home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



4

Сколь хозяйственным и тароватым слыл окольничий Вельяминов, а Боброк — храбрым да всевидящим, столь Федор Андреевич Кошка известен был мудрым политиком. Будучи лишь пятым сыном боярина Андрея Ивановича Кобылы, он благодаря своему уму и преданности великому князю выдвинулся в число первых бояр, и не случайно послал его с сыном Дмитрий Донской в столь ответственное и трудное путешествие.

Как только царек назвал точную сумму — восемь тысяч серебром, Кошка почуял неладное. А ночью он позвал к княжичу нескольких здешних доброхотов, среди которых были не только русские, но и степные люди, им легче было незаметно выведать важные для Москвы сведения в ханской ставке.

К удивлению и радости Василия, среди доброхотов оказался мордвин Кавтусь, чей брат помогал на Волге вытаскивать на берег лодки после бури. Василию подумалось, что раз Кавтусь нашелся так легко и быстро, то и Янгу можно будет отыскать…

Кавтусь очень трусил, боялся, не выследил ли кто-нибудь, когда он пробирался к русским.

С тех пор как увели его с берегов Волги в плен, он провел два года в далеком Ханбалыке[48], а затем стал рабом в ханском дворце в Сарае. От непосильной работы все его товарищи уже умерли, а он сам чудом остался жив: кормят так скудно, что кушать хочется постоянно, — утром дают полгорсти пшена, а вечером бараньи ребра. Когда было от голода уж вовсе невтерпеж, он шел побираться к русским, среди которых жило в относительном достатке несколько семей строителей и ремесленников — кто ломоть хлеба даст, кто кусок пирога с луком, кто вареное яйцо.

Кошке важно было выяснить у Кавтуся, какая у хана жена сейчас главная и любимая. Кавтусь это знал: имя главной царицы — Тувлуйбека. А еще Кавтусь слышал от ханских слуг, что Тохтамыш имеет много личных врагов — иных уж он казнил, но еще больше их тайных.

Пришли и еще два доброхота. Кошка выведывал у них, что интересовало его, а Василий вышел проводить Кавтуся. Рассказал ему о встрече с его братом, подарил на память серебряную гривну, потом спросил про Янгу. Кавтусь морщил лоб, шевелил обветренными губами:

— Янга, Янга… Волосы беленькие?.. Нет, не видел, княжич, не видел.

Кавтусь ушел, сразу исчез в густой темноте, но двигался, похоже, медленно. Василий долго слышал, как он заунывно напевал:

Парень смолоду в плен уведен.

Всю он горечь судьбы испытал.

Он пасет у монголов овец,

Ой, семь лет, как случилась беда.

Травы дикие ноженьки режут,

Нет у парня поесть ничего…

Все волочит он палку и кнут.

От нещадного солнца следы

На щеках иссушенных пылают,

Шелушатся и кровью сочат,

Ой, у парня по дому тоска,

Ой, родная земля, помоги…

Когда над Волгой повисла на небосклоне ущербная, как на султанском дворце, луна, Кошка собрал тайный совет, позвав на него Василия, Вельяминова, Боброка, Минича и Бяконтова. Удалось ему узнать, что тверской князь Михаил Александрович весь день сегодня славил купцов, просил деньги взаймы. Значит, темник, который ведет себя как царек, соврал, будто ярлык уже отдан Твери, значит, только обещан он, а раз так… Решение надо было принять слишком ответственное: идти к выступающему от имени Тохтамыша темнику с дарами и восемью тысячами серебра, чтобы перетягать Михаила Тверского, или — и это предлагал хитроумный Кошка — в обход темника прорваться к самому хану.

— Темник ведь может нас всех, как Ждана… — осторожно возразил Александр Минич.

Остальные промолчали, не знали, на что решиться.

— За тобой последнее слово, княжич.

Когда произнес это Кошка, Василий увидел обращенные на него серьезные и строгие глаза верных, преданных бояр, не боящихся довериться ему, двенадцатилетнему отроку, осознал вдруг, что не себе этим обязан — отцу Дмитрию Донскому, сказал:

— Великий князь посылал меня к хану Тохтамышу, а не к его темнику.

Все молча поднялись и пошли укладываться на ночлег.

Кошка что-то забыл, вернулся, поискал глазами по углам, вспомнил:

— Я же ее, шапку-то, в изголовье оставил… Вот завертелся, память отшибло. — Поколебался, помялся, не решаясь ни сказать, ни уйти.

— Ну, говори! — понял княжич.

Да понимаешь, Василий Дмитриевич… Десять лет, нет, одиннадцать лет назад этот Михаил Тверской так же вот сумел заполучить ярлык на великое княжение. Батюшка твой приехал самолично в Орду к Мамаю, убедил и царя, и цариц, и князей, что он — самый достойный, и был пожалован великой почестью. И даже заодно выкупил Михайлова сына Ивана и привез в Москву как товар… Очень умно вея. себя здесь тогда Дмитрий Иванович.

— Что значит умно? Трусливо?

— Побойся Бога, княжич. Никогда великий князь в трусости замечен не был. — Хорошо сказал, уверенно, да вдруг добавил — Никогда, ни на поле Куликовом, ни в Тохтамышево разорение…

Зачем, почему он это добавил? Но Василий не спросил, слишком много значил бы для него ответ Кошки, коротко бросил:

— Так что же, не пойму?

— И дед твой двоюродный Семен, хоть и имел прозвание Гордый, однако же пять раз в Орду на поклон ездил…

— Ну так что? — уже сердиться и обижаться начал Василий, потому что чудилось ему в окольных словах боярина обидное недоверие.

— Христом Богом тебя заклинаю, княжич, будь завтра умнее… Умнее хана Тохтамыша будь… Вспомни пращура своего Данилу Романовича, что у Батыя был здесь. Много требовала от него черная вера монголов, куда больше, чем нынче от тебя, а он через все прошел, и оказал ему хан знаки высшего внимания. «О, злее зла честь татарская!»… Великий князь Русский, владевший Киевом, Владимиром, Галичем и иными землями, он ведь чувствовал не хуже нас с тобой, какому неслыханному унижению подвергался.


предыдущая глава | Василий I. Книга первая | cледующая глава