home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement






Глава 9

ПОСЛЕДНИЕ ПОЛЕТЫ

28 января погода стала разгуливаться, а на следующий день уже сияло лучезарное солнце. Команда уже была давно готова к полетам, и «Борей» под командованием

Ширмахера направляется в четвертый исследовательский полет. Машине вновь не удалось миновать рубеж высоты в 4 тысячи метров. Даже на этот раз ей удалось достигнуть только 73,5° южной широты. Однако у Ширмахера получается облететь и исследовать весь восточный горный массив, который позже был назван Землей Ричера (см. карту-приложение). Для последующей картографической деятельности является очень важным, чтобы по возможности удалось сфотографировать горы со всех сторон. «Полет по желанию», который состоялся во второй половине дня, имел своей целью выполнение специального задания: надо исследовать некоторые из мест обнаруженного во время прошлых полетов шельфового побережья, покрытого льдом. Для этого выбраны две местности. Обе они находятся на расстоянии приблизительно 25 километров от берега шельфовых заливов. Во время первого и второго экспедиционного полетов было единогласно установлено, что очертания этих заливов не меняли своего контура за прошедшее время. В отличие от окрестностей на них обнаруживались только ниспадающие кромки ледяного покрова. Это позволяло сделать предположение, что где-то поблизости имелась земля. Капитан Ричер дает мне маршрут нашего полета, а Майр находится за штурвалом «Пассата».

Оба эти залива представляют интерес хотя бы потому, что они кажутся благоприятными для приводнения, так как здесь имеется лишь небольшое количество дрейфующих льдов. После приводнения можно было бы высадиться на лед, высота которого в этих краях составляет всего лишь около 30 сантиметров.

И еще раз о словосочетании «шельфовый лед». Оно было введено в оборот полярным исследователем, шведом по национальности, Отто Норденскьёльдом и должно было обозначать ледяное плато выдвинувшегося в море

Sonderf/ug 2

(2T911939)

(necb Ptoustboff)

0 Ю 20 30 *0 50 кп)

1 ----- к

6mschwindigkeit 150 hkm

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

v w ^ >

Карта-схема полета, который состоялся 29января 1939 года

ледового панциря. Шельфовое ледяное побережье представляет собой, так сказать, фронтальный ледник длиной около 16 тысяч километров. То есть расстояние от Берлина до Сан-Франциско и обратно. По сути, образующий его глетчер и является Антарктическим континентом.

Упомянутая кромка льда принадлежит к шельфовому ледяному побережью, которое образует часть залива. За ней на три стороны раскинулась холмистая местность, где под ледяным покровом имеется континентальная почва. Толщину льда в этих местах установить не представляется возможным. Холмы, чья высота составляет от 50 до 70 метров, составлены изо льдов. Не исключено, что трещины в земле прикрыты фирном, пластом слежавшегося снега.

Залив отчасти заполнен совершенно ровным шельфовым льдом, а потому холмы удалены от кромки льда приблизительно на 1—2 километра. Измерение глубины дна при помощи ручного эхолота конструкции Бема дает нам сведения о том, что по краям глубина дна является незначительной. Она составляет 435 метров, что также указывает на близость материковой почвы.

Льдина изборождена несколькими трещинами шириной в пару дециметров. Незначительная толщина льдины в данном случае является более чем очевидной, так как волны проходят подо льдом и ударяются о противоположные стенки расщелин. Испытание льдины на прочность при ее толщине в 3—4 метра не представляется возможным.

Однако мне кажется, что в таком месте можно разбить лагерь, не подвергая себя при этом опасности. Надо лишь только обращать внимание на то, что тонкая поверхность льда может быть разбита волнами. После этого отдельные части льда могут быть отогнаны по подобию фьордов береговым ветром.

От того, в каком направлении дрейфует лед, зависит также то, в какой степени в залив можно войти на неболь-

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

223 аСхема полета, который состоялся 29 января 1939 года

шом судне. Во время трех полетов, которые совершались в течение десяти дней, было установлено, что в заливе некоторые из разломов в льдинах, вероятно, никогда не замерзали. Однако во время дальних полетов были получены сведения о том, что льда было слишком много (частично из сползания шельфового ледника), что повторные приводнения в этом месте более не были возможны. Впрочем, я придерживался мнения, что дрейфующие льды имелись лишь снаружи, остальные отгонялись отливным течением, морскими потоками и местными ветрами. Несмотря на случайные сползания льдов по краю залива, эти льдины лишь в незначительной мере участвовали в формировании общей массы дрейфующих льдов. Майр при определении высоты солнца не раз обходился без солнечных часов «Стрекоза», что не мешало ему предельно точно установить наше местоположение.

Если бы мы занимались только наукой! Однако нам пришло время заняться политикой! Мы берем флаг для сбрасывания и располагаем его в глубине ледяной территории. Это является отличительным признаком того, что немцы первыми вступили на эти ничейные земли, и с этого момента они принадлежат Великой Германии. За долгие годы это первая обретенная немецкая колония! А вот нам навстречу спешит местный житель! Они находится далековато от нас. Он бежит, падает на живот. Гоп... И высоко подпрыгивает. Бежит дальше, вновь падает, скатывается на животе по небольшому склону, прыжком поднимается на конечности и, совершая подобие жестов, бежит дальше, словно призывая нас... Он облачен во фрак. Теперь можно даже отчетливо разглядеть его белый пластрон. Не хватает только галстука или бабочки. Наверное, он забыл их в спешке или от волнения... Он в третий раз падает на свою белую рубашку... Скользит и высоко подпрыгивает... До него уже рукой подать. Росточком он — форменный карапуз. Он с плохо скрываемым любопытством разглядывает нас с различных сторон. Пингвин!

Мы пытаемся разговаривать с ним. «Доброе утро...» «Хайль Гитлер...» Наши фразы не производят на него никакого впечатления. Тогда Рунке приседает на корточки, будто бы изображает из себя крошечного пингвина. Он хлопает руками как крыльями и пританцовывает вокруг нашего гостя. Это птице нравится значительно больше. Он сам принимает участие в этих движениях. Само собой разумеется, он принимает нас за гигантскую разновидность своих сородичей. Как и он, мы ходим на двух ногах, имеем что-то наподобие крыльев, которыми можем размахивать в воздухе. Только мы несколько больше по размерам, да и клюв у нас не очень сильно развит. Кроме этого мы не одеты в прекрасные поблескивающие черные фраки. Но на этом различия заканчиваются.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Первый разговор с пингвином

Вскоре к первому гостю присоединяются еще несколько чересчур любопытных пингвинов. Все они принадлежат к числу пингвинов Адели. После некоторого выжидания появляется императорский пингвин. Он вдвое больше наших визитеров и передвигается исполненный собственного достоинства. Он не бежит к нам взволнованно, подгоняемый любопытством, но важно вышагивает. Ему чужда суетливая жестикуляция крошечных родственников. Он подходит поближе и внимательно рассматривает нас, странных гостей континента. Удовлетворив свое любопытство, он намеревается удалиться.

В этот момент Майр берет его за руку, точнее, за край крыла, и птица покорно бредет за большим дяденькой. Перед люком в самолет он пытается сопротивляться, но это бесполезно — в корабельном трюме он должен составить

_4XL

ЗАГАДОЧНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ ^

общество своим братьям и кузенам. Благодаря самолету он стал первым летающим пингвином. Со своими специфическими крыльями пингвины великолепно плавают, но совершенно не способны подняться в воздух.

При виде новых пассажиров весь корабль приходит в неописуемый восторг. Быстро мастерится подобие загона, чтобы из него не могли удрать эти животины. Однако чем их кормить?

— Барклей, чем питаются пингвины?

— Рыбой и маленькими рачками, так называемым крилем.

Срочно надо найти рыбу. На кухне есть некоторый запас соленой сельди, но есть и несоленая. Она опускается в воду, после чего дается пингвинам, которые охотно набивают свои клювы. На следующий день после возвращения из очередного «полета по желанию» прибывают еще несколько императорских пингвинов. Внутри «Борея» творится форменная сутолока. Когда Ширмахер выпрыгивает на палубу, он провозглашает: «Ребята, мы открыли новый вид пингвина!»

Пингвинус Ширмахерус! Просто превосходно!

В этом открытии больше всего заинтересованы два человека. Это Крауль и Барклей. Они сразу же бросаются к птице, которая с особыми почестями извлекается из самолета. Они долго взирают на нее с удивленным возмущением. Опять дилетанты начали делать «открытия». «Ну что за вздор? Впрочем, мы назовем этого птенца Агатой». Дело в том, что самолет «Борей» имел бортовой номер D—AGAT. С тех пор мы так и звали этого странного пингвина... Мечта открыть новый вид пингвина, Пингвинус Ширмахерус, была разрушена три недели спустя, когда выяснилось, что птица, оказывается, просто-напросто линяла. Новое оперение день ото дня становилось красивее и сильнее старого,

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

сброшенного. Поначалу Агата выглядела так, словно ее шкурку обглодала моль, теперь же она была нормальным императорским пингвином.

Пингвины были всеобщими любимцами. Тем больнее нам было, когда мы заметили, что, несмотря на образцовое обращение, пингвины Адели, первыми оказавшиеся на нашем борту, становились все тоньше и тоньше, а через несколько дней и вовсе начали чахнуть. Они отказывались от самой лучшей сельди и целыми днями стояли у поручней, с тоской глядя на синюю воду. В их глазах появлялось что-то вроде заветной надежды, когда они видели проплывавший мимо айсберг.

Какие это были прекрасные птицы! Какие красивые! Их головы были покрыты иссиня-черными оперением, а маленькие черные глазки были на удивление умными. У маленьких пингвинов Адели вокруг глаз имелись светлые ободки, будто бы они носили очки. У императорских пингвинов не было никаких очков, однако имелось золотистое пятно на шее. Прямохождение и расставленные в стороны крылья («руки») придавали им подобие человеческой внешности. Я буду вынужден нередко упоминать их, так как на обратном пути они были самыми настоящими любимцами всего экипажа и членов экспедиции.

Последовавшие пятый, шестой и седьмой экспедиционные полеты принесли нам по несколько тысяч квадратных километров исследованных земель. 3 февраля состоялось совещание, на котором руководитель экспедиции гордо заявил, что мы добились освоения 350 тысяч квадратных километров антарктических территорий, что было зафиксировано на географических картах. Всего же было осмотрено территорий общей площадью около 600 тысяч квадратных километров. По своей площади эта территория была больше всего Германского рейха.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Кромка антарктических льдов

В частности, во время пятого полета был совершен облет гор, которые позже были названы горами Дригальски, а во время седьмого полета — массива Вольтхата, на котором имелись самые высокие горные пики в области действия нашей экспедиции.

Вначале было выдвинуто умозрительное предположение, что, конечно же, могут иметься еще более высокие горы и еще более высокие пики. Отгадывание загадок, связанных с тем, какая из вершин выше всего уносилась в синее небо, и какое имя и в честь какого человека она должна получить, является задачей для уже будущих картографов. Но мы по крайней мере знаем, что исследованная нами с воздуха территория, по-видимому, распадется на несколько долин, разделенных между собой горными массивами. Сами же горы увеличивают свою высоту на протяжении с запада на восток.

«А может быть, здесь даже найдут золото?»

Дорогой читатель, очень сложно ответить на этот вопрос. Отнюдь не все делается столь просто. Мы еще не знаем точно, из каких горных пород состоят массивы, равно как и то, имеются ли в них вообще теоретически уголь и руда. Поскольку залежи руды и других полезных ископаемых привязаны к конкретным видам горных пород, то пока мы не можем сказать ничего конкретного. На борту корабля я — единственный геолог. Моя просьба во время одного из возможных «полетов по желанию» — поближе рассмотреть высокие горы, чтобы изучить их форму, цвет, особенности поверхности, образование расщелин и т.д. — была отклонена. Причиной этого был очень плотный график экспедиционных работ, и на этот полет не хватало времени. Имеющиеся в распоряжении фотографии, над которыми мы колдуем на борту «Швабии», дают повод для некоторых предположений, но не более того.

Собранную коллекцию образцов горных пород можно было бы уместить в одной спичечной коробке. Она содержит в себе несколько крохотных камней, которые мы извлекли из желудка умершего на обратном пути пингвина. Эти птицы глотают крошечные камни для того, чтобы улучшить свое пищеварение. Эти камешки являются осколками гранита, кварцита и базальта. Гранит и кварцит являются древними горными породами, базальт же, напротив, — относительно молодое производное от вулканической лавы.

Шестой дальний полет впервые за все время экспедиции связывает между собой разведанные полосы территории, для этого он совершается с запада на восток. До этого момента все полеты совершались по курсу север — юг. Он приносит сведения, которые позволяют собрать воедино массив Вольтхата и район ледяных конусов. Все это может привести старательного географа в легкое отчаяние. Теперь

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Таблица изучения прочности шельфовых льдов

всё выглядит совершенно по-иному. Ширмахер теперь видит все эти конусы, глыбы и ледяные замки Грааля в других местах. Теперь их надо раскидать по местам. На самом деле в приступе работы я употреблял более сильные словесные обороты, но в сугубо мужском обществе их никто не стеснялся. Но на самом деле дела шли у меня не слишком хорошо! Какого лешего эти горы переместились со своего прошлого места обитания?!

Наконец, я решил придерживаться принципа золотой середины. Я несколько утрировал показания, наносимые на карту. Когда я же повторно смотрю на нее, то у меня возникает не самое приятное чувство. Однако в настоящий момент не в моих силах предпринять что-то

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

еще. Наконец, нанесенные контуры и объекты стали совпадать с моими прошлыми построениями. По большому счету именно эта карта должна была всего лишь обеспечивать безопасность полетов. На ней должны были фиксироваться курс полета и примечательные ландшафтные формы. В случае вынужденной посадки это должно было существенно облегчить поиски экипажа, на помощь которому дожжен был отправиться второй самолет. Ну наконец-то все сошлось! Не буду больше мудрить, лучшее — враг хорошего!

Насколько же мне было приятно, когда много позже обнаружилось, что карта, построенная на основании маршрутных фотоснимков с самолета, совпала с нарисованной мною первой обзорной картой!

Привожу обмен радиограммами из седьмого дальнего экспедиционного полета. Координаты положения корабля — 69° 5,5' южной широты 14° 45,5' восточной долготы

Номеррадиограммы Время Текст
1 7 ч. 18 м. Старт. Экипаж: Майр, Пройшофф, Рунке, Заутер. Старт удачный.
2 7 ч. 19 м. Миновали корабль.
3 7 ч. 21м. Взяли курс 180°.
4 7 ч. 25 м. Впереди горы. Идем на высоте 800 метров. Температура за бортом 5 °С ниже нуля.
5 7 ч. 40 м. Идем на высоте 2000 метров. Температура за бортом 13 °С ниже нуля. Пролетаем над шельфом.
Номеррадиограммы Время Текст
6 8 ч. 00 м. Идем на высоте 2800 метров. Температура за бортом 20 °С ниже нуля. Наши координаты 69е 45’ южной широты и 14е 45’ восточной долготы. Пролетели около 40 морских миль. Пролетаем над шельфом.
7 8 ч. 15 м. Идем на высоте 3200 метров. Температура за бортом 22,5 °С ниже нуля. Все еще летим над шельфом.
8 8 ч. 20 м. При температуре ниже 19 °С мороза появляется конденсат. Однако пока все хорошо. Показания —24 °С ниже нуля. Стекла обмерзают.
9 8ч 25 м. Идем на высоте 3450 метров. Температура за бортом 24 °С ниже нуля. Перед нами зона сильной облачности. Обходим ее.
10 8 ч. 30 м. 8 ч. 35 м. Идем на высоте 3350 метров. Температура за бортом 24 °С ниже нуля. После завершения облетной дуги, чтобы обойти сильную облачность, ложимся на прежний курс.
11 8 ч. 45 м. Идем на высоте 3000 метров. Температура за бортом 23 °С ниже нуля. Идем под облаками.
12 8 ч. 50 м. Высота полета и температура — стабильные. По курсу 130° — четыре небольших отдельно стоящих горы. Далеко впереди по курсу 170° — небольшой горный массив.
Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?
Номеррадиограммы Время Текст
13 9 ч. 00 м. Идем на высоте 3150 метров. Температура за бортом 24 °С ниже нуля. Приближаемся к северному краю гор.
14 9ч. Юм. Идем на высоте 3500 метров. Температура за бортом 23 °С ниже нуля. Координаты нашего положения — 71° 13' южной широты и 14° 45' восточной долготы. Мотор издает подозрительные звуки. Берем курс на 255°. Летим над северным окончанием гор.
15 9 ч. 20 м. В поле зрения впереди по курсу «замок Грааля».
16 9 ч. 59 м. Идем на высоте 3900 метров. Температура за бортом 24 °С ниже нуля. Координаты нашего положения — 71° 28' южной широты и 12° 18' восточной долготы. Через 48 морских миль возьмем курс на 180°. Пролетаем над западной частью гор.
17 10 ч. 00 м. Мотор чихает, так как застывает топливная смесь. Согласно показаниям внешнего термометра, температура не меняется. Температура за бортом должна быть не меньше 30 °С ниже нуля.
Номеррадиограммы Время Текст
18 10 ч. 17 м. Идем на высоте 3950 метров. Температура за бортом 30 °С ниже нуля. Координаты нашего положения — 71° 57’ южной широты и 12° 18’ восточной долготы. Через 29 морских миль ложимся на курс 90°. Пролетаем над южным краем гор.
19 Пожалуйста, в предыдущем сообщении курс читайте как 95°.
20 10 ч. 40 м. Идем на высоте 4050 метров. Температура за бортом 31 °С ниже нуля. Достигли восточного края гор. Координаты нашего положения — 71° 59' южной широты и 13° 54’ восточной долготы. Ложимся на курс 57°.
21 10 ч. 55 м. Идем на высоте 4150 метров. Температура за бортом 31 °С ниже нуля. Очень сильный ветер, машина перестает слушаться. Кроме этого проблемы с хвостом. Долетаю этим курсом до восточного края гор, после чего поворачиваю к кораблю.
22 11 ч. 15 м. Идем на высоте 4100 метров. Температура за бортом 31 °С ниже нуля. Через 50 морских миль достигнем восточного края гор. Меняем курс, идем к кораблю.
23 11 ч. 25 м. Идем на высоте 2800 метров. Температура за бортом 25 °С ниже нуля. Перед нами по курсу гладкий лед.
Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?
Номеррадиограммы Время Текст
24 11ч. 40 м. Идем на высоте 2000 метров. Температура за бортом 18 °С ниже нуля. Достигли края шельфа, идем дальше на восток.
25 12 ч. 00 м. Просим сообщать свое мнение о предыдущем сообщении.
25а 12 ч. 12 м. С корабля на «Пассат». Поддерживаем. Если имеются проблемы, то готовим на 12 ч. 45 м. дополнительный старт.
26 12 ч. 17 м. При 14 °С вновь нормальная видимость. Все хорошо.
27 Нет никаких сомнений относительно дополнительного старта.
28 12 ч. 30 м. Проходим над побережьем шельфового льда. Высота 1000 метров. Температура за бортом 12 °С ниже нуля. Берем курс 90°. Корабль в зоне видимости.
29 12 ч. 37 м. Меняем курс, идем 110°.
30 12 ч. 50 м. Меняем курс, идем 115°.
31 13 ч. 05 м. Перед нами темно, как в медвежьей берлоге... наверное, будем возвращаться раньше.
32 13 ч. 17 м. Не смогли продвинуться вперед на восток, изменяем курс, идем по 335°, чтобы изучить состояние льда.
33 13 ч. 30 м. Берем курс на корабль. Прибытие приблизительно через 30 минут.
34 14 ч. 00 м. Высаживаемся.

Радиограммы 14,17 и 21 заставили нас серьезно понервничать. По большому счету, мы каждую минут ожидаем пугающую новость о вынужденной посадке самолета. Болле начинает готовить катапульту, чтобы запустить второй самолет. Мы проверяем радиограммы на предмет невольных контекстов, которые могут читаться между строк. Обычно так друзья общаются между собой. Болле изучает радиограмму, после чего безмолвно направляется ко второму самолету, чтобы проверить его еще раз.

Сообщение читает Ширмахер — и он тоже ничего не говорит.

После этого его изучает Грубер. Он достаточно долго думает, после чего произносит: «Эх, юноши, юноши».

Нам только остается гадать, что бы это могло значить!

У нас груз свалился с плеч и все облегченно вздохнули, когда пришла радиограмма № 26. В ней говорилось, что все в порядке. Озорное сообщение № 31 показывает, что экипаж «Пассата» пребывает в отличном настроении. Седьмой дальний экспедиционный полет—последний в нашей исследовательской программе. Во второй половине дня состоялось расширенное заседание, на котором обсуждается последний авиационный вылет.

Между тем с шумом и гамом наступает настоящая зима! Ее наступление нельзя скрыть ни от кого. Между прошлогодними льдинами возникает новый пласт льда. На следующий день запланировано осуществить один разведывательный вылет, чтобы установить состояние льда, а если говорить точнее — то состояние воды, по которой наша «Швабия» должна направиться на север в область дрейфующих льдов. Решено также сделать небольшой заезд к «прудам» — это последнее экспедиционное задание, связанное с авиацией. На этот раз в полет берут с собой Регулу. Он должен изучить погоду вдали от корабля. В рабочую программу нашего метеоролога входит задание вырвать

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

корабль из антарктической зимы. Это вместе с тем должно стать началом нашего счастливого возращения домой.

«Пруды»4. Как они могли возникнуть? Образуются две группы. В одной «пруды» видели, в другой — нет. Одних называем плутонидами, других—нептунидами. Эти споры напоминают нам о событиях 150-летней давности, когда во времена Антона фон Вернера небольшая и безобидная на первый взгляд гора заставила поволноваться обитателей Рудных гор. В нашем случае проблема заключается еще и в том, что приверженцы «горячей теории» считали «пруды» самыми что ни на есть настоящими. Мы же, поборники «водяной версии», пытаемся взывать к голосу разума.

Однако когда я писал эти строки, произошла странная вещь. Много позже был показан цветной фильм, который фактически поменял полюса и позиции лагерей. Лично я нахожу, что увиденные на кадрах водоемы обладали известным сходством со знакомыми мне горячими источниками Исландии. Поэтому я даже допустил, что при возникновении «прудов» могли быть задействованы вулканические силы. В этом ледяном ландшафте почти не встречается талая вода, которая бы могла создать столь просторные «пруды». Однако доскональное изучение результатов аэрофотосъемок ставит крест на этих предположениях. Фотографии говорят об истинности «водяных версий». «Пруды» оказались не чем иным, как хранилищем талой воды на поверхности ледников.

В пользу плутонидов (дорогой читатель, не путай их с «плутократами») говорит хотя бы то обстоятельство, что вулканическая деятельность на южном континенте отнюдь не является редким явлением. Гора Эребус на антарктическом острове Росса — это настоящий вулкан высотой в 4 тысячи метров, который постоянно извергает в воздух пемзу и пепел. Кроме этого в ходе наших исследований мы обнаружили еще несколько потухших вулканов. Такие вулканы, возникшие в третичный и даже вторичный период, могут действовать еще на протяжении тысячи веков. Вспоминаются теплые источники и купальни в Таунусе и Богемии, которые связаны именно с вулканической деятельностью. Впрочем, о вулканах на Южном полюсе мы поговорим потом.

Глава 10 НА СТАНЦИИ

Работы на выделенной нам части Антарктического континента были закончены. Спасаясь от непогоды, мы были вынуждены ретироваться. Поскольку она приходит к нам

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

с востока, то мы должны прорываться на запад. Вероятно, нам удастся совершить еще один дальний полет, несмотря на предостерегающие покачивания головой профессиональных метеорологов. Завтра мы должны дополнить нашу область исследований еще западными окончаниями льдов.

Увы, но с научными прогнозами погоды спорить очень сложно. О полетах можно вообще забыть. Однако это не мешает осуществить по крайней мере «лодочные прогулки» до дрейфующих льдов. Мы берем два бота и направляемся к зоне дрейфующих льдов, где виднеется несколько огромных льдин. У них мы встаем на якорь. Каждый из нас своим видом меньше всего напоминает «сухопутного человека». На нас меховые шапки, толстые шерстяные свитера, кожаные куртки. Наш облик завершает наличие полярной бороды. К великому ужасу Блудау, он (впрочем, как и все остальные) выглядит так, что смог бы сойти за героя вестерна.

Поскольку с нами имеется достаточное количество людей, снимающих все это действо на фотоаппаратуру, то эти сцены, наверное, будут еще не раз удивлять будущие поколения. Вот уж где начинается ярмарка тщеславия. Стоит только достигнуть кромки льда, как Хартман с винтовкой в руках застывает в позе кинозвезды, бросая смелый пронзительный взгляд в направлении Южного полюса. Уже сама эта сцена стоит того, чтобы превратить ее в настоящий кинофильм.

К слову, о винтовках! Конечно же, они имеются на борту «Швабии», но только для того, чтобы пополнить зоологические запасы и привезти домой как можно бол ьше редких животных. Барклей радуется буквально каждой мошке. Его отнюдь не смущает, что иногда личные охотничьи трофеи совсем невелики. Это четыре тюленя и четыре

и*.

живых пингвина Адели. По большому счету их было пять, но один из крошечных сорванцов успел вовремя сигануть с лодки в воду. Когда мы его с трудом поймали, то оказалось, что сбежал другой пингвин. В итоге их осталось все-таки четыре штуки.

Мы несказанно гордимся нашей добычей. Мы не можем скрыть своей злорадной радости, что на лодке «конкурентов» смогли поймать всего лишь ничем не примечательную чайку. Если судить по пальбе, которая стояла при ее поимке, то чайка умерла от изрядного отравления свинцом.

Внезапно для всех из вида пропадают Гбурек и Бург-хард. Они занимаются гимнастикой на льдинах. Вообще-то это весьма рискованное занятие. Они скачут с льдины на льдину. В какой-то момент Бургхард проваливается в антарктическую воду. Температура воды, наверное, около нуля градусов. Гбурек вытягивает его из пучины. Позже в

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?
Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

шутку он попросит медаль за спасение утопающих. Теперь они оба — мокрый и сухой — сидят на небольшой льдине, отстоящей от нас где-то на 50 метров. Они не рискуют перепрыгивать через рукава-протоки, так как льдины находятся в постоянном движении. Протоки между ними могут из небольших стремительно превратиться в очень широкие. Бедолаги решат превратить свою льдину в «баржу», приблизившись к нам при помощи багра. Они приближаются к нам настолько близко, что мы можем кинуть им канат, а затем забрать в свою лодку. «Мокрого» мы сразу же облачаем в сухую одежду и на всякий случай активно массируем, чтобы тот избежал обморожения. Все участники этой прогулки, включая пингвинов, вернулись на корабль в целости и сохранности.

Теперь предстоит работа нашим корабельным плотникам — Шеферу и Веренду. Они должны соорудить для наших новых пассажиров загон, чтобы те не смогли под шумок сбежать обратно в море. Расстояние между деревяшками получается такое, что в него не просунется даже крошечный пингвин Адели!

6 февраля в 15 часов 10 минут по Гринвичу мы поворачиваем! «Капитан вентилей», то есть первый инженер, дает многократный гудок. Если не считать метеорологических наблюдений и запусков радиозонда, то наша рабочая программа в основном состоит из некоторого числа океанографических и биологических исследований, которые мы совершаем во время остановок по нулевому меридиану.

Для ученых участников экспедиции такие остановки или «станции» являются научным событием высшего класса. Для всех остальных это всего лишь необходимый, но отнюдь не самый расслабляющий перерыв на несколько часов. Во время этой остановки с одной или нескольких

сторон корабля океанограф опускает в море термометры, а биолог забрасывает в пучину свои сети. Механизмы, с которыми работает Барклей, конечно, не беззвучные, однако их шум не сильнее обыкновенного электрического гула. Однако «неистовая Паула» — так прозвали исключительно трещащую и скрипящую машину Паульсена для опускания лотов в воду — является поводом для множества морских проклятий. Кроме этого она оккупирует весь средний неф и носовую часть корабля по меньшей мере на четыре часа. Замеры температуры воды производятся на различных глубинах — 75 метров, 300 метров, 400 метров, 500 метров, 800 метров, 1000 метров, 1200 метров и так далее до уровня дна, глубина которого в некоторых местах составляет 5 тысяч метров. Кроме счетчика отмотанного троса имеется еще водный ковш с откидным термометром. На тросе имеется большой груз. Когда над кораблем раздается ужасающий грохот, то это значит, что пришло время завтрака. Термометры должны «привыкнуть» к температуре воды на определенной глубине.

Откидные термометры сконструированы настолько затейливо, что их можно было бы назвать крохотным чудом. После завтрака подвижная гиря вызывает закрывание затвора в отдельных водяных ковшах, закрываются вентили, что вызывает опрокидывание связанных с ними термометров. Трубочки с ртутью показывают этот резкий температурный перепад. Если этот термометр извлечь на поверхность, то на нем сохраняются показания, которые были сделаны на глубине. Они имеют точность до сотой доли градуса, что позволяет судить о температуре воды на определенной глубине. Кроме этого поднятые водяные ковши извлекают пробы воды с глубины, которая сразу же исследуется на предмет уровня кислорода и соли, содержащейся в ней.

Паульсен является истинным ученым, а потому для него совершенно безразлично, когда мы останавливаемся у очередной «станции». Если это происходит ночью, то он губит и собственный сон, и сон всех остальных участников экспедиции. Барклей тоже активно принимается за работу, но к его и к нашему счастью, его деятельность не связана с «неистовой Паулой». Его сети закидываются в воду на противоположном борту корабля, после чего опускаются приблизительно на глубину в 500 метров, что само по себе не занимает слишком много времени.

В стоянках на «станциях» есть один плюс! Во время их не используется эхолот. Это несказанное счастье для наблюдателя, так как он может спокойно поспать, не нажимая каждые полчаса на кнопку. А также это не может не радовать обитателей средней палубы, так как их каюты не наполняются каждые полчаса пронзительным завыванием электрического стартера, который расположен между третьим и четвертыми люками твиндека. Помещение, в котором «нажимали на конку», то есть обслуживали эхолот, находилось в каюте Брунса, которую мы прозвали «кафе “Лот”». Сам же Брунс, судя по всему, имел стальные нервы толщиной с трос, так как ни стартер, ни кнопка включения ему совершенно не мешали.

Как видим, наши научные работы влачили жалкое, горькое и унылое существование. Но это было далеко не все. Как-то за завтраком к нам с похоронным выражением лица подсел Ланге.

— Что стряслось? — осведомляемся мы.

— Это просто чудовищно! — говорит Ланге, после чего решительно поворачивается к Котгасу.

— Господин капитан, я могу продолжить свое существование в моей каюте только лишь при условии, что я получу в распоряжение надувную лодку. Представьте себе, пожалуйста: я лежу на верхней койке, Гбурек — на нижней. Если бы наоборот, то было бы, наверно, еще хуже... Итак, я не курю... Гбурек же себе не отказывает в сигаретах... Я хочу проветрить нашу каюту от спертого воздуха... Я открываю бортовой иллюминатор, что само по себе безумно сложно... Но мне это удалось... Оооо! Потоки свежего воздуха... Довольный, я ложусь спать. Гбурек уже храпит вовсю. Все они, курильщики, такие... Вдруг! Шлеп! Волна накрывает наш иллюминатор... Гбурек и я выпадаем из коек... Поднимаем глаза и видим, что книги, весьма ценные научные книги, лежавшие на столе, плавают в лужах... это ужасно!

— Но вы хотя бы закрыли бортовой иллюминатор?

— Слава Богу, нам это удалось. Но мы хотели его хотя бы изредка открывать!

Мы выражаем Ланге искренне сочувствие, подбирая самые остроженные слова. Но как бы между прочим мы осведомляемся о причиненном материальном ущербе. К нашему всеобщему счастью, он значительно меньше, чем можно было бы ожидать в данной ситуации. Из потерь в «научной» литературе можно сожалеть только об Уоллесе. Но утрата была в большей степени эстетического, а не содержательного характера. Кроме этого невелика потеря, если в книге недостает нескольких страниц.

У нас есть расписание плавания! Мы не просто идем под открытым небом и делаем остановки где-то посреди океана, но двигаемся в соответствии с хорошо продуманным планом. Он составлен капитаном Ричером. В чем-то этот план напоминает удобное железнодорожное расписание! Всё с точностью до дня и часа! Тютелька в тютельку! Участники экспедиции с немалым удивлением узнают, что 3 марта в 13 часов по Гринвичу мы должны прибыть в Кейптаун, слывущий притоном разврата. Узнали мы об этом 23 февраля в 16 часов, когда отплывали от Южной Джорджии.

Иметь такое расписание экспедиции — одно удовольствие. Уточнять пришлось только две даты. Во-первых, 6 февраля, когда мы отбывали из Антарктики. Во-вторых, как ни покажется странным, наше прибытие в Гамбург —12 апреля. Как нашему корабельному командованию, невзирая на отвратительную погоду и прочие происшествия, удалось установить верные даты с точностью до часа, для меня до сих пор остается загадкой.

Южная Джорджия! Мы действительно очень сильно хотим оказаться там, чтобы расширить наши познания об островах полярных морей Южного полушария. Кроме этого Крауль хочет пропустить по стаканчику виски с живущими там его старыми приятелями. Виновницей того, что этот великолепный план сорвался, была «неистовая Паула». Океанографические и биологические «станции» были важнее нашего любопытства. Однако погода не была слишком любезной по отношению к нам. Постоянно штормило, моросило. Корабль изрядно болтало на волнах. Мы, считавшие себя уже «старыми морскими волками», полагали, что были приучены ко всему. Однако истинным потрясением это стало для наших «пиккельвинен». Именно таким мелодичным словом живущие в Кейптауне буры называют пингвинов.

Итак, пиккельвины! Они не понимают, что происходит, и не знают, как им быть. Почва у них уходит из-под ног. Когда палуба поднимается со стороны носа, то они падают назад. Однако вскоре ее вздыбливает со стороны кормы, и они наклоняются вперед. В самых критических случаях они должны семенить мелкими шажками.

Между тем внимательный читатель мог заметить, что наши пиккельвины с момента их счастливого прибытия на корабль воспринимаются нами как дети. Их берегут как зеницу ока. Ничто не тревожит нас больше, чем самочувствие наших любимцев. Тому есть примеры.

Было воскресенье. Полные неясных надежд, мы сидим за столом для завтрака. Поскольку у нас день отдыха, то утренний кофе подается на полчаса позже, а это значит, что сони могут подольше поваляться на койках. Наконец все в сборе. Появляется со своим традиционным для воскресенья вопросом Малызка: «Что предпочтете? Яичницу-болтунью, глазунью или яйца всмятку?» Однако в то время, когда мы направлялись в Кейптаун, он изменил своей коронной фразе. Он стал говорить: «Господин Икс, надеюсь, вы тоже не будете против, если яйца на этот раз будут отданы пингвинам. Вы же знаете, как им тяжело сейчас приходится». Хитрец умеет правильно подобрать слова и сделать акценты. Он произносит фразу, вворачивая в нее слово «тоже». В итоге у господина Икс возникает ощущение, что он был единственным из восьмидесяти двух человек, который придерживался абсурдной мысли, что он имел право потребовать яичницу, а не отдать яйца пингвинам. Малызка чувствовал себя ответственным за судьбу наших протеже. Складывалось впечатление, что это были его питомцы, которых он должен был воспитать и вырастить. Интонация его голоса была такой, что во многих случаях ему не требовалось даже заканчивать фразу, чтобы, само собой разумеется, получить утвердительный ответ. Обычно ему предлагалось сготовить яйца любым удовлетворяющим пиккельвинов способом.

Имелся лишь единичный случай, когда один участников экспедиции позволил себе проявить редкостный эгоизм, утром воскресного дня съев яичницу. Я не буду называть его имени, так как имеются реальные опасения за его жизнь, поскольку возмущенные читатели могут его линчевать. Его очень сложно винить за эту крохотную слабость. В любом случае это не повод, чтобы написать его имя на доске позора или сообщать о его поступке в общество по защите животных. Его извиняет также то обстоятельство, что он всю ночь провел с распахнутым иллюминатором, через который того и гляди норовило ворваться море. Возможно, эти потрясения надломили его характер!

Наши научные «станции» находились точно на нулевом меридиане. По большому счету было совершенно безразлично, на каком градусе долготы осуществлять подобные исследования. Нулевой меридиан отличался от всех остальных 359 меридианов только тем, что по общей договоренности он являлся именно таковым. Для нас же было очень важным сделать что-то вроде продольного среза Антарктики и Южной Атлантики, на основании которого затем можно было бы делать определенные выводы. Не менее важным также являлось то, чтобы научные «станции» располагались как можно ближе друг к другу. При вычислении их плотности мы должны были достигнуть компромисса между временем, которое имелось у нас в распоряжении на обратное плавание, желанием половить рыбу каждые два часа и мерзейшей погодой, которая задерживала нас на каждой из «станций» намного дольше, чем это было необходимо. В один из дней мы решили схитрить и, чтобы сэкономить время, решили одновременно провести замеры Паульсена и Барклея. В итоге тросы с термометрами Па-ульсена под дном корабля запутались с сетями Барклея, что стало для нас жутчайшей проблемой. «Экономия времени» обошлась нам слишком дорого.

Золотая середина составляет приблизительно 150 морских миль, а это значит, что на протяжении от края шельфовых льдов до Кейптауна нам надо сделать тринадцать остановок.

К сожалению, проект с Южной Джорджией закончился провалом. А мы хотели порадоваться этому настоящему антарктическому острову, на котором мы могли бы пройтись по твердой земле. Конечно, этот остров был «землей без радостей», но здесь водились киты и морские львы. По крайней мере, такого мнения придерживаются некоторые из нас...

Итак, взрослый морской слон может весить до 60 центнеров. Имеется множество описаний того, как дюжинами убивались эти большие животные, которые дремали на солнышке. И все ради их толстых пластов жира. Куски жира были настолько огромными, что на траулерах их свешивали на канатах в воду, чтобы таким образом транспортировать. Кроме этого на Южной Джорджии водились почти все антарктические птицы, начиная от альбатросов и заканчивая пингвинами. Поморники, большие птицы с темно-коричневым окрасом перьев, нисколько не боятся человека. В некоторых случаях они могут даже пикировать на него. Рассказывают байку о том, что одного матроса, который упал в воду и хотел добраться вплавь до суши, поморники заклевали до смерти.

Однако своей славой Южная Д жорджия обязана другим животным. Это — киты. На острове имеется пять предприятий по переработке китового мяса, что объясняет запах, постоянно висящий над Южной Джорджией. Смрад рыбьего жира непроницаемым облаком висит над гаванью, над маленькими деревянными домами, он проникает во все окна, двери, щели. По запаху можно определить, что корабль приближается к главному населенному пункту острова — Грютфикену. Между тем Крауль рассказывает увлекательные истории о жизни и нравах островитян. Он жил здесь долгое время во время мировой войны, тогда и выучился китобойному делу.

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

Но, как уже говорилось выше, к великому нашему сожалению, нам пришлось отказаться от посещения этого удивительного острова. Вместо этого нам приходится слушать визг «неистовой Паулы», с которой в ревущих сороковых широтах управляться становится все сложнее и сложнее. «Ревущие сороковые» лежат между 40° и 50° южной широты. «Ревущими» их окрестили еще старые мореплаватели, которые с великим почтением относились к этим негостеприимным местам.

Между тем я возобновляю практику «интервьюирования» участников нашей экспедиции. Мне по-прежнему интересно, что пережил каждый из восьмидесяти двух человек, прежде чем по трапу поднялся на борт «Швабии». С великим прискорбием я должен сообщить, что на корабле имелись умельцы, которые очень ловко уклонялись от моих вечных расспросов. Видимо, когда-то давным-давно они стянули столовое серебро, а теперь боятся проболтаться об этом в приступе откровенности. Когда я неторопливо прогуливаюсь мимо «кафе “Лот”», то замечаю там сидящего у радиоприемника Брунса. Он явно бездельничает. Теперь ему не выкрутиться. Вы попались, любезнейший Брунс!

«Я родом из Ганновера. Учился в той же самой школе, что и капитан Крауль. Мы с нескрываемым удовольствием болтали с ним о наших учителях. Оказывается, они сохранили прозвища, что у них были раньше! Сначала я хотел стать ветеринаром, однако еще мальчишкой я очень много мастерил, что занимало почти все мое время. Это вполне устраивало моего отца... Позже в знак благодарности за это я привозил ему из Бразилии тонкие сигары — “Мини-строс”. Он позволял себе курить только тогда, когда приходили гости... Они, конечно же, сразу же набрасывались с расспросами: “Откуда они у вас?” А он не без гордости говорил в ответ: “Мне их всегда приносит мой сын!”

Ремесленное образование я получил на имперской железной дороге, затем в техническом государственном училище в Бремене и в Ганновере. С 1931 года я хожу в море. Тогда морское судоходство пребывало в кризисе... Но мы никогда не были ни у кого на иждивении! Позже на “Новой скале” мы ходили в Персию, Индию и Бирму. В это время “Швабию” только пробовали для трансатлантических рейсов. Я поднялся на ее борт в Батерсте. Тогда меня могли принять за пассажира 1-го класса. У меня был шикарный костюм и беззаботное выражение лица. На самом же деле мне предстояло ремонтировать и обслуживать лебедки! Весной 1938 года меня приняли в Бремене на завод “Атлас”, где я стал инженером-монтажником по обслуживанию звуковой и радиоаппаратуры. В этом качестве я и пребываю сейчас на борту “Швабии”».

В этот момент в дверь заглядывает 4-й офицер, Гризар.

«Новая жертва», — хохотнул Брунс.

Гризара не приходится уговаривать слишком долго.

«Семья, из которой я происхожу, — очень приличная. Я в ней единственный, кто изменил этой традиции. Прошу вас не сообщать о нашей семейной профессии, а то пострадает репутация семьи, когда люди узнают, что я — моряк». После этого Гризар излагает основные вехи своей биографии. На самом деле Гризар только на словах стесняется профессии моряка. В действительности же он является им душой и телом, что в данном случае — самое важное. Уже в 17 лет он устроился юнгой на учебный корабль «Германия». Он уже тогда был исполинского роста — 215 сантиметров. Ему требовалось вдвое меньше усилий, чтобы карабкаться по мачтам. По этой причине он очень скоро стал матросом на судне «Изар», которое ходило в Вест-Индию, Южную Америку, Восточную Азию, Австралию. Как-то он умудрился даже поймать акулу. Он был свидетелем событий в Шанхае. Затем сдал необходимые экзамены в навигационной школе. На «Швабии» Гризар впервые оказался в роли корабельного офицера.

Как говорится, Бог любит троицу! «Кунце, не уделите ли вы мне несколько минут вашего драгоценнейшего времени? Что? Побыстрее начинать?» Кунце рассказывает, я спешно записываю.

Он был уроженцем Берлина. И, как все берлинские мальчишки, мог видеть море только во время редких поездок. Поначалу он хотел стать столяром, для чего даже посещал ремесленную школу. Там у него появились первые настоящие друзья. После окончания школы он направился в Финкенвердер, чтобы устроиться на рыболовное судно. Позже на пароходе компании «Хапаг» он направился в Буэнос-Айрес. В то время там стояли «Фрам» Амундсена и «Германия» Вильгельма Фильхнера. На «Германии» как раз заболел матрос, и ему срочно искали замену. В этот момент под руку подвернулся Кунце, и его взяли на корабль. Так внезапно для себя он стал участником экспедиции, которая направлялась к Южному полюсу. После Южной Джорджии корабль оказался в море Уэдделла, где замерз во льдах. С марта по ноябрь 1912 года ему удалось пройти приблизительно 1200 миль по самому опасному из морей мира. Вернувшись назад, Кунце поступил в штурманскую школу. После этого он на лихтере, который следовал за большим кораблем, доставлял уголь в Рио-Гранде. Когда разгружали уголь, как раз началась мировая война. С «полученным приказом» он продолжил свой путь. Часть команды, в том числе Кунце, была принята на борт «Карлсруэ». Кунце помогал торпедировать 17 кораблей. Последним был американский «Ван Дик». «На нашем борту была певица, которая непременно хотела взять с собой свой концертный рояль. В итоге она все-таки получила разрешение от 1-го офицера, и инструмент находился в трюме “Карлсруэ”». Между тем на борту корабля находилось 600 пассажиров. Он навсегда запомнил 4 ноября 1914 года. Был день отдыха, играла музыка... Внезапно в средней части корабля рвануло мощное пламя... это взорвалась собственная торпеда! Когда Кунце очнулся, то обнаружил себя в бразильском госпитале. Поначалу его принимали за англичанина, а потому с ним обходились даже очень хорошо. Когда же выяснилось, что он немец, то Кунце направили в тюрьму. Он сбежал из нее во время одной из прогулок. Оказавшись в Рио, он перебивался различными работами. Тогда же он сочетался браком. Жизнь была с ним сурова. Он оказывался то на самом верху, то на самом дне. С большим трудом созданная им фирма обанкротилась. Когда умерли его жена и дети, Кунце решил вернуться в Германию. Теперь он ходил на различных кораблях. В конце концов он оказался на «Швабии», чтобы еще раз направиться к Южному полюсу.

То, что начиналось с колкостей и шуточек, теперь обрело формы самого лучшего товарищества и важнейшего сотрудничества. Речь идет об эхолоте. Мы ежедневно (даже в ночное время) должны были замерять при его помощи глубину морского дна. Делалось это обычно каждые полчаса, но иногда значительно чаще. Это входило в обязанности ученых. Но поскольку ученых мужей явно не хватало для этой работы, то на пути к Южному полюсу в этой рутинной деятельности нам помогали оба летчика. Это был очень благородный поступок с их стороны, за что им огромное спасибо.

Едва ли стоило ожидать, что Ширмахер, слывший острословом и любителем крепких словечек, беззвучно и без каких-либо язвительных замечаний примется за эту работу. Он уже не раз иронизировал по поводу изрядно его забавлявших методов научных исследований. На обратном пути ото льдов к Кейптауну, когда мы запросили в

Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде?

помощь одного или двух сотрудников на эхолот, чтобы тем самым оказать поддержку науке посредством нажимания два раз в час на кнопку, нас ожидал сюрприз. Сотрудники «Люфтганзы» согласились полностью взять на себя работу с эхолотом вплоть до Кейптауна!

«Дорогая Люфтганза! Иногда мы себе позволяли вольность злословить в Ваш адрес. Иногда наши взаимные отношения накалялись до предела, так как нам казалось, что Ваш летный “мирок” был слишком обособленным в нашем корабельном государстве. Однако теперь мы имеем возможность убедиться в том, что в принципе все обстояло не так уже плохо, как нам могло показаться. Ваши парни готовы полностью выкладываться там, где необходимо проявить себя настоящему мужчине.

Мы были несказанно рады новым сотрудникам, обслуживающим эхолот, так как до Кейптауна мы были связаны по рукам и ногам. При первой же возможности мы должны были направить почтой в Берлин предварительные итоги наших научных исследований. Из кают ученых непрерывным потоком понесся стрекот пишущих машинок, а также шорох откидываемых листов бумаги. К каждому из сообщений предполагалось составить отдельную карту.

Глава 11


предыдущая глава | Загадочная экспедиция. Что искали немцы в Антарктиде? | ПОЛИТИКА НА ЮЖНОМ ПОЛЮСЕ