home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XI. Отсутствие административных перемен

Двенадцать месяцев, которые прошли от обожествления Друзиллы в сентябре 38 до внезапного отъезда императора в германскую армию в сентябре 39 года, менее известны, чем начало принципата; в последующей историографии это время считается началом деспотического правления, которое затем переросло в тиранию. Такая негативная оценка близка к истине, но необходимо обратить внимание на период до раскрытия заговора Гетулика, когда Калигула еще не применял мер запугивания и не казнил оппозиционеров, хотя и говорил об этом. Что касается автократического правления, которое действительно имело место, то оно осуществлялось в конституционных рамках и не было никаких потрясений и в администрации провинций и в управлении римским обществом.

Поразительная стабильность в провинциях (греческих и западных) производит большое впечатление. Все было нормальным при назначении наместников провинций, чем занимался сенат без особого вмешательства Калигулы, и это касалось Бетики, Нарбоннской Галлии, Сицилии, проконсульской Африки, Крита, Киренаики или проконсульской Азии, с нормальной ротацией наместников и их помощников. Например, в Эфесе, главном городе провинции Азии, регулярно менялись наместники: в 37-38 — Гай Кальпурний Авиола (консул в 24 году), в 38-39 — Гай Азиний Поллион (консул в 23), в 39-40 — Марк Виниций (консул в 30) и, наконец, в 40-41 — Луций Кассий Лонгин (также консул в 30 году). Ни о ком из этих наместников не говорили, что Калигула отдавал им предпочтение. В Карфагене, центре провинции Африка, которая по значению шла после Азии, в 39-40 году наместником был Луций Кальпурний Пизон (консул в 27 году), сын врага Германика, отца императора. Единственное проявление инициативы Гая в отношении этой провинции относится к концу 37 года, когда он присвоил руководство 3-м легионом Августа проконсулу Африки, Марку Юнию Силану (консулу в 15 году). Это был, вероятно, дополнительный удар немилости, направленный в адрес этого старого консула, который предпочел закончить свою жизнь самоубийством, как мы уже об этом упоминали.

Что касается провинций, относящихся к прямому императорскому правлению, то они особой стабильностью не отличались. Так, в Египте наместник Флакк был на посту с 32 года, если не считать Макрона, который так тогда и не прибыл. Ему на смену пришел в сентябре-октябре 38 года всадник Витрасий Поллион, который остался наместником и после смерти принцепса. Особое управление Македонией-Ахайей-Мезией было введено Тиберием и поручено в 35 году Меммию Регулу; Калигула оставил этого последнего на его посту, несмотря на то, что он отнял его жену, и Регул вернулся в Рим только два года спустя после смерти Калигулы. Третий из значительных постов в греческих провинциях, а именно Сирии, был отдан Тиберием Луцию Вителлию, который освободил этот пост в 39 году. На его место пришел с 39 по 42 год Публий Петроний.

В западных провинциях в фортах гарнизонов Калигула проявил ту же самую умеренность. Так, наместником Верхней Германии был с 29 года Гней Корнелий Лентул Гетулик (консул в 26 году). Калигула оставил его на этом посту до осени 39 года. Другим проблемным районом были провинции Далмация и Паннония, легионы которых находились ближе всего к Риму. Луций Сатурнин стоял во главе Далмации 12 лет, пока его не сменили в 40 году, когда он стал префектом Рима. Единственное новое явление, которое можно принимать во внимание, это желание Калигулы установить дисциплину, достойную предшествующих времен. Наместник Паннонии Гай Кальвиций Сабин (консул в 26 году) привез в провинцию свою жену Корнелию, которая принадлежала к знатной семье. Она завела себе любовника, молодого офицера Тита Виния Руфина, сына сенатора. Однажды ночью она решила сопровождать своего любовника на прогулке, одевшись как мужчина; вместе с любовником они зашли в лагерь и там, рядом со священным местом, занимались любовью. Это было большим нарушением дисциплины. Наместник, его жена и любовник были вызваны в Рим в 39 году на судебное разбирательство. Кальвиций Сабин и Корнелия опередили события и покончили жизнь самоубийством, чтобы не подвергать позору свои семьи, а Руфин был освобожден из тюрьмы только после смерти Калигулы.

Другой смещенный наместник, Авл Авиллий Флакк, префект Египта, арестованный в 35 году, имел другую судьбу; его судебный процесс происходил в Риме и после приговора о конфискации части его имущества он был сослан на остров Андрос в Эгейском море. Его враг Филон Александрийский рассказывает, что после того, как тот избежал смертной казни, его провожал вооруженный эскорт через Коринф и Пирей до Андроса. Там римские солдаты передали собравшемуся народу осужденного и вернулись в Рим. В этом деле Флакк получил поддержку зятя Калигулы, Лепида, но император за него не заступился.

В Риме, как обычно, действовали жрецы, магистраты и префекты. Но надо напомнить, что, поскольку память о Калигуле после его убийства была облита грязью, все те, кто работал с ним, отказались признать, что они сотрудничали с Калигулой. В целом до августа 39 года политическая жизнь Рима протекала нормально, без драматических событий. Калигула занял пост консула 1 января, но освободил это место через тридцать дней; уже были назначены консулы, сначала его коллега Луций Апроний Цезин (с 1 января по 1 июля), затем Квинт Санквиний Максим (с 1 февраля по 1 июля). Сенат принимает решения, комиции собираются, магистраты руководят судебными процессами, проводятся празднества. Мы не знаем, кто были близкими сотрудниками принцепса после Макрона. Вероятно, в претории были два префекта, а единственное известное нам имя — это Марк Аррецин Клемент, который занимал этот пост в 40 году и по поводу которого у нас нет никаких данных. Помпей Трог был ответствен за пересылку сообщений и являлся хранителем печати принцепса, но мы не знаем, был ли он всадником. Рядом с Калигулой мы видим прокуратора из всаднического сословия, Бетилина Капитона, должность которого нам не известна. Были также рабы и вольноотпущенники, среди которых выделяется фигура Каллиста, который, однако, не влиял на решения своего правителя. Он выделялся в штате принцепса, затем перешел на службу Клавдию, потом Нерону и даже Веспасиану, как и освобожденный императором раб, каким являлся поэт Стаций. Раб, родившийся в Смирне, он был освобожден Тиберием и закончил карьеру как ответственный за финансы при Нероне, а затем при Веспасиане. В течение своей службы Калигуле он сопровождал принцепса в походе в Галлию в 39-40 годах.

Филон Александрийский, который входил в делегацию, просящую аудиенцию у принцепса в 40 году, представил другого вольноотпущенника, Геликона. Выходец из Египта, он был рабом Тиберия, который отказался относиться к нему как к любимчику, потому что, говорит Филон, Тиберий не интересовался подростками и предпочитал людей более суровых и серьезных. Гай или Тиберий дали ему свободу? Как бы то ни было, он стал слугой нового принцепса, провожая его на игры в мячи, на гимнастику, в баню, на пиршества. Калигула охотно его слушал, потому что Геликон был образованным человеком и понимал его шутки; поскольку он был ушами принцепса, то был льстивым, но относился высокомерно и строго к друзьям Филона, который намекал, что тот был подкуплен соперниками. Филон с раздражением замечал, что многие рабы или вольноотпущенники из Египта находились рядом с принцепсом; их греко-египетское происхождение подразумевало, что это были люди красноречивые и ироничные, они удовлетворяли вкусам молодого императора в его развлечениях и стремились держать на расстоянии просителей. После того как Филон ожидал много месяцев аудиенцию, он проявил свое раздражение.

Определенно то, что по сравнению со своим последователем Клавдием, Калигула не был игрушкой в руках слуг, и, по сравнению со своим предшественником Тиберием, он никогда не отдавал свои полномочия префекту претория. Он выполнял свои функции императора и им никто не управлял.

Что касается его решений в целом, то мы не располагаем точными данными. Например, определенно можно говорить о том, что он дал римское гражданство многим сообществам и есть документ времен Марка Аврелия, который напоминает об этом 50 лет спустя. Царь Ирод Агриппа, современник Калигулы, хвалит его за подобное великодушие. В каких же регионах он воплощал в жизнь это великодушие? Видимо, на востоке, поскольку об этом говорит Агриппа, но, возможно и в Галлии во время своего длительного пребывания здесь.

Определенно можно говорить и о том, что сенат во время его принципата расширялся за счет всадников. Светоний подчеркивает это, а некоторые имена нам известны. Так, в 40 году один из всадников, находящийся близко к принцепсу, — это Бетилен Басс; Веспасиан, будущий император, претор в 40 году, принадлежал семье из Реата, в Сабинии, и был сыном прокуратора; Гай Энний Марулл был также претором во время принципата. Его семья была из Самниума, а отец служил в армии в Германии в конце принципата Августа. Что касается Гая Обелия Руфа, который был также претором, предполагается, что он из Италии. То, что привлекает внимание в этих четырех новых людях, это их итальянское и незнатное происхождение: никто из них не был связан со знаменитыми сенаторскими семьями, кроме Веспасиана, и в дальнейшем их имена больше не появляются среди сенаторов.

Из 600 членов можно выделить половину тех, которые работали в сенате во время принципата Калигулы. Он никоим образом не изменил состав римского сената, и если несколько вышеозначенных имен, казалось, говорят о том, что принцепс отдавал предпочтение семьям, далеким от власти, то это скорее исключение. Здесь Калигула не был революционером, более того, если сравнивать его с Цезарем или Августом, то он не очень стремился подчинить своей воле сенат. Так что он был верным продолжателем Тиберия, возможно, из-за недостатка смелости, или, может быть, из-за плохого знания политических игр, что проявлялось и в других сферах его деятельности.


X. Обожествление Друзиллы и смерть Макрона | Калигула | XII. Неосмотрительность плохого актера