home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Токио. 17 мая 1992 года

Кикудзи слышит эту потрясающую новость по радио. Он застрял в пробке в центре Токио, и от нечего делать переключает радиоканалы. Эта новость – настоящая бомба. Для всех японцев – настоящая бомба. Его машина сворачивает в сторону нового офиса группы – теперь у группы есть новый офис, есть секретарша-японка, есть многочисленные рекламные плакаты, концертные афиши, которыми завешены стены. ОГНЕННЫЕ ДРАКОНЫ и Цой. Вернее, наоборот. Цой и ОГНЕННЫЕ ДРАКОНЫ. Они обладатели золотого диска, выпущенного в Японии. Золотой диск «Кончится лето» – эту музыку можно услышать на многих волнах.


Виктор и Акико как раз в офисе. Они сидят на кожаном диване и смешно общаются о чем-то своем. Сразу на трех языках – русском, английском, японском. В дальнем углу за столом сидит секретарша-японка. На Виктора и Акико секретарша не смотрит – она занята, у нее много срочных дел…

Кикудзи начинает с поздравлений, едва открыв дверь.

Но его не понимают. Поздравления? С чем?

Виктор и Акико с удивлением смотрят на Кикудзи.

– Как, вы совсем не в курсе? – удивляется Кикудзи, – только что подписан мирный договор с Советским Союзом. Проблема северных территорий наконец-то снята…

– Представляю себе, – говорит с сарказмом по-русски Виктор, – как обрадуются мои соотечественники. Особенно на Дальнем Востоке.

– Что? – спрашивает по-английски Виктора Кикудзи.

– Ничего, – отвечает ему по-английски Виктор.

Звонит телефонный звонок. Секретарша берет трубку и говорит по-японски:

– Офис Виктора Цоя. Да. Здравствуйте, господин атташе! Пожалуйста, подождите…

Она прикрывает трубку рукой, поворачивается к Виктору:

– Прошу прощения, Виктор. Звонят из советского посольства. Атташе по культуре просит вас с ним соединить. Что ему ответить?

Виктор смотрит на Кикудзи. Он немного удивлен. Может быть, действительно его стоит поздравить? Но с чем?

Кикудзи понимает взгляд Виктора по-своему.

– Я могу с ним поговорить, – предлагает японец.

Но Виктор уже принял решение…

– Нет, не надо, я сам, – он заинтригован этим звонком из посольства, делает знак секретарше переключить звонок и сам берет трубку. – Да, слушаю. Добрый вечер. Нет. Для меня это приятная неожиданность. Вместе с супругой?.. Хорошо. Выступить для детей? Чьих детей? Без проблем. Но это будет акустическое выступление. О деталях, пожалуйста, поговорите с моим менеджером. Это господин Кикудзи. Благодарю вас. Всего хорошего, господин атташе…

Он вешает трубку. Поворачивается к Акико:

– Ты хочешь попасть на светский раут в советском посольстве?

Акико изумленно поднимает брови.

– Горбачев приглашает нас на прием по случаю подписания мирного договора с Японией, – поясняет Виктор.

– А при чем здесь концерт?

– Концерт будет перед приемом для посольских детей. Так сказать, по-русски – в качестве шефской дружбы.

– Не понимаю. Что это значит?

– Не важно. Важно другое – что ты наденешь на прием?

– Не знаю, – улыбается Акико, – Это же особый случай. Дай подумать.


Они подъезжают к посольству на черном лимузине. На Викторе черный костюм и черные ботинки. Акико же предпочла традиционную японскую одежду. Небесно-голубое кимоно. Обувь гэта на толстой деревянной подошве. Ее черные волосы аккуратно убраны. Как и полагается японской женщине. Акико похожа на гейшу и сказочно хороша. Виктор не может оторвать от нее глаз:

– По-моему, мне следовало прийти сюда в костюме самурая…

– Мы и так с тобой прекрасно смотримся.

Дверь открывает водитель. У него фирменная фуражка и вид человека, который делает очень важное дело.

Виктор забирает из лимузина черный кофр с гитарой. К ним подходит атташе по культуре, уже немолодой дипломат, здоровается и говорит:

– Прошу следовать за мной. Ваш концерт мы можем начать через несколько минут…


Выступление проходит в актовом зале посольства. Последние запоздавшие зрители рассаживаются на свободные места. В зале присутствуют даже маленькие дети со своими родителями, но подавляющее число зрителей все-таки подростки. Они счастливы видеть почти рядом с собой легендарного Цоя. И в воздухе чувствуется эта атмосфера всеобщего обожания – кажется, что время вдруг повернулось вспять…

Виктор Цой стоит на авансцене с акустической гитарой.

Перед ним микрофон.

– В Токио я живу уже больше полугода, – говорит зрителям Виктор, – И мне здесь нравится. Правда, я очень мало говорю по-русски. Поэтому мне вдвойне приятно петь сегодня для вас на родном языке. Тем более что это будут песни, которые я давно не пел.

Он начинает вечер со стареньких «Алюминиевых огурцов».

Кнопки, скрепки, клепки,

Дырки, булки, вилки…

В паузе между песнями Виктор отвечает на записки, пришедшие из зала, зачитывая вопросы вслух:

– «Расскажите о своих японских поклонниках. Чем они отличаются от наших?..» Они действительно отличаются от наших. Своей культурой, не в обиду нашим поклонникам в СССР будет сказано.

– «Будете ли вы сниматься в кино?..» Да, мне сделали такое предложение японские кинопродюсеры. Возможно, съемки начнутся уже этой осенью.

– «Простите за бестактный вопрос. Вы холосты?..» Нет, я женат, – говорит Цой и смотрит на Акико, сидящую в зале.

Еще одна песня. И новый ворох вопросов.

– «Ваша любимая японская группа?..» Это ОГНЕННЫЕ ДРАКОНЫ – группа, с которой я выступаю.

– «Виктор, что бы вы сделали, если бы были главой государства?..» Ну, не знаю. Я не хочу быть главой государства, я хочу петь. Поэтому давайте я вам лучше спою…

Теперь он поет «Восьмиклассницу»:

Ты любишь своих кукол и воздушные шары.

Но в десять ровно мама ждет тебя домой…

Вечером, после концерта, Виктора и Акико приглашают на банкет. В банкетном зале советского посольства в Токио много гостей. Светский раут по случаю подписания мирного договора с Японией предваряется речью Михаила Горбачева. Он говорит в микрофон:

– …нам предстоит принять очень важное политическое решение в отношении островов Шикотан и Итуруп. Для этого надо четко ответить на вопрос, кто тут больший патриот? Крики о распродаже, об унижении в связи с подписанием мирного договора с Японией – не что иное, как проявление квасного патриотизма, результат непонимания ситуации. Нам нужны три вещи: политическая стабильность, согласие и сотрудничество, продолжение реформ и выдвижение общенациональных интересов на первый план. Сотрудничество с Японией в интересах страны, для ее подъема – это и есть патриотизм.

Речь удалась. Все присутствующие в зале аплодируют стоя. Горбачев поднимает бокал с шампанским и провозглашает тост:

– За взаимовыгодное советско-японское сотрудничество!


После официальной речи все принимаются за еду. Виктор и Акико пьют шампанское, держась особняком от дипломатической тусовки. Но на них обращают внимание. Неожиданно к ним подходит Раиса Горбачева, жена Президента, в элегантном костюме изумрудного цвета. Ее сопровождает атташе по культуре. В руках Раисы Максимовны Цой замечает пластинку КИНО «Кончится лето», и это вызывает его удивление.

Супруга Горбачева, улыбаясь, протягивает Акико свою ладошку. Акико здоровается с Раисой Максимовной за руку, как принято у японцев, склонив в почтении голову.

– Какая красавица ваша жена, Виктор! – с восторгом говорит Раиса Максимовна Цою. – Очень рада нашему знакомству! У меня к вам просьба…

– Да, пожалуйста…

– Моя внучка Ксюша, оказывается, ваша большая поклонница.

– !?

– Перед отлетом из Москвы она наказала мне обязательно взять у вас автограф. К сожалению, Ксюша не смогла с нами приехать в Японию – учится в балетном… Подпишете?

– С радостью, – говорит Виктор и ставит автограф:

«Юной балерине Ксюше Горбачевой. Удачи! Виктор Цой».

Потом Раиса Максимовна знакомит Виктора с супругом, – они пожимают друг другу руки. Горбачев все еще находится под большим впечатлением от собственной речи, и никак не может переключиться на другую тему.

– Я убежден, что Курилы надо было давно возвращать японцам, – говорит Михаил Сергеевич. – Там больше сорока лет все в разрухе… А теперь процесс пойдет – начнутся японские инвестиции, мы только выиграем от этого дела. Предлагаю выпить…

– …за удачу? – говорит Цой.

– За удачу в наших делах! – подтверждает Горбачев.

Все чокаются бокалами, и пьют шампанское.

Вот теперь можно поговорить и о другом.

– Что же вы Родину покинули? – спрашивает Виктора Горбачев.

– Ну, не знаю, у меня ведь здесь жена, мое творчество. На самом деле я не рвал связей с Родиной. Просто уехал на какое-то время. Да и паспорт у меня советский остался, я по-прежнему гражданин СССР…

Раиса Максимовна вспоминает выступление Виктора в молодежной программе «Взгляд». Это было давно, кажется, четыре года назад. Удивительно, что выступление Виктора смотрела сама жена генсека.

– О, это было что-то! Вы тогда так необычно говорили о кооперации и власти. Не запомнить вас было невозможно! – улыбается Раиса Максимовна.

– Да, было дело, – вежливо улыбается в ответ Виктор.

– Кстати, мне очень нравится эта ваша песня. Перестроечная. Про перемены…

– Вы ошибаетесь, Раиса Максимовна, на самом деле это сугубо личная песня.

– Возможно, но в контексте происходивших тогда в обществе кардинальных изменений она идентифицировалась именно так!

– Да, наверное, вы правы. Мне об этом, кстати сказать, многие говорили.

– Вот видите!

– Да, – подключается к диалогу Горбачев, – мне еще нравится ваша песня про эскадрон. Там, вроде, такие слова… «Мои мысли – мои скакуны, словно искры, зажгут эту ночь…»

– Ну, что ты, Миша! – возмущается Раиса Максимовна. – Это же песня Газманова.

– Да!? – искренне удивляется Горбачев, и, чтобы продолжить беседу, спрашивает Цоя: – А вам нравится Газманов?

– Гамзатов? – переспрашивает Цой.

Смеха ради он коверкает фамилию известного поп-певца.

– Нет, Газманов, певец Газманов.

– Не знаю такого певца. Я знаю только поэта Гамзатова.

К Горбачеву подходит посольский сотрудник:

– Михаил Сергеевич, через час – брифинг в пресс-клубе…

– Да-да, пора. Пора прощаться… – Вдруг, что-то вспомнив, Горбачев хлопает себя по лбу. – Да, чуть не забыл. Науменко просил передать вам привет.

– Кто? – недоуменно спрашивает Виктор.

– Михаил Науменко, мой советник по культуре. Он сейчас у нас в командировке в Швеции, изучает скандинавский опыт музыкального образования детей. Так, глядишь, лет через десять на Евровидении будут побеждать только советские конкурсанты. Что ж, прощайте! Будете в Москве, непременно заходите.

Все это похоже на легкий бред.

– Куда, простите? – опешив, спрашивает Цой.

– Ну, разумеется, в Кремль, – говорит Раиса Максимовна и протягивает ему визитную карточку. – Обязательно заходите вместе со своей очаровательной супругой.


Токио. 25 декабря 1991 года | Цой: черный квадрат | Токио. 21 июня 1992 года