союзникам, но и собственным силам. Однако в данной ситуации Франция более не могла блокировать путь в Индию. А кроме этого, находясь на мысе, англичане могли обеспечивать безопасность собственных торговых путей. То, что со временем отношения между голландцами и французами наладились, англичан нисколько не смущало. Они предпочли остаться на мысе, откуда не ушли и по сегодняшний день.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Управление мысом должно было быть, по существу, лишь «патерналистским», однако Англия очень сильно злоупотребила своей властью. Так, например, здесь важные административные посты могли занимать только англичане. Содержание двенадцати высших английских чиновников поглощало фактически весь валовой продукт, произведенный в колонии. Кроме этого на остров без всякой пошлины доставляли товары из Англии. В 1814 году произошла официальная переуступка мыса на колонии Англии. Якобы за это Англия была готова заплатить 3 миллиона фунтов. На самом деле это было возвращение русских военных долгов, которые получила Голландия, чтобы строить крепостные сооружения, направленные против Франции. Во время дальнейших переговоров Англия смогла прибрать к рукам острова Цейлон, Маврикий, Мальту и колонию на мысе Доброй Надежды.

Проживавшие на мысе голландцы очень быстро ощутили на себе «благоприятное» воздействие англичан. Уже два года спустя англичане повесили шесть буров за «убийство в Шлахтерснеке», которое трактовалось как подготовка мятежа против Англии. Но на самом деле буры всего лишь защищались от грабительских набегов туземцев.

Для привлечения на свою сторону небольших негритянских племен англичане применяли проверенное средство — миссии по обращению язычников в христианство. Благодаря миссионерам был сделал блестящий шахматный ход—отмена рабства. Внешне это был действительно очень благородный ход. Что за чудесные и благородные англичане, истинные человеколюбцы, которые от чистого сердца возвращали свободу мелким и затравленным негритянским племенам!

Подобного рода сентиментальная пропаганда и слезливые сказки в духе «хижины дядюшки Тома» не совсем соответствовали действительности!

Английские корабли привозили рабов на мыс в течение всего XVIII века. Их продавали фермерам за немалые деньги. Буры хорошо обращались с рабами, так как чересчур ценили их работоспособность. При том что белое население колонии составляло 27 тысяч человек, в ней имелось приблизительно 30 тысяч рабов. Однако когда Англия перестала нуждаться в дешевой рабочей силе, то ее органы власти решили избавиться от рабов. Денежные компенсации за их освобождение были до смеха ничтожными. Поскольку уплата этих денег была возможна только в Лондоне, где они предоставлялись в виде 3,5 %-ной ссуды, то стали процветать многочисленные маклеры и перекупщики. Самим фермерам из этих денег почти ничего не доставалось. Среди буров, которые чувствовали себя обманутыми, нарастало недовольство англичанами. Фермеры продавали свои земли англичанам за бесценок, после чего предпочли эмигрировать. Эта эмиграция получила название «Великого обоза». Более 10 тысяч буров потянулись на север, в Наталь, Трансвааль и креке Оранжевой. Эти методы были типичным для английской политики. Во-первых, Англия избавлялась от нежелательных буров. Во-вторых, это обеспечивало англичанам благоустроенные фермы.

Как бы совсем между прочим, упомянем еще один исторический факт. Отмена рабства в Капской колонии, закрепление в законах 9-часового рабочего дня произошло ровно за 15 лет до того, как был принят закон, который ограничивал продолжительность рабочего дня женщин в английской метрополии 10 часами. Как видим, Англия больше заботилась о колониальных неграх, нежели о собственных английских женщинах!

«Великий обоз» растянулся на несколько лет. Имена семейств, которые первыми решились переселиться на новые земли, навсегда вписаны в историю Южной Африки: ван Ренсбург (немецкие предки), Либнеберг (немец), Пауль Крюгер (немец). Позднее его прозвали «дядюшкой Крюгером». После ожесточенной борьбы с туземцами переселенцы обосновались в Натале, где основали одноименную республику.

Поначалу она нисколько не мешала Англии. Но потом выяснилось, что земли новой республики были богаты ископаемыми. Здесь можно было кроме всего прочего добывать уголь и свинец. Англия опять «для защиты туземцев» аннексировала Наталь. Опять как бы между прочим упомянем, что Наталь был одной из лучших бухт на южноафриканском побережье.

Поскольку местные негры не могли обеспечить даже отчасти необходимое для Англии количество рабочих рук, то в 1860 году англичане стали завозить сюда индийцев, непритязательность которых позволяла значительно сократить зарплаты неграм.

Поначалу Англия обещала полное невмешательство в дела территории «по ту сторону Вааля», то есть в Трансваале. Однако когда в 1867 году в реке Оранжевая нашли первые алмазы, то клятвенные заверения, которые давали Блумфонтейн и Сандвив, оказались нарушенными. В1877 году Трансвааль просто-напросто захватили. И опять поводом для этого послужило «бедственное положение туземцев». Проблемы с туземцами действительно существовали, если учесть, что, например, английский генерал Каннингем в 70-е годы продал местным неграм около 400 тысяч винтовок. Кроме этого в 1870 году на реку Оранжевую прибыло около 10 тысяч «охотников за алмазами», которые едва ли заботились о сохранении спокойствия и порядка.

В 1879 году вспыхнула зулусская война, самая омерзительная резня в английской колониальной истории.

Англия не стеснялась никаких средств, чтобы завладеть всеми алмазными копями близ Кимберли, а затем всеми золотыми приисками у Йоханнесбурга. Она постоянно аннексировала территории соседних стран, увеличивая свои владения. С этой целью она натравливала туземцев на буров, чернокожих на белых, сталкивала между собой негритянские племена, мешала объединению двух бурских республик, развязала бурскую войну, чтобы тем самым устранить последнего противника.

В 1880 году Сесиль Родс, которому Англия поставила гигантский монумент близ Кейптауна, основал «Общество по добыче алмазов». На протяжении десяти лет ему приходилось испытывать мощнейшую конкуренцию, но постепенно он устранил ее. Он смог получить монополию на добычу алмазов. В1885 году обществом были захвачены земли бечуанов. С экономической точки зрения они остаются бесполезными даже до настоящего дня. Однако Родс нуждался в беспрепятственной работе железнодорожной линии Каир — Кейптаун. Шахты по добыче золота к югу от Замбези за бесценок скупались подставными лицами у дружественного по отношению к бурам Лобенгулы — верховного вождя туземного племени.

Война против бурской республики Трансвааль была вновь затеяна в 1879 году. Она была окончена после того, как в 1881 году в битве у Маюба-Хилл были разгромлены части англичан. После этого с Преторией был заключен мирный договор, и отношения между сторонами, казалось бы, стали налаживаться. Но как бы не так! Когда пять лет спустя в Витаветере (ныне Йоханнесбург) были обнаружен богатые залежи золота, то это стало поводом для еще одного проявления алчности. В 1894 году англичане спровоцировали в Трансваале мятеж, после чего послали войска и полицию для его подавления.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Настоящая бурская война началась в 1899 году. Она продолжалась три года. Бурам приходилось противостоять 250-тысячному экспедиционному корпусу англичан. В этой войне, напоминавшей партизанскую, менее многочисленные буры могли ловко использовать свои стрелковые навыки и хорошее знание местности. В борьбе за свою свободу погибли пять тысяч буров. А 26 тысяч бурских женщин, девушек и детей умерли от голода в британских концентрационных лагерях.

Восемь лет спустя после окончания бурской войны исполнилась мечта Родса: на территории Южной Африки был сформирован единый союз. Некоторые из лидеров буров — Смуте, Бота, Малая — перешли на английскую сторону. Вначале они еще пытались настаивать на равных с англичанами правах, но с годами буры оказались в притесненном положении, а ставка была сделана на англичан. После мировой войны в Капскую колонию заметно усилилась еврейская эмиграция. Якобы (согласно Кирхнеру) в настоящее время в Южной Африке проживает более 250 тысячи евреев (что составляет приблизительно 10 % от белого населения). Большинство из них проживает в Йоханнесбурге. На борту «Претории», которая пришвартована рядом с нами на пирсе Кейптауна, находится около 250 евреев, которые намереваются сойти на сушу в разных местах.

Впрочем, еврейский вопрос нисколько не беспокоит нас в настоящий момент. Нас более занимают негры, которых мы видим впервые в жизни — они перебегают перед нами дорогу. Они пестрой стайкой мелькают перед нами. Их лица словно до блеска начищены ваксой, что смотрится едва ли не экзотичнее ярких платков, шалей и галстуков. Негры носят костюмы, скорее всего шелковые, которые на первый взгляд напоминают пижамы. Они светлые

в полоску, что очень выгодно подчеркивает фигуры их чернокожих обладателей. Правда, англичане одеваются значительно скромнее, чем негры, но то, что они называют здесь «культурой» в одежде, конечно же, ужасно. Повсюду имеются магазинчики, торгующие кичем, но здесь можно приобрести несколько забавных безделушек: вазы, раскрашенные под «мрамор», настольные лампы в виде полуобнаженной девицы, которая держит в руках светильник, а левая ножка игриво опущена в пепельницу. Кроме этого есть часы, пачки сигарет, спички. Можно купить несколько граммофонных пластинок. По возможности покупаем все зараз. Культура рифленого железа — кич!

Напряженные отношения между англичанами и бурами обнаруживаются почти на каждом шагу. Для нас это связано с одним забавным происшествием. Большинство из участников экспедиции все еще носят полярные бороды, так как не хотят с ними расставаться до самой Германии. Мы невольно демонстрируем свои симпатии к бурам. Произошло это так.

Некоторое время назад происходило празднование пятидесятилетия со времени «Великого обоза». Право принимать участие в этом празднике имели только буры, чьи предки действительно передвигались в обозе. Поскольку переселенцы прошлого имели окладистые бороды, то их потомки решили загодя отрастить такие же. Они хотели показать всему миру, что принадлежат к группе избранных буров. Таким образом, наши полярные бороды воспринимались как знак симпатии к бурам.

Но не стоит полагать, что среди буров процветала гипертрофированная любовь к Германии. Такого никогда не было. Но они знают о нас, равно как и то, что мы считаем Англию противником. И именно общий противник в некоторой степени связывает нас.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Но, несмотря на всю эту дружбу и вражду, неизменными и постоянными остаются Столовые горы — символ самых южных территорий Африки. Настоящий столп континента. Если положить руку на сердце, то я уже начинаю тосковать по северным землям. Они мне гораздо ближе, чем этот кусок земли с его борьбой за алмазы, золотом, с его львами, зебрами и иссиня-черными неграми.

Бесподобен вид на Кейптаун со стороны Столовых гор. Восхитительна поездка по сафари-парку, на территории которого свободно прогуливаются жирафы и резвятся зебры. Отдельно надо отметить, что одна из зебр встала у решетки таким образом, что тень от прутьев точно совпала с ее темными полосками. Умнейшее животное!

А цветы! Никогда не знал, что может иметься такое изобилие цветов. Такое ощущение, что художник-оформитель нарезал их из цветной бумаги.

Вечером мы оказываемся в кафе «Монико». У стен бесшумно, как статуи, стоят индийские официанты. Они буквально по глазам гостей угадывают их желания, после чего столь же бесшумно исчезают. Проходит буквально несколько минут, и на столе появляются самые великолепные блюда. Они, наверное, колдуны. Играет музыка. В кафе есть небольшой оркестр, однако музыканты играют несколько громче и экспрессивнее, нежели требуется в этой ситуации. Отдельной похвалы заслуживает альтист, но его игра, наверное, является слишком изысканной для Кейптауна. Его жители предпочитают культурные развлечения попроще.

Наши парни развлекаются, как могут. Одни с солидным видом прогуливаются по улицам, другие пребывают на почтамте, где пишут письма, третьи выпивают в кафе. В этой обстановке трудится только Гбурек, который сравнивает свою аппаратуру с той, что имеется в местной обсерватории. Одновременно с этим он сравнивает данные замеров

на Южном полюсе с данными, что получены уже на населенной земле.

Мы находимся в Кейптауне два дня. 7 марта около 17 часов дня раздается трехкратный гудок корабля, и мы продолжаем своей плавание. На берегу канала Кваи происходит несколько трогательных сцен прощания... Если бы все это снимать, то получился бы неплохой документальный фильм!

Отходя из Кейптауна, мы не без радости отмечаем, что все люди и пингвины пребывают в целости и сохранности. Никто из членов экипажа не опоздал на борт, не забрел на чужой корабль. Никого даже не пришлось вызволять из полицейского участка. Все прошло очень успешно, а потому руководство экспедиции может облегченно вздохнуть. Даже наши пингвины чувствуют себя хорошо, несмотря на то, что каждый проходивший мимо негр норовил их погладить. Мы боялись, что их защекочут до смерти.

И самое важное! Мы взяли на борт несколько центнеров рыбы! Теперь пингвины могут жить как у Бога за пазухой. Удивительно, сколько рыбы может поместиться в желудке отощавшего пингвина. По их мордахам можно судить о том, что они пребывают на седьмом небе. Вне всякого сомнения, они чувствуют себя значительно лучше, чем раньше. Они уже не стоят безвольными столбиками.

В глубине души мы все рады, что у нас под ногами вновь оказалась палуба «Швабии». Кроме этого у нас всех болят ноги. Мы непривычно много ходили и даже бегали, а потому сейчас у нас стонут мышцы.

Итак, вновь начинается старый добрый корабельный распорядок дня! Завтрак в половине девятого, обед — в двенадцать и т.д.

Мы, ученые, вновь начинаем делать замеры глубины моря. На этот раз к этой деятельности подпущены только

iDk

'ф' АНДРЕЙ ВАСИЛЬЧЕНКО научные кадры. Нам и так слишком долго помогали летчики. Впрочем, внезапно возникший кадровый дефицит приходится ликвидировать за счет помощи капитана Риче-ра, Блудау и Гризара. Гбурек на время отстранен от работ. Бедняга внезапно подхватил грипп, а потому ему прописан постельный режим. Как результат, на время прекращаются наши театральные и музыкальные вечера. Поначалу мы не решаемся устраивать их без нашей души общества. Нам слушком поздно приходит в голову мысль, что можно было бы устроить концерт «под окнами» больного, чтобы тем самым его поддержать. Но, как говорится, умная мысля приходит опосля! Дорогой Гбурек, придется подождать до следующего раза!

Мы идем через всю Южную Атлантику, взяв курс на Пернамбуко, один из восточных штатов Бразилии. Делая этот крюк, мы на несколько дней задержимся в пути, но мы уже все в предвкушении Бразилии. Почему бы нам не сделать одни крошечный заход в Южную Америку! Кроме этого наша «вольность» имеет научное обоснование — мы должны сделать промеры глубины дна в ранее не исследованных районах Южной Атлантики. Между Кейптауном и Бразилией имеется несколько пароходных маршрутов. Таким образом, мы можем чудесным образом дополнить глубинный разрез Южной Атлантики по нулевому меридиану и четырнадцать поперечных глубинных срезов, которые были сделаны в 1925—1927 годах «Метеором», исследованиями глубины, которые будут совершаться по диагонали. Кроме этого Регула жаждет проводить каждый день двухчасовые наблюдения за скоростью ветра над уровнем моря. В это время наш корабль должен останавливаться. Он даже придумал интересный, и, самое главное, работающий прибор, при помощи которого можно было бы проводить данные замеры. Он приделал

*>%

г.

к спасательному кругу крестовину, к которой крепился ветромер. Специальный электрический счетчик считал совершенные обороты вертушки, а после извлечения из воды соответствующие подсчеты делались уже на борту корабля. Ответственным за этот прибор назначается Гокель. Полученные результаты кажутся нам весьма интересными, так как ранее мы могли замерять скорость ветра на уровне палубы, мачты или на высоте при помощи летающего баллона.

Я использую представившуюся возможность, чтобы снимать волны. Две соединенные друг с другом кинокамеры могут дать стереоскопическое изображение корабля. Прибор, сконструированный Регулой, может также служить для определения высоты волн.

Ту-ту-ту... Ту.. .ту... ту... тууу. .ту... Звучит морзянка. Если переводить на немецкий язык, то это означает: не пролетали ли ваши самолеты два дня после прибытия «Швабии» в

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

А

W АНДРЕЙ ВАСИЛЬЧЕНКО

Кейптаун? Не нагнали вы по легкомыслию при помощи их ужас и страх на местное население? Вражеская авиация над Кейптауном! Что бы это значило? Германия намеревается аннексировать Южную Африку? Впрочем, нам однозначно сообщают о немецких самолетах. Рано утром одна пожилая женщина в 3 часа 27 минут была поднята из кровати шумом моторов. Она выбежала на улицу и увидела, хотя и не очень ясно, одну или две крылатые машины, которые, конечно же, могли быть только немецкими самолетами.

Может быть, я и не совсем дословно передал суть этого короткого злобного сообщения, но суть его воспроизведена весьма точно. Действительно, два дня спустя после нашего отбытия из Кейптауна по телеграфу пришел запрос, пролетали ли наши самолеты над этим южноафриканским городом. Капитан Ричер дал соответствующий отрицательный ответ. Но ведь заспанная пожилая женщина не может ошибаться.

Так что же произошло? Газеты Кейптауна, особенно те, которые не питали особых симпатий к Германии, заметили два самолета на нашем 8000-тонном судне, водоизмещение которого было значительно больше, нежели у обычных экспедиционных кораблей. У страха глаза велики. В данном случае предположили, что немецкие «самолеты-разведчики» предназначались для того, чтобы по каким-то причинам изучить с воздуха портовые сооружения Кейптауна. По большому счету мы без каких-либо проблем могли это сделать со Столовых гор.

Конечно же, во всем этом редкостной вздоре не было ни слова правды. Последний полет состоялся 5 февраля над шельфовыми льдами Южного полюса, после чего самолеты были крепко-накрепко зафиксированы на палубе (что было документально зафиксировано). Палубу «Швабии» они покинули только в Гамбурге.


предыдущая глава | Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? | Глава 15 ИНТЕРМЕДИЯ