home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVII. Растерявшийся римский сенат

Государственный переворот 2 сентября 39 года, связанный с заменой консулов, показал сенату и народу, кто на самом деле управлял республикой. Можно провести параллель с событиями 1 января 32 года до н.э., когда Цезарь Октавиан, который еще не стал Августом, жестко противостоял сенату, приезжая туда в сопровождении солдат, чтобы сместить только что назначенных консулов. Положение в сентябре 39 года не было столь драматичным, но сенаторы ощущали свое бессилие и задавались вопросом о причинах этого.

В конце октября ситуация прояснилась, но тревога оставалась, потому что многие были близки к императорской семье, являясь любовниками сестер императора или имея отношение к Лепиду и Гетулику. Когда после раскрытия заговора сенаторы направили в Германию депутацию поздравить императора, то Гай пришел в ярость, что к нему нарочно прислали его дядю, словно к мальчишке для надзора; и Светоний говорит, что принцепс даже угрожал выбросить Клавдия в реку.

Услышав весть о больших осенних маневрах и небольших военных успехах, сенат объявил о победах императора, однако тот «в знак благодарности» упрекал сенаторов в открытом письме, что они устраивают в неположенное время банкеты, посещают цирк и театр, отдыхают на виллах, в то время, как он, Цезарь, воюет, подвергая себя большой опасности (Светоний, Калигула, 45). Членам сената не нравилось, что Калигула направлял угрожающие письма, но не адресовал свою критику конкретным лицам в Риме. Он после судебного процесса в сенате отправил Лепида и Гетулика на смерть, видимо, без суда казнил Юлия Сахерда и царя Птолемея. Он отправил в ссылку своих сестер на Понтийские острова.

Некоторые были встревожены, но они не обладали большим общественным положением, поэтому их не арестовали и не приговорили к смерти. Можно назвать всадника Луция Юниора, друга Гетулика, или Софония Тигеллина, вероятно, тоже принадлежавшего к всадническому сословию, который был отправлен в ссылку за супружескую измену с Агриппиной, сестрой принцепса. Сенека, недавно ставший сенатором, также беспокоился, но Гай ничего не предпринимал против него. В наших источниках фигурирует приговор сторонникам Лепида, но это было на несколько месяцев раньше Флакка, бывшего префекта Египта. Филон Александрийский, хотя и не был свидетелем, описал, как, по его мнению, бог наказывает тех, кто преследует иудеев: «Когда на Андрос прибыли солдаты, которым было поручено убить Флакка, они выяснили, что тот вернулся недавно в город. Узнав об их прибытии, он попытался скрыться, но был обнаружен. Несмотря на сопротивление и призывы о помощи, он был схвачен и избит. Затем его ударили ножом и он упал, обливаясь кровью: когда тащили труп к выкопанной яме, то все его кости были поломаны и перебиты». Когда читаешь Светония, можно подумать, что случай с Флакком укладывался в общую цепь тогдашних событий: «Калигула спрашивал изгнанника, чем он занимался в ссылке, и тот ответил: «Я неустанно молил богов, чтобы Тиберий умер и ты стал императором, как и сбылось!» Тогда он подумал, что и ему его ссыльные молят смерти и послал по островам солдат, чтобы их всех перебить» (Светоний, Калигула, 28).

Молва преувеличивала различные происшествия и факты. Когда Калигула правил империей, вернувшись из Лиона, совершенно самостоятельно, словно он не доверял сенату, это высшее собрание и магистраты на местах не знали, что делать. Этот паралич государственных институтов особенно проявился в начале 40 года, когда 1 января Гай провозгласил в Лионе свой третий консулат, в Риме как раз умер его коллега-консул. В таких случаях отсутствующего или умершего консула обычно заменял претор, однако на этот раз никто не хотел проявить инициативу. Тем не менее, сенаторы собрались и все вместе взошли в Капитолий, чтобы, как обычно, совершить жертвоприношение и продемонстрировать свою почтительность перед пустым троном императора, как если бы Гай находился перед ними. В оставшееся время дня они произносили хвалебные речи Гаю и молились за его здоровье. Затем сенаторы ожидали 12 января, когда Калигула должен был оставить свой пост консула.

Отвечая на письмо Гая в адрес консулов, сенат принял ряд мер, среди которых фигурировали те, что способствовали дальнейшему развитию культа личности императора: построить новые памятники Гаю и Друзилле, а также отмечать годовщины рождения Тиберия и Друзиллы наравне с годовщиной рождения Августа. Второе посольство, направленное сенатом в Галлию, было встречено более благосклонно. Калигула согласился с почестями, предназначенным мировым, но оставил за собой право самому выбрать, кому эти почести оказывать. При этом он запретил оказывать почести живым, даже ему самому.

После булонского лагеря Калигула имел встречу с третьей депутацией сенаторов, которые просили его вернуться в Рим, где принцепса с нетерпением ждали. Но неизвестно, в Галлии или Италии состоялась эта встреча. Он же ответил с угрозой: «Я приду, да, приду, и со мной — вот кто», — и похлопал по рукояти меча, висевшего на поясе. А в эдикте он объявил, что возвращается только для тех, кто этого желает, — для всадников и народа; для сената же он не будет более ни гражданином, ни принцепсом (Светоний, Калигула, 49).

Так постоянными угрозами он добился полного подчинения. Присутствие Калигулы в Риме отмечено 1 июня 40 года, так что можно предположить, что в столицу он вернулся в мае. Он отказался от торжеств по случаю возвращения в Рим. Так начался новый период его правления, полный неопределенности и ожиданий.

Чтобы вернуться к более справедливым суждениям античных авторов, касающимся последнего года правления Калигулы, вспомним известных нам руководителей империи того времени. Консулами в мае 40 года были Гай Лициний Басс и Квинт Теренций Кул. Первый относился к семье, происходящей из Пола, в Истрии, и являлся «новым» сенатором принципата Тиберия; его сын был консулом при Нероне в 64 году. В свою очередь, Кул принадлежал к известной сенаторской семье эпохи Августа, а его отец был претором. Что касается другой пары консулов, то о них известно меньше: Марк Кокций Нерва был сыном и внуком консула, а его сын, сделав блестящую карьеру, стал императором; Гай Вибий Руф также был сыном консула. Был еще одна пара консулов 40 года — Квинт Луций Сатурнин и Марк Сей Вераний; первый относился к большой республиканской семье и был близким родственником тогдашнего префекта; что же касается Верания, то, видимо, это был сын Сея, друга Тиберия и брата префекта претория Сеяна.

Произошли изменения среди персонала, работавшего с императором. Префектом Рима вместо Квинта Максима стал Луций Волюсий Сатурнин, принадлежащий к старинной и знатной семье, но весьма преклонного возраста; он был консулом еще при Августе в 3-м году н.э. Впрочем, этот факт говорит о том, что Калигула не пренебрегал очевидными, хотя и старыми, деятелями. Сатурнин закончит свою карьеру при императоре Клавдии. Максима же Калигула направил в Нижнюю Германию. Таким образом, в лице Максима в Нижней Германии и Гальбы в Верхней Германии принцепс имел двух надежных легатов. Во главе армии в Далмации стоял Аррунций Камилл Скрибониан, знатный нобиль и также преданный принцепсу человек.

Когда в конце 39 или в начале 40 года умер Гней Домиций Агенобарб, то его место в арвальском братстве занял двадцатишестилетний юноша Марк Юний Силан, племянник Калигулы, через своих предков обладающий правом на место среди жречества.

Протокол церемонии братьев-арвалов, состоявшейся 1 июня 40 года в окрестностях Рима, в которой участвовал Гай, свидетельствует, что присутствовало лишь шесть братьев из двенадцати, однако явно прослеживается стабильность состава коллегии.

Есть еще свидетельство Филона Александрийского с точной датировкой. Будучи главой посольства, он вместе с другими его членами ожидал приема у принцепса. Гай, находясь в садах Агриппы, согласился с ними встретиться. Обрадованные, они направились в Путеолы, однако Калигула внезапно покинул Рим и отправился в Кампанию. Это происходило в июле 40 года, но только позже, из повествования Филона выяснилось, что настроение принцепса ухудшилось как-то внезапно.

В заключение можно отметить, что поведение принцепса было угрожающим на словах в отношении сенаторов. Единственное, что как-то подкрепляло тревожные опасения, была задержка с возвращением Калигулы в Рим; он, как некогда Тиберий, предпочитал общаться с сенатом и всадниками посредством письменных посланий.


XVI. Подготовка к завоеваниям | Калигула | XVIII. Новые налоги и падение популярности