home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Ленинград. Ноябрь 1982 года

Раннее утро. Пустое шоссе у подножия горы Фудзи. Из предрассветной мглы с ревом выскакивает мотоцикл и стремительно проносится мимо. Рычание мотоцикла слышится еще несколько секунд, а затем, окончательно затихнув, его сменяет звук идущих часов.

Цой видит это во сне, однако часы тикают одновременно и по эту, и по ту сторону Витиного сна.

Они показывают без одной минуты шесть утра. Часы стоят на стуле возле кровати, где под одеялом лежат двое – Виктор и Марьяна, его жена. Марьяна не спит. Она с нежностью смотрит на мужа.

Через минуту, предупреждая звон будильника, Марьяна нажимает на кнопку. Та щелкает. Виктор спит чутко и сразу открывает глаза.

– Доброе утро, герой, – шепчет Марьяна, улыбаясь Виктору.

– Доброе утро, Марьяша, – отвечает Виктор, – представляешь, мне приснилась гора Фудзи…

– Что, хочется в Японию?

– Очень!

Через час Виктор едет в метро. Ему уже изрядно осточертел этот почти каждодневный путь. Сначала до Пушкинской, затем бегом по эскалатору, через вокзал, на платформу, к электричке, которая вот-вот готова тронуться, но он все же успевает и впрыгивает в последний вагон.

А затем уже по поезду, под скороговорку машиниста: «Доброе утро, товарищи. Наш поезд проследует со всеми остановками до станции Пушкин. Просьба в вагонах соблюдать чистоту и порядок», – идет через полупустые вагоны к голове электрички. Там, наконец, можно встать в тамбуре и спокойно покурить, поглядывая сквозь замызганное окно на то, как с шумом, пылая огнями освещенных окон, проскакивают встречные поезда, полные людей; стоять и слушать, как стучат колеса поезда.

…электричка везет меня туда, куда я не хочу…

Виктор криво ухмыляется, подсмеиваясь над самим собой. Наконец, станция Пушкин. Цой выходит на платформу, спускается к городу. Только-только начинает светать.

До Екатерининского дворца двадцать минут быстрым шагом. И когда Виктор подходит, вокруг дворца плывет еще утренняя полумгла, и великолепие архитектуры оценить по достоинству невозможно.

Цой работает лепщиком. Его дело – потолки, точнее, реставрация фризов в огромном зале. Он стоит на высоких козлах под потолком и зашкуривает поверхность лепнины. На нем спецодежда, голову обхватывает бандана, все его лицо, включая ресницы, в белой пыли. В дверях зала появляется мужчина в такой же спецодежде, как у Цоя, только чистой. Это мастер, он пришел с проверкой. Виктор видит его краем глаза, но никак не реагирует.

– Цой, – говорит мастер начальственным тоном, – ты опять сегодня опоздал.

Виктор продолжает работать, будто ничего не слыша. Пыль словно снег садится на его лицо. Только в отличие от снега, она не тает. Мастеру нужны извинения или хоть какая-нибудь реакция.

– Как всегда играешь в молчанку, – говорит он раздраженно, – посмотрим, что ты скажешь, когда я лишу тебя премиальных…

Мастер, так и не получив ответа, поворачивает к выходу. Цой показывает ему «fuck» и бурчит себе под нос:

– Лучше б я пошел к врачу…

В дверях мастера чуть не сбивает мужик в грязном комбинезоне, явно с похмелья. Мастер чертыхается, а мужик, не давая ему опомниться, говорит:

– Михалыч, помираю… дай рупь до завтра…

Мастер, оглядываясь на Цоя, увлекает за собой подчиненного и выходит из зала. До Виктора доносятся лишь обрывки разговора:

– Михалыч, а ты не в курсе, почему вчера вместо хоккея балет по телеку показывали?

– Ну, Рокотов, ты святой человек, – Брежнев умер.

Виктор, не прислушиваясь, продолжает монотонно шкурить лепнину.

Внезапно он неосторожным движением руки сбивает кожу с одной из костяшек правой руки. На ней выступает кровь. Виктор прикладывает ее к губам. И эхом десятилетней давности в его сознании звучит стишок:

Тот, однако, не дурак,

У кого полно собак.

Потому что без собак

Жизнь идет совсем не так.

Вон, смотри-ка, у моста

Сидит такса без хвоста.

Тут вписался в интерьер

Длинномордый скотч-терьер.

Вот сидит, живот убрав,

Очень важный волкодав…

Виктор вспоминает изостудию Ленинградского Дворца пионеров. Ему тогда было десять лет. Он, как и другие дети, сидел в большой комнате и рисовал. Тогда Витя рисовал собаку, большого черного пуделя. Он даже не заметил, как пришла его мама и начала о чем-то говорить с преподавателем. Но когда Витя ее увидел, сорвал рисунок с мольберта и, подняв над головой, побежал ей показывать.

Мама улыбнулась и подала Вите знак: мол, тише, чуть позже, сейчас я разговариваю… Витя хорошо расслышал фразу учителя: «Если захочет, мальчик рисует очень хорошо. А если нет, то заставлять его нельзя…»


Алма-Ата. Ноябрь 1982 года | Цой: черный квадрат | Ленинград. Сентябрь 1973 года