home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Видели ночь

Послужному списку Юрия Белишкина позавидует любой отечественный промоутер. Он работал с Аллой Пугачевой, с группами АРГОНАВТЫ, ПЕСНЯРЫ, АРИЭЛЬ. Был организатором первого фестиваля ВИА в Ленинграде с участием АРГОНАВТОВ, ЗЕМЛЯН, МИФОВ и САНКТ-ПЕТЕРБУРГА, организатором последнего концерта Сергея Курехина и последнего выступления Булата Окуджавы в Петербурге. Почти 10 лет сотрудничал с DDT. Больше года, с осени 1988-го по конец 1989-го, будучи директором КИНО, провел в обществе Виктора Цоя.


Знакомство

«FUZZ»: Юра, твое знакомство с Виктором как произошло?

Юрий Белишкин: В 1988 году я стал работать в театре «Бенефис». Этот театр организовали Михаил Боярский и Александр Розенбаум. А меня пригласили главным администратором. Условно говоря, Розенбаум отвечал там за «авторскую песню», Боярский – за театр, а я – за рок-музыку. Организовывал концерты DDT. И, естественно, пытался как-то выйти на группу КИНО. Администратора у Цоя тогда не было. Вообще было непонятно, существует группа или не существует. Выступали они очень редко, в основном – Цой в акустике. Вышла «Группа крови» и все. В конце концов, я дозвонился до Каспаряна. У них там связь была какая-то условная. Оказалось, что Цой отдыхает в Прибалтике. Договорились встретиться, когда он приедет. Встретились на улице Жуковского, около театра «Бенефис» (он находился на улице Маяковского, 11). Они пришли втроем – Цой с Наташей Разлоговой и Каспарян. Встретились, посмотрели друг на друга. Цой очень мало говорил. Речи о концертах даже не зашло – был июнь месяц, они буквально на следующий день уезжали на юг. Единственное, у них были плацкартные билеты, а я пообещал достать купейные, и свое обещание выполнил. Они уехали на юг, сыграли там несколько концертов. Тогда, кстати, у них на разогреве выступал ансамбль ЛАСКОВЫЙ МАЙ, безумно популярный впоследствии. Когда они вернулись в Питер, я опять с большим трудом до них дозвонился. Договорились встретиться на квартире у Гурьянова.

«FUZZ»: Виктор ведь жил у него в то время?

Юрий: Да, пока у Густава родители были на даче, они у него на Будапештской жили, репетировали. А когда родители вернулись, Вите пришлось оттуда куда-то съезжать. И я ему снял квартиру на проспекте Мориса Тореза. И только потом, к слову, заметил свою оплошность: рядом с этой квартирой была школа. Ну, школьники его сразу вычислили, хотя он и не выходил из дома почти. Естественно, доставали очень…

Встретились, значит, мы у Густава: Цой, Каспарян, Тихомиров, сам Гурьянов и я. Посидели на кухне – выпили чаю, покурили. Витя за три часа сказал слов десять. Попросил помочь. Сказал, что в октябре у них намечаются два концерта в СКК. Предложил поработать с ними в качестве директора группы. Концерты были ломовые, два жутких переаншлага. Их организовывал Сережа Сельницкий, а я ему просто помогал, решал какие-то простенькие вопросы. Там даже, по-моему, никакой рекламы не было…


Москва

«FUZZ»: Потом были концерты памяти Башлачева в Москве?

Юрий: Да, совершенно фантастические концерты в Лужниках. Два сольника и один сборный концерт. Там были все известные в то время группы и музыканты – АЛИСА, DDT, Макаревич… И все сказали, что заканчивать должна группа КИНО. Тогда в первый раз, кстати, у нас в стране, появился стоячий партер – народ просто с ума сходил. Цой вышел, спел всего одну песню, люди ломанулись к сцене – и концерт остановили.

«FUZZ»: Организацией концертов группы в ДС «Крылья Советов» в Москве занимался Юрий Айзеншпис?

Юрий: Нет, я занимался – заключал договор и т. д. Айзеншпис там был, он принимал нас с московской стороны. У нас там, кстати, возникли проблемы: мы долго не могли вселиться в гостиницу «Космос». Нас не встретили с утра, мы чуть ли не до обеда сидели у кого-то дома, и только потом появились номера. Хотя коллектив у нас был небольшой, мы всегда впятером ездили. То есть, никакого персонала, прислуги.

«FUZZ»: Айзеншпис каким образом стал с группой работать?

Юрий: Ну, Наташа Разлогова – его хорошая приятельница. У них такой «дуэт» получился. Он еще до меня делал какие-то то ли акустические, то ли квартирные концерты Вите. Думаю, в конечном итоге, они и убедили Витю перебраться в Москву.


Наталья

«FUZZ»: Наташа Разлогова – какой она человек?

Юрий: Умная. Обаятельная, интересная женщина. Красивая, воспитанная. Дальнейшие события показали… Случайно, года через два после гибели Виктора, я видел по телевизору интервью с ней. У нее что-то спросили про Виктора, и она сделала такую паузу, что стало понятно – для нее эти отношения не были чем-то определяющим в жизни. Так, будто она уже забыла это имя…

«FUZZ»: Наталья никогда не давала интервью для газет и журналов – во всяком случае, нам таковые не попадались. Это проявление деликатности? Нежелание посвящать кого-либо в личные взаимоотношения?

Юрий: Думаю, говорить правду она не хотела, а лгать не было смысла. Что-то такое. Правда была бы очень острой… То есть, дело не в том, что она не хотела ворошить память и так далее…

«FUZZ»: Наталья, как и Марьяна, была на несколько лет старше Виктора…

Юрий: Да. Неудивительно, что Витя оказался рядом с ней: она могла заинтересовать человека. Очень ровно и спокойно себя вела. Всегда с улыбкой. В меру кокетливая. Никогда не создавала никаких проблем в духе: вот я, подруга лидера! Не грузила, ничего не требовала. Очень хорошо воспитанная. Тем более – искусствовед, знает французский язык. Она работала синхронным переводчиком. Ее родной брат, кстати – Кирилл Разлогов небезызвестный. Витя приглашал меня как-то в Дом кино на какой-то французский фильм – она переводила…

«FUZZ»: Во время гастролей она ездила с Виктором?

Юрий: Нет. Ну, у нас не так много гастролей было. Но вот в Дании она была с нами. Во Франции, естественно. В Италии, по-моему, нет. А по стране она с нами не ездила. В этом, кстати, был какой-то симпатичный момент. Не мешала работать, определенную свободу оставляла.

«FUZZ»: Наташа имела большое влияние на Виктора?

Юрий: Если Марьяна по сути руководила многими поступками Виктора, «администрировала», то Наташа… то же самое. По жизни, я имею в виду. Витя не был бабником. Любил того одного человека, который находился рядом. Если бы он был другим, менее привязчивым, многое могло бы сложиться иначе. А так – Москва его «перетянула». И самый худший, как мне кажется, период его жизни был связан именно с Москвой. Я вообще думаю, что если бы не переезд в Москву, он был бы жив. Не потому что мне так хочется думать, и не потому что я не испытываю добрых чувств к Москве… просто есть такое ощущение. В Москве у Виктора началась совсем другая жизнь, а он был совсем не московский человек. Он был такой… одинокий. Я слышал, как женщина, хорошо знавшая КИНО, сказала про Виктора сразу после его гибели: этого мальчика никто не любил. Это она почему-то мне сказала в телефонном разговоре после гибели Цоя. Одинокий человек, которого, кроме миллионов девчонок и мальчишек, никто по-настоящему не любил. Трагическая судьба, трагический финал.


Гастроли

«FUZZ»: Гастрольная жизнь конца 80-х насколько сильно отличались от того, что происходит сейчас?

Юрий: Небо и земля. Все изменилось. Сегодня гораздо проще работать. В первую очередь, в плане аппаратуры – раньше ее просто не было. На всю страну полтора комплекта. Ну, может быть, в Москве… А так – во всех городах тогда у нас были проблемы. Еще было неплохо в Витебске, где сейчас происходит фестиваль «Славянский базар». Там стационарная аппаратура, и нам ее удалось как-то настроить. Это вот первая проблема тогда была. Вторая – нет номера в гостинице для друзей. На ночь все закрывается, в бар не зайти, посидеть негде. Потом – билеты на самолет, на поезд – и тут не просто.

«FUZZ»: Бытовой райдер: какие требования были у группы?

Юрий: У нас не было райдера. Коллектив маленький – четыре одноместных номера в гостинице и один люкс. Или полулюкс. Витя не требовал трехкомнатных хором с видом на море. В гримерке – ну, вода, пепельницы. Тогда жизнь другая была, как-то об этом особо не думали… Чай с лимоном или кофе. Вите немного коньяка для горла. Никакой еды, бутербродов…

«FUZZ»: По стране как передвигались?

Юрий: По-разному. На поездах, на самолетах. Ну, вот, в Минске мы задержались – за нами прислали две легковые машины из Витебска. Тоже было удобно. В Минске были очень хорошие концерты – четыре аншлага на стадионе «Динамо», по 18 тысяч зрителей. Вообще, если говорить о зрительском приеме, очень хорошая поездка: Минск, Витебск…

«FUZZ»: Непосредственно во время концерта ты где обычно находился?

Юрий: Как правило, возле сцены. Для подстраховки. Мало ли какой вопрос. Это сейчас все отлажено – охрана…

«FUZZ»: Возникали сложности с получением гонорара?

Юрий: Бывало и такое. В Краснодаре нам просто недодали деньги. А в Харькове у местных товарищей в определенный момент возникло желание у меня эти деньги отобрать. Пришлось как-то крутиться. Группа улетела, а я остался их прикрывать. Звонил потом в Ленинград, меня оттуда друзья забирали…


За рубежом

«FUZZ»: Когда случилась первая зарубежная поездка КИНО?

Юрий: В январе 1989-го мы поехали в Данию, в Копенгаген. Там был большой концерт в пользу пострадавших от землетрясения в Армении. От восточных стран выступала группа КИНО. Принимали прекрасно. Особенно почему-то зрителям понравилась песня «Спокойная ночь» – под нее вообще бесовка началась. Потом по местному телевидению ее гоняли, по радио…

«FUZZ»: В том же году была поездка во Францию?

Юрий: Да, в апреле – во Францию, а в сентябре – в Италию. Всего три поездки. Но лучшая поездка – в Данию. Там был самый лучший прием. Во Франции уже было не так. Тем более в Италии. В Риме на концерте были какие-то русские эмигранты – по дороге в Израиль. Советские люди, скажем так.

«FUZZ»: Залы были большие?

Юрий: В Дании был большой зал. Ангар тысячи на две-три. Такое рок-н-ролльное место. Там не было сидячих мест, все стояли. Во Франции на фестивале «Le Bourge» был тысячный зал, а в Италии – открытая площадка. По меркам Советского Союза зрителей, конечно, было мало. Но принимали везде нормально. Впрочем, Витя, как умный человек, все понимал и не строил планов каких-то мифических. Не обольщался. Он вообще очень хорошо ориентировался в ситуации: будет ли заполнен зал, сколько нужно сыграть концертов. Внимательно следил, как обстоят дела с рекламой, как продаются билеты…

«FUZZ»: Если представить ситуацию, что группа узнала в день концерта, что билеты распроданы меньше, чем наполовину – как бы развивались события?

Юрий: Такого с нами никогда не было. Был случай в апреле 1989 года в Волгограде. Густав Гурьянов – мы добирались из разных мест – перепутал аэропорты. Не прилетел. Предполагалось два концерта – в 16:00 и в 19:00. И он опоздал на первый. А у нас же живой звук, не фонограмма. Вышли из положения так: поставили ударную установку, затемнили ее и сыграли концерт без барабанщика. Об отмене концерта и речи не зашло. А вечером Гурьянов прилетел. А если представить… Витя все равно обязательно вышел бы на сцену, и концерт бы состоялся. Но после этого был бы, наверное, со мной разговор не очень хороший. Хотя за все время совместной работы мы ни разу не ругались, никаких наездов друг на друга не было, даже тогда, когда возникали какие-то проколы. Потому что проколы неизбежны. Виктор был очень воспитанным, сдержанным человеком, не терпел хамства. Мы даже разговаривали друг с другом на «вы». Ну, мы же не были приятелями, мы вместе работали. Но отношения при этом были очень уважительные и теплые. Мало кто знает, что он меня звал работать в Москву – на пару с Айзеншписом. Последний раз звонил в конце января 1990 года, мы обсуждали этот вопрос. Я отказался. Тогда Витя предложил заниматься делами группы в Питере – ну, группа-то все-таки питерская. Но я и от этого отказался.


В студии

«FUZZ»: Группа как-то планировала денежные расходы – на инструменты, на запись альбома? Как и кем эти вопросы решались?

Юрий: Деньги я все отдавал Вите – он распоряжался финансами. Мне посчастливилось организовывать всю эту историю с альбомом «Звезда по имени Солнце». Я нашел студию Валерия Леонтьева. Там у меня были знакомые, и я с ними договорился сделать запись за очень небольшую сумму. Рассказал об этом Вите. Он вручил мне деньги, и я их просто передал по назначению. Альбом начали писать в конце 1988 года, а закончили 12 января 1989-го. Я все время на студии находился – на кухне там сидел. Все очень быстро происходило, легко. Пили чай, курили и, как бы между делом, записали такой классный альбом. Было ощущение, что Витя вообще все записал с одного дубля.

«FUZZ»: Когда он пел, остальные что делали?

Юрий: Со звуком что-то… Пытались помочь, подсказать. Особенно Тихомиров. Цой и Гурьянов вообще достаточно быстро сделали все, что от них требовалось, а вот Каспарян и Тихомиров достаточно долго возились.


Имидж

«FUZZ»: Музыканты выходили на сцену в той же одежде, в которой приезжали на концерт? Специальных костюмов не было?

Юрий: Нет, не было. Как в жизни, так и на сцене. Все в черном: рубашки, джинсы. Поскольку ребята были аккуратные, они и на рокеров походили мало. Опрятные всегда, в ботинках начищенных.

«FUZZ»: Грим?

Юрий: Витя сам всегда гримировался. Но не перед концертами, а перед съемками на телевидении.

«FUZZ»: А прическа, одежда?

Юрий: Не знаю. Виктор дружил с Африкой и, может быть, что-то перенимал у него. Может быть, у них был один парикмахер. Цой считал, что у Африки хороший вкус… Я не вдавался в такие подробности. Не лез в друзья. Может быть, поэтому Виктор работал со мной.


Быт

«FUZZ»: А как ребята обращались друг к другу – по именам?

Юрий: К Каспаряну обращались – Юрик. Я для всех был просто Юра. Тихомиров – Тиша, Цой – Витя, а Гурьянов – Густав.

«FUZZ»: Как происходило общение? Кто в группе был ближе всего к Виктору?

Юрий: Каспарян. Они были ближе всего друг к другу. Витя иногда подтрунивал над ним. Много шутили над Густавом с его рассеянностью. С ним было вообще сложнее всего. Помимо опозданий на самолеты, там хватало всякого. Мог на концерт, когда нет мест, привести пять человек помимо списка: это со мной! Особенно в Питере. Он просто был… разгильдяем. На него нельзя было обижаться – творческий человек и вообще без царя в голове. В хорошем смысле. В облаках витал.

«FUZZ»: Чем музыканты в дороге занимались?

Юрий: Отдыхали. Дремали, что-то листали. Пару раз в мячик играли – такую фигню устроили, помню. А так все спокойно. Никаких пьянок, девчонок: мол, пошли в ресторан, оттянемся! Это все от Вити шло. Он спокойный был. Иногда – интервью… Это неправда, что Витя не любил общаться с журналистами. Все от людей зависело. Если ему было интересно с человеком, мог два часа с ним разговаривать. С удовольствием.

«FUZZ»: Что курили тогда?

Юрий: Курили все пять человек, курили много. Отчасти, наверное, из любви к черному цвету Витя полюбил сигареты «John Player Special». Дорогие, но классные, в такой черной коробке – он доставал их где-то. В Москве он меня просил – я ему «Marlboro» доставал. Ничего же тогда купить нельзя было. Из-за этого же пристрастия к черному цвету чуть ли не первая просьба у Вити была, когда мы познакомились – перекрасить все вещи в черный цвет. Я договорился в лучших красильных мастерских города – в мастерских Мариинского (Кировского тогда) театра – и все вещи там покрасил…

«FUZZ»: При тебе Виктор что-то писал, рисовал?

Юрий: Нет. Ничего. Мне вообще было непонятно, когда все это писалось. Он никогда ничего не напевал, за гитару судорожно не хватался. Может быть, в голове у него что-то все время и крутилось, но постороннему наблюдателю это никак не было заметно. Это был совершенно скрытый от кого бы то ни было процесс. Со стороны казалось, что все происходило само собой.

«FUZZ»: Какие-то характерные словечки у Виктора были?

Юрий: «Душный». Он некоторых людей называл – душными. Учитывая характер Виктора, человек мог ему показаться таким через три минуты общения. Если не в тему разговоры, вопросы какие-то… Ему не нравились люди, которые много, шумно говорили. В нем была какая-то степенность. Сосредоточенность. Он не любил шум. Это, наверное, какие-то восточные дела. Еще – дисциплинированность. Как-то мы должны были выехать из Нижнего Тагила в пять утра. Без десяти пять я стучусь к нему в номер, будить собираюсь, а он стоит одетый, умытый, гитара зачехлена. Внутренняя собранность.

«FUZZ»: Были какие-то вещи, которые Виктор любил, которые у него всегда были под рукой? Кроме гитары…

Юрий: Телевизор, магнитофон. Видеомагнитофон.

«FUZZ»: Поклонники доставали?

Юрий: Не то слово! Но Виктор старался не давать повода, всегда держал дистанцию. В автографах никому не отказывал, но людей специально не провоцировал. Помню, в Волгограде очень красивая девочка – ну никак ей было к нам не попасть через оцепление – ногу просунула: умоляю, распишитесь! Витя подошел, фломастером написал… Я очень много раз видел, как он давал автографы. И всегда писал одно и то же: «Удачи! Цой».


Беседовал Александр ДОЛГОВ

FUZZ №10/ 2005


Братство | Цой: черный квадрат | Дело жесткое