home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



ОБЩЕСТВЕННОЕ ОБСУЖДЕНИЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОЙ БАЗЫ И ПРОБЛЕМ СРЕДНЕГО ЖЕНСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ

С приходом к управлению Министерством народного просвещения в 1861 г. видного деятеля либеральной бюрократии А. В. Головнина законотворческая деятельность в области образования резко интенсифицировалась. При А. В. Головнине были проведены главные школьные реформы 1860-х гг.: в 1863 г. принят Устав университетов, в 1864 г. – Устав гимназий и прогимназий и Положение о начальных народных училищах.

Новой, отличительной чертой «головнинского периода» руководства министерством, как отмечал С. В. Рождественский, «была широкая гласность, привлекавшая образованное общество к обсуждению важнейших преобразований по народному просвещению». По распоряжению министра помещались в журнале министерства и печатались отдельными книгами и брошюрами: выдержки из отчетов попечителей учебных округов и ревизоров о состоянии учебных заведений, проекты и предложения по учебной части, официальные и частные мнения и отзывы о них, сборники различных материалов, обзоры занятий совещательных органов министерства. В то же время было начато издание «Сборника постановлений» и «Сборника распоряжений по Министерству народного просвещения», заключающих в себе богатый материал по истории просвещения в России в XIX в., по сути, оставшийся вне внимания историков [153, с. 397]. В целом, такой широкой гласности и такого широкого сотрудничества с общественностью не было в 1860-х гг. ни в одном другом российском министерстве и ведомстве.

Одним из наиболее ценных, представительных изданий, отражавших взгляды общественности, и в том числе педагогического сообщества, на проблемы школьного образования 1860-х гг. был изданный в 1862 г. шеститомный свод – «Замечания на проект устава общеобразовательных учебных заведений и на проект общего плана устройства народных училищ». Этот чрезвычайно важный, богатейший источник для анализа общественных взглядов на проблемы реформирования образования в 1860-х гг. в советский период также фактически выпал из поля зрения историков образования и педагогической мысли. Единственный, кто обратился к нему, был В. З. Смирнов – в монографии по реформе начальной и средней школы [159].

Это уникальное издание, хотя проблематика женского образования и не получила отражения в его названии, представляет для рассматриваемой темы огромный интерес, во-первых, потому, что в нем содержится множество мнений и предложений, связанных с совершенствованием Положения о женских училищах 1860 г., и, во-вторых, потому, что многие из этих предложений лягут в основу последующих законодательных актов в сфере женского образования – проекта Положения 1865 г. и Положения о женских гимназиях и прогимназиях 1870 г. Кроме того, данный свод замечаний, будучи в духе времени откровенным и критическим, достаточно красноречиво раскрывает общественные взгляды на женское образование, на причины, мешающие его развитию, на многие черты внутренней жизни женских учебных заведений.

Рассмотрим эти замечания по основным блокам жизнедеятельности министерских женских училищ.

Общие основания деятельности женских училищ. Авторы почти всех отзывов и предложений высказались в поддержку открытого и всесословного характера министерских женских учебных заведений. Более того, говоря о вреде закрытой системы воспитания, даже Ученый комитет Министерства народного просвещения выражал «глубокое убеждение, что закрытые заведения, отрывающие детей от семейств, поддерживающие столь пагубную по своим последствиям беспечность родителей касательно воспитания детей, препятствующие развитию личности воспитывающихся и своим дисциплинарным характером воспитания приучающие ставить в каждом деле форму выше идеи, уже отжили свой век» [8, ч. 1, с. 5; выделено нами. – Авт.].

Из столь негативного общего отношения к закрытым учебным заведениям некоторые наиболее радикальные авторы замечаний делали весьма жесткие выводы. Так, педагогический совет Симферопольской гимназии предлагал вовсе закрыть привилегированные женские учебные заведения или преобразовать их в «нормальные», на одинаковых основаниях с другими. При этом отмечалось, что «сумма, употребляемая на содержание одного института, была бы достаточна для содержания пяти женских училищ». То есть вместо 30 институтов можно было бы создать 150 женских гимназий [8, ч. 2, с. 580—582].

Что же касается всесословности женских училищ, то многие авторы замечаний считали существенной ошибкой, что в Положении 1860 г. нигде прямо не было сказано об этом, и требовали исправить этот недостаток во избежание недоразумений и злоупотреблений. Отсутствие этой важной нормы, указывал педагогический совет Ларинской гимназии, вело «к преграждению дороги в училища дочерям купцов и особенно мещан и ремесленников». Ибо, отмечал совет, «опыт доказал, что всюду при открытии женских училищ дворянство, а в уездных городах даже чиновничество, вопияли против этих нового рода заведений и упорно отказывались содействовать их основанию, не стыдясь заявлять, что они считают унизительным для своего благородства сажать дочерей на одну скамью с поповками и мещанками» [8, ч. 4, с. 57].

Существенной новой чертой в официальном обсуждении проблем женского образования было массовое признание необходимости его полного уравнения с мужским образованием.

Попечительский совет Одесского учебного округа, «принимая во внимание, что для женщины точно так же необходимо основательное образование, как и для мужчины, и женские училища не должны стоять ниже мужских», предлагал сравнять их как по учебному курсу, так и по названию [8, ч. 2, с. 503]. Подобное мнение было высказано педагогическими советами Кишиневской, Симферопольской, Полтавской, Ровенской, Поневежской, Новгород-Северской, Самарской гимназий. Педагогические советы Полтавской и Поневежской гимназий подчеркивали, что само название «женские училища I и II разряда как бы обособляет женское образование от мужского», а название их гимназиями и прогимназиями «способствовало бы идее уравнения их, которое и в самом деле лежит в основании нового устройства женских учебных заведений» [8, ч. 4, с. 281,382,386].

Говоря о необходимости уравнения женского образования с мужским, педагогический совет Ровенской гимназии отмечал, что «проходит время, когда думали, что женщине не нужно столько научных сведений, как мужчине, что ее единственное назначение – жена и мать». Педагогические советы Ровенской и Симферопольской гимназий, как и многие другие авторы замечаний, требовали открыть доступ женщинам в университет и, более того, признать их «способными и достойными занимать места в государственной службе» [8, ч. 2, с. 3, 5].

Большой интерес представляло предложение педагогического совета Кишиневской гимназии об установлении четкой преемственности не только между женскими училищами II и I разряда, но и между последними и университетами, как это существовало в мужских учебных заведениях. С учетом открытия при женских училищах приготовительных классов, реализующих идею К. Д. Ушинского о необходимости первоначального образования, это вело бы к созданию единой непрерывной восходящей линии женского образования.

Небезынтересна и попытка, предпринятая рядом авторов замечаний, в частности педагогическими советами Пензенской гимназии и Пензенского дворянского института, ревизовать изучение в мужских гимназиях древних языков, апеллируя к женским учебным заведениям. Поскольку, отмечали эти авторы, и мужские и женские учебные заведения имеют одну цель – общечеловеческое образование, а в курсе женских училищ, в отличие от мужских, нет древних языков, значит изучение последних «не необходимо для общечеловеческого образования» [8, ч. 2, с. 38, ч. 6, с. 71].

И совершенно новаторским для тех лет выглядело предложение педагогического совета Орловской гимназии о введении совместного обучения не только в начальной народной, но и в средней школе. «Школа, – отмечал совет, – должна готовить для совместной жизни мужчину и женщину; зачем же с юных лет разделять на несколько часов тех, которые во все остальное время не разделены?.. Проектированное министерством устройство женских училищ будет поддерживать кастовое разделение населения» [8, ч. 1, с. 281].

Финансирование женских учебных заведений. Положение 1860 г. предусматривало, что женские училища учреждаются с разрешения попечителя учебного округа в городах, где представляется возможность обеспечить их существование посредством общественных и частных пожертвований. Иными словами, правительство полностью снимало с себя обязанности по поддержке министерских женских училищ и, как отмечал Попечительский совет Московского учебного округа, всю заботу об основании этих училищ «и о постепенном их развитии возложило на общество» [8, ч. 1, с. 281].

По мнению многих авторов замечаний, плата за обучение являлась недостаточным источником финансирования женских училищ. Увеличение этой платы, подчеркивалось в замечаниях, идет только во вред училищам, затрудняя доступ в них бедных слоев населения. В большинстве училищ I разряда плата составляла от 25 до 35 руб. в год за обязательные и необязательные предметы. В большинстве же училищ II разряда плата за учение не была определена. Там, где она устанавливалась, плата была мизерной – до 8 руб. в год. В 21 из 74 этих училищ плата за обучение в 1864 г. вовсе не взималась.

Авторы замечаний указывали на тот «знаменательный факт, что многие женские училища держатся кое-как потому только, что учителя в них или не получают вовсе содержания, или получают самое ничтожное». Более того, учителя, не только «преподавали даром, но и жертвовали на училища всем, чем могли». «На такое самопожертвование учителей нельзя постоянно надеяться», – отмечали авторы замечаний и требовали дополнить «ненадежные и неустойчивые» средства женских училищ постоянным вспомоществованием от правительства.

Общее мнение сводилось к следующему: для поддержания и дальнейшего развития женских училищ необходимо назначить ежегодное пособие от казны, «в дополнение к тем главным средствам, которые по-прежнему должны покрываться местными общественными и частными пожертвованиями. Истина эта осознана и на Западе: женские училища Германии и Швейцарии получают пособия от правительства и только те из них, которым производится это пособие, находятся в благоустроенном состоянии» [2, с. 291].

Многие авторы замечаний ставили вопрос еще резче, подчеркивая, что женские учебные заведения должны быть утверждаемы правительством совершенно на тех же основаниях, что и мужские. Педагогический совет Симферопольской гимназии отмечал: «Для женщин помощь правительства еще необходимее, чем для мужчин, ибо необходимость образования мужчин уже получила право гражданства в русском общественном мнении, а весьма многие, даже из среды образованных людей, готовы доказывать, что образование женщины роскошь, вовсе не нужная для той узкой роли, к какой предназначена в общественной жизни женщина. Чтобы изменить такое направление общественного мнения, – подчеркивал совет, – правительство должно стать во главе движения и по крайней мере на время взять на себя инициативу в деле воспитания русской женщины» [8, ч. 2, с. 582].

Этого, однако, не произошло. Согласившись на крайне незначительную поддержку женских учебных заведений при принятии Положения о женских гимназиях и прогимназиях 1870 г., правительство не сумело встать во главе движения. Инициатива в женском образовании, вплоть до падения самодержавия, продолжала оставаться в руках русского общества.

Предвидя эту ситуацию и не очень рассчитывая на вспомоществования правительства, многие авторы замечаний предлагали различные способы налогообложения жителей в пользу женских училищ: производить вычеты 2—3% из жалования всех должностных лиц империи; обложить всех землевладельцев взносом по несколько копеек с десятины принадлежащей им земли, за исключением «поселян и лиц податного состояния, ибо они должны содержать народные училища и школы грамотности»; увеличить гильдейские пошлины всех купцов на 2—3% в пользу женских училищ; ввести налог на недвижимость (от одного до десяти рублей с каждого дома) в городах, где предполагается учредить женское училище, и т. д. [8, ч. 1, с. 3].

Подобные предложения активно высказывались и в печати, что свидетельствовало об общественной озабоченности поисками дополнительных источников финансирования новых открытых всесословных женских учебных заведений.

Управление женскими учебными заведениями. Наиболее радикальное мнение об организации управления женскими училищами высказал педагогический совет Симферопольской гимназии. Предлагая, как уже отмечалось, закрыть все привилегированные женские учебные заведения, этот совет настаивал на необходимости преодолеть существовавший дуализм в управлении женской школой и полностью сосредоточить ее в Министерстве народного просвещения. Для реализации этого предложения потребовалось более полувека.

Замечания по управлению женскими училищами можно в целом разделить на три части: проблема «многоначалия» в женских учебных заведениях; состав и функции их попечительных советов; участие женщин в управлении заведениями.

«Обилие начальства» в женских училищах вызвало, пожалуй, наибольшее число замечаний по поводу Положения 1860 г. Имелось в виду их подчинение попечителю учебного округа, губернатору, почетной попечительнице, директору губернских училищ, попечительному и педагогическому советам и т. д. «Смесь начальств, …часто несходящихся между собою во взглядах, требованиях и распоряжениях», по мнению некоторых авторов, «парализовывала друг друга и мешала развитию училищ, находящихся под слишком обременительною для них, лишней опекою» [8, ч. 2, с. 435].

Безусловно, необходимость упорядочить управление женскими училищами и взаимоотношения между различными их «начальниками» была очевидной. Однако эта необходимость подчас использовалась как повод для упразднения попечительных советов женских училищ, на чем настаивал, в частности, Учебный комитет Мариинского ведомства, требующий ввести по своему образу и подобию полное единоначалие в этих училищах. Отвергая подобные предложения и соглашаясь с необходимостью упорядочить в женских учебных заведениях взаимоотношения начальственных лиц, Министерство народного просвещения объясняло саму необходимость многоначалия над женскими училищами условиями их существования тем, что, не получая средств на свое содержание от правительства, они зависят главным образом от пожертвований частных лиц и обществ, интересы которых не могут быть не представлены в коллегиальных органах управления женскими училищами. Центральным из этих органов был попечительный совет женского училища, вокруг которого и разгорелись основные споры.

Эти споры касались главным образом вопросов: быть или не быть попечительным советам; сокращать или не сокращать их задачи и функции; кого и на каких условиях вводить в состав советов и кто должен возглавлять их.

Несмотря на немалое число выступлений, отвергающих пользу попечительных советов женских гимназий, большинство авторов замечаний и само Министерство народного просвещения решительно выступили в их защиту. Ученый комитет Министерства народного просвещения, говоря о задачах создания попечительных советов по Положению 1860 г., отмечал: «Допущение прямого участия представителей общества в заведовании учебными заведениями возбудит столь необходимое участие к ним самого общества, в настоящее время остающегося совершенно равнодушным к училищам, и тогда устранится важный недостаток нравственной связи между учебными заведениями и обществом» [8, ч. 1, с. 211—213].

Многие авторы замечаний конкретизировали эти соображения министерства, указывая на необходимость улучшения состава попечительных советов женских училищ. Попечительские советы С. – Петербургского и Казанского учебных округов, педагогические советы Смоленской, Белоцерковской, 2-й Московской, Тверской, Олонецкой, Вятской, Костромской гимназий полагали, что большинство членов попечительных советов женских учебных заведений должно принадлежать к тем сословиям, на счет которых содержатся эти заведения; что именно эти сословия могут сами выбирать членов данных советов и «без ограничения» их числа; что в число выборных членов должны входить лица «разных сословий, могущих усердием к распространению просвещения и материальными приношениями содействовать преуспеянию училища» [2, с.297; 8, ч. 2, с. 525].

Названные советы отмечали, что «в настоящее время нередки такие явления, что купеческое и мещанское общества отказываются от пожертвований в пользу женского училища и вообще холодно относятся к его делам лишь потому, что первенствующее значение в училищном совете принадлежит дворянству, выражая по этому поводу совершенно справедливое недовольство тем, что лица из их сословия жертвуют, а распоряжаются жертвуемыми деньгами дворяне» [2, с. 297].

По вопросу о представительстве в попечительном совете женского училища во всех мнениях были высказаны замечания о неудобстве принятой системы, согласно которой председательство в совете предоставлено почетной попечительнице, а действительные обязанности председателя лежат на уездном предводителе дворянства, а где такового нет – на уездном судье. Последнее обстоятельство вызывало особое недовольство, так как фактически это означало, как отмечали авторы замечаний, «подчинение школы судам». В этом плане заслуживало внимания и получило дальнейшую поддержку в проекте 1865 г. и в Положении о женских гимназиях и прогимназиях 1870 г. предложение Попечительского совета Московского учебного округа предоставить избрание председателя, сроком на один год, самим членам попечительного совета женского училища.

Наиболее существенным был вопрос о сохранении или урезании прав попечительных советов, предоставленных им Положением 1860 г. В отзыве попечительного совета Мариинского женского училища Харьковского учебного округа выражалась «покорнейшая просьба не стеснять драгоценного права, дарованного попечительным советам Положением 1860 г., вести вверенные им заведения сообразно с потребностями общества, в котором члены совета живут и которому они призваны служить». Однако совершенно отчетливо обозначилась и линия на сокращение прав этих советов в выборе и назначении учителей женских училищ и в их влиянии на умственную и нравственную часть этих училищ.

Против последнего решительно возражал председатель Ученого комитета Министерства народного просвещения, видный отечественный педагог А. С. Воронов, автор последующих законодательных документов о министерской женской школе. «Нельзя вполне согласиться, – писал Воронов, – с С. – Петербургским Попечительским советом и советом Московского университета в том, чтобы наблюдение за умственным и нравственным образованием учащихся исключено было из обязанностей попечительного совета женских училищ… По моему убеждению, наблюдение не есть еще руководство и составляет законное право попечительного совета, служащего представителем тех сословий, которые пожертвованиями своими содержат училище». Другое дело, замечал Воронов, «что замечания попечительного совета по вопросам, относящимся к учебной и воспитательной части, сообщаются педагогическому совету, и в случае разногласия с последним, представляются попечителю учебного округа для обсуждения в Попечительском совете округа» [2, с. 300—301].

Новым моментом в организации управления женскими училищами были поднятые в замечаниях вопросы о допуске женщин в состав попечительных советов и о расширении управленческих прав и полномочий этих советов. Решение первого вопроса имело немало сторонников. «Если воспитание женщины, – говорилось в одном из отзывов, – в настоящее время представляет насущную потребность, то тем большее участие в этом деле должны принимать женщины».

Другой автор ставил вопрос еще более решительно – о месте женщин в высших органах управления образованием. «Кто будет заявлять особенные надобности женского воспитания? – спрашивал он. – Кто будет направлять и обсуждать то, что их касается? Женщины, положим, участвуют в попечительных и педагогических советах женских училищ, но в дальнейших инстанциях, в управлении окружном и министерском, участие женщин нам неизвестно». Автор считал необходимым допустить женщин к участию в работе попечительских советов учебных округов и Главного правления училищ Министерства народного просвещения [8, ч. 1, с. 244—245]. Это предложение также смогло быть реализовано только спустя более чем полвека.

Вместе с тем в рассматриваемом своде замечаний отразилась и противоположная точка зрения на отношение к женскому управленческому труду. Педагогический совет 5-й С. – Петербургской гимназии полагал, «что женщины, как бы они ни были образованы, не имеют способности управлять учебным заведением». Педагогический совет Псковской гимназии выдвигал другие аргументы: «…если авторитет в семье принадлежит отцу, то же должна заявлять и школа». По мнению этого совета, подчинение учителей-мужчин начальнице-женщине неестественно. Педагогический совет Кишиневской гимназии занимал более сдержанную позицию, считая, что женщине можно поручить лишь воспитательную часть заведения, поскольку в воспитании девочки «есть оттенки, недоступные мужчине» [8, ч. 4, с. 525—528].

Одновременно и с той и с другой стороны – и от сторонников, и от противников женского управленческого труда – высказывались мнения о необходимости повысить образовательный ценз начальниц женских училищ – хотя бы до уровня свидетельств на звание домашней учительницы – и поручить им преподавание ряда предметов по образцу директоров мужских гимназий. Последнее предложение не было поддержано Министерством народного просвещения. Однако, как свидетельствовал реальный опыт, основная часть начальниц женских училищ и их помощниц преподавали какой-либо предмет, большей частью русский и иностранные языки в младших классах.

Учебная часть женских училищ. Замечания к этой части сводились, главным образом, к трем основным вопросам: состав учебного курса и число основных предметов; срок обучения; объем преподавания по каждому учебному предмету.

Многие из авторов замечаний предлагали расширить учебный курс средней женской школы. Это расширение предполагалось производить тремя путями: а) введением иностранных языков, или, по крайней мере одного из них, в число обязательных предметов; б) расширением ряда курсов, в частности курса русской географии в училищах II разряда; в) введением различных дополнительных предметов – домашнее хозяйство, гигиена, гимнастика, педагогика и др. Эти предложения встретили возражения А. С. Воронова, который полагал, что «вред многоученья мы уже испытали… а потому гораздо благоразумнее ограничиться немногим, но вести дело основательно» [2, с. 306—307].

Несколько иную, позитивно компромиссную точку зрения заняли попечительские советы Казанского и Харьковского учебных округов. Первый из них, признавая пользу многих дополняющих учебный курс предметов, тем не менее считал, «что нет надобности упоминать о них особенно в Положении», что «всего рациональнее предоставить инициативу обществу или родителям вводить в женские училища другие предметы, непоименованные в составе учебного курса». Такое же мнение высказывал и Харьковский попечительский совет, полагая, что введение новых предметов следует предоставить попечительным советам женских училищ, ибо «они не упустят и не замедлят прибавить к существующему курсу те, в которых возникнет потребность в обществе и вместе с тем представится возможность удовлетворить ей» [2, с. 306].

Эти предложения, безусловно, имели важное значение, поскольку, во-первых, давали возможность применить учебный курс женских училищ к местным потребностям и условиям и, во-вторых, расширяли права попечительных советов этих училищ, позволяя им реализовать данное педагогически целесообразное предложение. Однако, забегая вперед, отметим, что эти перспективные предложения не были учтены в последующих законодательных актах о министерских женских училищах.

Второй основной вопрос, относящийся к учебной части женских учебных заведений, касался увеличения срока обучения в них на один год, т. е. превращения шестилетних училищ I разряда в семилетние. В пользу этого высказались Попечительский совет Московского учебного округа, попечительные и педагогические советы московских женских училищ, педагогический совет Кишиневской гимназии, а также само Министерство народного просвещения.

Что же касается третьего основного вопроса относительно определения объема преподавания каждого учебного предмета, то министерство высказалось за создание единой «нормальной табели» часов для всех женских училищ и за подготовку особой инструкции по преподаванию учебных предметов. Они были введены соответственно в 1870 и в 1874 гг.

Педагогическая подготовка в женских училищах. Во всех замечаниях высказывалось единодушное мнение о необходимости привлечь женщин к педагогической деятельности и дать им для этого необходимую подготовку. Авторы выражали полную уверенность в том, что в этом отношении женщины могут удовлетворить всем требованиям, предъявляемым к мужчинам, особенно в начальных народных училищах.

Попечитель Одесского учебного округа А. А. Арцимович высказывал «глубокое убеждение в том, что женщина способнее мужчины для первоначального народного образования» и что «надо стремиться передать народные училища в руки женщин» [8, ч. 2, с. 503]. За допущение женщин к обучению в народных школах «с равным окладом с учителями» выступали попечители Харьковского и Казанского учебных округов, педагогические советы Екатеринбургской, 2-й Казанской, Архангельской и других гимназий.

Более того, в ряде наиболее смелых отзывов высказывались предложения о разрешении женщинам преподавать в мужских прогимназиях. А педагогические советы Нижегородской гимназии и Александровского дворянского института высказали даже мнение, чтобы право женщин на преподавание «было распространено и на все другие учебные заведения».

Таким образом, мнение о праве женщины на педагогический труд, тогда только входившее в общественное сознание, в педагогических кругах становилось все более массовым. Но никто в ту пору не мог прогнозировать, сколь быстрыми темпами женщина начнет «завоевывать» начальную народную школу. Как уже отмечалось, в 1880 г. среди учителей сельской школы Европейской России было 20% женщин. К 1911 г. учительницы начальных народных училищ страны составляли 53,8% общего числа народных учителей.

Считая педагогическую подготовку крайне важной для всех учениц женских училищ, Попечительский совет Московского учебного округа подчеркивал: «Большинству девиц по выходе из заведения предстоит воспитательная деятельность: одних ожидают обязанности матерей, других – готовить жизнь для чужой семьи. И то и другое требует разумного, сознательного ознакомления с началами педагогики и приемами дидактики… А потому было бы полезно, если бы, по крайней мере, те из воспитанниц, которые имеют в виду посвятить себя педагогической деятельности, могли бы еще в учебном заведении ознакомиться, хотя практически, с главными приемами преподавания, и если бы с этою целью в течение последнего года учебного курса некоторая часть учебного времени была посвящаема ими обучению в разных классах» [2, с. 309].

Подобные мнения в том или ином виде высказывались всеми участниками обсуждения данного вопроса. При этом особенно подчеркивалась необходимость уравнения выпускниц министерских женских училищ и воспитанниц учебных заведений Мариинского ведомства в правах на получение свидетельств, дающих звания домашних наставниц и домашних учительниц.

Все эти мнения были наиболее полно обобщены А. С. Вороновым в ходе подготовки им проекта Положения о женских гимназиях и прогимназиях Министерства народного просвещения 1865 г.

«Вопрос о предоставлении прав наставниц и учительниц лицам женского пола, – писал Воронов, – чрезвычайно важен во многих отношениях, и важность эта особенно высказывается, если взглянуть на него с педагогической и социальной точки зрения». Воронов подчеркивал, что от неготовности женщины к выполнению своей воспитательной миссии «страдает все общество и все государство». «Отсюда логически вытекает необходимость заботиться» об ознакомлении женщин «с условиями воспитательного искусства». «Следовательно, – отмечал он, – особое педагогическое приготовление, независимо от общего образования, должно считаться необходимым условием для лиц, которые желают пользоваться правом ученья и воспитания».

С социальной точки зрения, писал Воронов, этот вопрос не менее важен. «В последнее время вопрос о женском труде, об обеспечении женщин посредством труда, стал предметом размышления многих мыслящих людей; в числе разных поприщ, – отмечал Воронов, – которые могли бы открыться для труда женщин, одно из самых главных есть, без сомнения, воспитание общества; обращение на это поприще значительного числа женщин было бы большою помощью для нашего образования, при недостатке в учителях, и вместе с тем предотвратило бы развитие многих общественных пороков».

Женское образование в России

Андрей Степанович Воронов

«Исходя из этих двух точек зрения – педагогической и социальной, – заключал Воронов, – я полагаю, что женскими училищами, независимо от доставления ими общего образования, необходимо воспользоваться, с одной стороны, как средством для приготовления учительниц для этих училищ и для частных домов, и с другой – для образования учительниц начальных народных училищ и вообще для первоначального учения» [2, с. 311; выделено нами. – Авт.].

Эта концептуальная программа развития женского педагогического образования в России на базе открытых всесословных женских училищ была создана одним из видных деятелей либеральной бюрократии и одновременно крупным русским педагогом А. С. Вороновым, который в то время был председателем Ученого комитета Министерства народного просвещения. Она отразила в себе передовые общественные взгляды и настроения прогрессивного образовательного сообщества. Спустя двадцать лет, в период второй волны школьных контрреформ, эта программа вызовет резкую критику реакции, которая безуспешно попытается пресечь как педагогическую подготовку в женских гимназиях, так и уже широко развившееся благодаря ей женское педагогическое образование.

Технологическая часть этой программы, мало знакомая даже исследователям, также была детально прописана А.С. Вороновым и впоследствии в крайне сокращенном виде вошла в законодательные документы о женском образовании. Она включала в себя следующие позиции:

«1. Женские училища, кроме цели общего образования, имеют еще специальную цель приготовления: а) наставниц для частных домов и женских училищ I и II разряда и б) первоначальных учительниц для частных домов и учительниц начальных народных училищ.

2. На специальный курс для желающих получить звание наставниц и учительниц назначается, сверх семилетнего обучения, восьмой дополнительный год.

3. Слушающие специальный курс разделяются на два разряда: к первому принадлежат окончившие полный курс женского училища I разряда и приготовляющиеся в наставницы для частных домов и женских училищ; второй разряд составляют лица, знающие курс женских училищ II разряда и имеющие в виду получение звания начальной учительницы или учительницы в начальном народном училище.

4. Воспитанницы первого разряда слушают в течение годичного своего приготовления особый курс педагогики и дидактики, занимаются под руководством учителей ближайшим усвоением главных учебных предметов, входящих в состав полного курса женских училищ I разряда, и сверх того упражняются в практическом преподавании, под руководством учителей, в младших классах училища.

5. Признанные способными к преподаванию и выдержавшие теоретическое испытание в пройденных ими предметах получают по окончании года звание домашней наставницы, дающее право на занятие мест наставниц в частных домах и учительниц в женских училищах I и II разряда.

6. Воспитанницам второго разряда преподается также курс педагогики и дидактики, сообщаются более подробные сведения в одних обязательных предметах курса женских училищ II разряда; практикою преподавания они занимаются или в приготовительном классе, если таковой состоит при женском училище, или в женском начальном училище, находящемся в том же городе, или, наконец, в случае неимения последнего, в первом классе женского училища под руководством учителей.

7. По истечении года им выдаются, при соблюдении условий, означенных выше… свидетельства, дающие право на звание начальных учительниц и учительниц начальных народных училищ» [2, с. 314—315].

Эти подробные правила, составленные А. С. Вороновым, не вошли полностью ни в проект 1865 г., ни в Положение о женских гимназиях и прогимназиях 1870 г. Ни в том, ни в другом документе не было упоминаний о разделении специального педагогического курса на два разряда и о содержании педагогической подготовки в каждом из них. Вместе с тем сформулированная А. С. Вороновым общая концепция педагогической подготовки в женских учебных заведениях была принята законодательными актами и, что еще важнее, она уверенно вошла в реальную жизнь министерских женских гимназий и прогимназий и определила их плодотворную деятельность в этом направлении.


К. Д. УШИНСКИЙ И РЕФОРМИРОВАНИЕ ЖЕНСКИХ ИНСТИТУТОВ | Женское образование в России | ПОДГОТОВКА И ПРИНЯТИЕ ПОЛОЖЕНИЯ О ЖЕНСКИХ ГИМНАЗИЯХ И ПРОГИМНАЗИЯХ 1870 г.