home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Провидение

Розе приснилась Анна. Это было уже после того, как Роза уехала, оставив дочь. Розе снилось, что Анна идет ей навстречу, вверх по холму Гонзалес. Она знала, что Анна идет из школы. Она подошла к дочери и заговорила с ней, но та молча прошла мимо. И неудивительно. Она вся была покрыта глиной со вмазанными в нее листьями или ветками, так что все вместе выглядело как увядшие гирлянды. Украшение, умирание. И эта глина или грязь была не сухая, а еще капала с Анны, так что вышла грубая и печальная фигура, вроде неуклюже слепленного идола с тяжелой головой.

— Ты хочешь поехать со мной или остаться с папой? — спрашивала Роза перед отъездом, но Анна отказывалась отвечать и говорила только: «Я не хочу, чтобы ты уезжала». Роза нашла работу на радиостанции в маленьком городке в Кутенейских горах.

Анна лежала в большой кровати с четырьмя столбиками, где раньше спали Патрик и Роза. Где Патрик теперь спал один. Роза перебралась на диван в кабинете.

Анна засыпала в этой кровати, и тогда Патрик относил ее в детскую. Ни Патрик, ни Роза не знали, когда это превратилось из случайности в необходимость. Все в доме шло наперекосяк. Роза паковала чемодан. Она делала это днем, когда Патрика и Анны не было. Вечера она и Патрик проводили в разных частях дома. Однажды она вошла в столовую и увидела, что Патрик заново подклеивает скотчем фотографии в семейном альбоме. Она разозлилась на него. На одной фотографии она сама качала Анну на качелях. На другой она стояла в бикини и ухмылялась. Правдивые неправды.

— Тогда было то же самое, что сейчас, — сказала она. — Если честно.

Она имела в виду, что всегда в глубине души собиралась сделать то, что делала сейчас. Даже в день свадьбы она знала, что это время придет, а если не придет, то ей лучше сразу умереть. Предательство совершала она.

— Я знаю, — сердито сказал Патрик.

Но, конечно, тогда было не то же самое, что сейчас, — тогда Роза еще не начала приближать разрыв и даже по временам забывала, что он неизбежен. Даже сказать, что она планировала разрыв и начала его приближать, было бы неверно, поскольку она ничего не делала намеренно, осмысленно. Все произошло максимально болезненным и разрушительным способом: они тянули резину, примирялись, пилили друг друга, а сейчас Розе казалось, что она идет по подвесному мосту и ей нельзя сводить глаз с дощечек прямо перед собой, нельзя смотреть по сторонам или вниз.

— Так чего ты хочешь? — тихо спросила она у Анны.

Та вместо ответа позвала Патрика. Когда он пришел, Анна села на кровать, потянула обоих родителей к себе и оказалась между ними. Она вцепилась в них и забилась в рыданиях. Она по временам яростно драматизировала — не девочка, а обнаженный клинок.

— Вам уже не обязательно… — сказала она. — Вы же больше не ссоритесь.

Патрик посмотрел на Розу. Обвинения в его взгляде не было. Много лет он смотрел на нее обвиняюще — даже в те моменты, когда они занимались любовью, — но теперь ему было так больно за Анну, что все обвинения стерлись. Розе пришлось встать и выйти, оставив Патрика утешать дочь. Она боялась, что ее охватит огромная обманчивая волна теплого чувства к мужу.

Это правда, они уже больше не ссорились. У Розы были шрамы на руках, на теле — она сама нанесла себе раны (не в самых опасных местах) бритвенным лезвием. Однажды на кухне этого дома Патрик попытался ее задушить. В другой раз она, в одной ночной рубашке, выбежала на двор, упала на колени и принялась выдирать пучками траву на газоне. Но для Анны сотканная родителями кровавая дерюга ошибок и несовместимости — если смотреть со стороны, годная лишь на то, чтобы ее сорвать и выбросить, — была по-прежнему истинной канвой жизни, началом и убежищем, сплетением отца и матери. Какой обман, думала Роза, как мы обманываем всех. Мы происходим от союзов, в которых нет ни капли того, что мы, в нашем представлении, заслуживаем.

Роза написала Тому с вопросом — что делать? Том преподавал в Университете Калгари. Роза была в него чуточку влюблена (так она говорила друзьям, которые знали об их отношениях: чуточку влюблена). Она познакомилась с ним в Ванкувере год назад — он был братом женщины, с которой Роза иногда играла вместе в радиопьесах, — и с тех пор она один раз приехала на встречу с ним в Викторию и жила в его номере в гостинице. Они писали друг другу длинные письма. Он был галантный мужчина, по специальности историк. Он остроумно писал и деликатно флиртовал. Роза немножко боялась, что, узнав о ее уходе от Патрика, Том станет писать реже или осторожнее, на случай если она строит на него какие-либо планы. Опасаясь, что она рассчитывает на слишком многое. Но этого не случилось — он не был столь вульгарен или столь труслив; он доверял ей.

Она сказала друзьям, что ее уход от Патрика не имеет никакого отношения к Тому и что она, скорее всего, не начнет видеться с Томом чаще. Она сама в это верила, но у нее был выбор между работой на острове Ванкувер и работой в горах, и она выбрала горы, потому что ей хотелось быть ближе к Калгари.

Утром Анна была веселой и сказала, что все в порядке. Она сказала, что хочет остаться. Остаться в школе, с друзьями. Но на середине дорожки перед домом она остановилась, повернулась, помахала родителям и завизжала:

— Счастливого развода!


* * * | Ты кем себя воображаешь? | * * *